elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

История. Жили-были два капитана...

Оригинал взят у d_i_k_o_b_r_a_z в История. Жили-были два капитана...

История эта произошла в "тёмные годы" правления Николая I. Но если в царской России она была известна чуть ли не каждому, то в советское время в силу негласной установки (разве могло что-то-то быть светлое в годы реакции?), она как-то подзабылась.
Да и то - на слуху всегда был лишь самый яркий её эпизод, без преувеличения беспримерный подвиг брига "Меркурий" в русско-турецкую войну. А то, что было до и после, как бы ушло в тень.
А ныне и тот подвиг стал малоизвестен, хотя это один из тех моментов, которыми Россия должна гордиться и который вошёл в мировую историю морских сражений.
Александр Иванович Казарский родился в 1797 году очень далеко от моря, под белорусской Оршей.
Семья была честного управляющего имением, потому небогатая (а если ещё учесть 5 детей - 3 дочек и 2 сыновей...). Отправляя сына учиться, Казарский-старший напутствовал так: "Честное имя, Саша, - это единственное, что оставлю тебе в наследство". А в войну 1812-го сгорел и отчий домик. На память об отце осталась у Саши своя "богатая" доля по завещанию - старое охотничье ружьё.
В 14 лет он стал кадетом Николаевского штурманского училища, к 23-м дослужился до лейтенанта.
Примерно тогда же у него появился старший друг, капитан-лейтенант Семён Стройников. Красавцы-офицеры-моряки, Чёрное море, балы-приёмы, восхищённые барышни...


Правда, у Стройникова положение было предпочтительнее: и вышел он не из бедной семьи, и на 13 лет старше-опытнее, и послужил адъютантом у самого командующего Черноморским флотом адмирала Грейга, и расположение всесильной гражданской жены командующего пользовался, и дворянин, и чином выше...
Наверное поэтому он всегда был на шаг впереди Казарского. Успел закончить Морской корпус, успел стал любимцем Грейга. Раньше получил чин капитан-лейтенанта, раньше стал командиром корабля - ему доверили бриг "Меркурий".

В 1828 году, командуя в ходе войны с турками бомбардирским кораблём "Соперник", 31-летний Казарский отличился при взятии Анапы и Варны, только тогда получил чин капитан-лейтенанта.
Самый обычный моряк-вояка, которых пруд пруди.

Наверное понятно, почему когда по всем законам книжного (но взятого из жизни!) жанра, пути двух моряков пересекла одна женщина, исход был предсказуем. Молодая и привлекательная вдова морского офицера отдала предпочтение более перспективному Стройникову. А Казарский так и остался навсегда холостым и бездетным.

В начале 1829-го уже капитану 2-го ранга Стройникову доверили командование новым фрегатом "Рафаил", а на его место на "Меркурии" назначили... ну да, вечно отстающего Казарского.

На бриге, уже поучаствовавшем в боевых действиях, было всего 20 небольших пушек (из них 2 - совсем малые, переносные). Был он, прямо скажем, невелик: 30 метров в длину и менее 10 - в ширину, водоизмещение - 445 т. Экипаж - 115 человек (включая 5 офицеров). Паруса на двух мачтах и по семь вёсел с каждого борта. Так, "кораблик".

12-го мая 1829-го недалеко от побережья Турции 44-пушечный "Рафаил" напоролся на турецкий флот. Уйти не получилось, корабль был обречён.
Не впервой. Офицеры были единодушны: надо драться всё равно.
Решение было за капитаном, боевым моряком, уже имевшим ордена. И он нежданно для всех дрогнул.

Когда с турецкого флагмана закричали "Сдавайся и убирай паруса!", он отдал приказ спустить андреевский флаг и сдаться. Шаг в истории русского флота беспрецедентный.
И, уводимый под конвоем на турецкий флагман, услышал вслед от одного из своих моряков:
- Эх, ваше Высокородие! Пошто до конца дней опозорили вы нас?..
Оглянутся он не посмел.

Казарский отставал на шаг всегда. Отстал и тут: его "Меркурий" напоролся на этот же флот 2 дня спустя, 14 мая 1829-го.
И тоже не ушёл. Только кораблик у него слабее и пушек - вдвое меньше.

Казарский собрал военный совет корабля. Первое слово - по обычаю - принадлежало младшему по званию, штурману Прокофьеву. Тот высказался: "Драться до последней крайности, а когда не останется никакой надежды, зажечь порох, взорвать бриг".
Это предложение приняли единодушно. Внесли только одну поправку: сражаться до последней капли крови, а в критический момент свалиться с одним из нападающих кораблей; один из оставшихся в живых должен зажечь крюйт-камеру, чтобы бриг взлетел на воздух вместе с противником. Для этой цели на условленное место положили заряженный пистолет.
Пока офицеры и матросы переодевались в чистое, Казарский уничтожил все документы и секретные сигнальные книги.

И снова то же самое:
- Сдавайся и убирай паруса!
- Сам, индюк, сдавайся, - ответил Казарский и приказал открыть огонь.

Потом были 3,5 часа неравного боя с 10-кратным пушечным превосходством турок, выделившим для избиения "Меркурия" 2 больших корабля - 110-пушечный флагман с адмиралом на борту и 74-пушечный.
Понимая, что калибр русских пушек не позволит продырявить турецкие корабли ниже ватерлинии и заставить их нахлебаться воды (что вполне под силу было туркам с их мощными пушками), ставка Казарского была сделана на нанесение повреждений рангоуту и такелажу турецких кораблей. (Такелаж и рангоут - это вся система управления парусной оснасткой корабля, тросы, канаты, ролики и т.д. и т.п.)
Управление кораблём и меткость стрельбы "Меркурия" были виртуозными, за гранью реальности, но тем не менее, тем не менее...

Описывать весь бой долго. Проще сказать про невероятный итог: оба турецких корабля, понеся огромный урон, вышли из строя. А "Меркурий" с раненым капитаном прорвался и ушёл.
Всего 4 убитых и 6 раненных, зато 22 пробоины в корпусе и почти 300 повреждений в парусном вооружении. Чуть живые, на полузатонувшем корабле, но победившие, они дошли до Севастополя.

Победа маленького судна в бою с двумя большими кораблями казалась настолько фантастической, что некоторые специалисты в военно-морском деле потом отказывались в неё верить. А поверив, непременно вносили в историю мирового флота.

Штурман одного из турецких кораблей написал в своём письме: "В продолжение сражения командир русского фрегата говорил мне, что капитан сего брига никогда не сдастся, и если он потеряет всю надежду, то тогда взорвёт бриг свой на воздух. Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг - «Меркурий»."

Мелочь, штришок: "командир русского фрегата говорил мне". Ну да, на верхней палубе турецкого флагмана весь бой находился Семён Стройников, наблюдавший за происходящим... О чём он думал?

Экипаж «Меркурия» был щедро награжден. На рапорте о сражении император Николай I написал: "Капитана-лейтенанта Казарского произвести в капитаны 2 ранга, дать Георгия 2 кл., назначить флигель-адъютантом с оставлением при прежней должности и в герб прибавить пистолет. Всех офицеров в следующий чин, и у кого нет Владимира с бантом, то таковой дать. Штурманскому офицеру сверх чина дать Георгия 4 класса. Всем нижним чинам знак отличия военного ордена и всем офицерам и нижним чинам двойное жалование в пожизненный пенсион. На бриг «Меркурий» георгиевский флаг. По приходе брига в ветхость заменить его другим, новым, продолжая сие до времен позднейших, дабы память знаменитых заслуг команды брига «Меркурий» и его имя во флоте никогда не исчезало и, переходя из рода в род, на вечные времена служила примером и потомству".

2 сентября 1829 года война закончилась полной победой России.
На Родину вернули всех пленных. От экипажа "Рафаила" в живых после турецкой неволи осталось 70 человек, менее трети.

Дело "Рафаила" стало одним из немногих вопросов, по которому общество, император Николай I и недавно сосланные им в Сибирь декабристы оказались единодушны. Военный суд приговорил: командира фрегата Стройникова и всех офицеров - казнить; лишить жизни также каждого десятого матроса и унтер-офицера палубной команды - всё по уставу Петра I. Царь смягчил жестокий приговор суда. По его решению Стройникова, лишив чинов, наград и дворянства, сослали под арест в Бобруйск, офицеров разжаловали в рядовые до выслуги, матросов - простили. Так закончилось это неприятное для истории русского флота событие.

Но ещё раньше, 4 июня 1829-го, император издал уникальный специальный рескрипт, по которому бывшему командиру фрегата Стройникову, заочно разжалованному в матросы, было запрещено жениться, "дабы не иметь в России потомка труса и изменника".
К началу той войны у него были уже два сына. Они оба стали моряками и дослужились до контр-адмиралов. Но собственного отца не поняли и не простили - "бог простит". Молодая невеста капитана постриглась в монахини, чтобы замаливать грех жениха.

В этом же рескрипте говорилось: "Уповая на помощь Всевышнего, пребываю в надежде, что неустрашимый флот Черноморский, горя желанием смыть бесславие фрегата "Рафаил", не оставит его в руках неприятеля. Но когда он будет возвращен во власть нашу, то, почитая фрегат сей недостойным носить флаг российский и служить наряду с прочими судами нашего флота, повелеваю вам предать оный огню".

История "Рафаила", переименованного турками в "Фазли-Аллах" ("Подарок Аллаха") закончилась аж 24 года спустя, 18 ноября 1853-го в Синопской бухте. Рапорт адмирала Нахимова о знаменитом сражении начинался словами: "Воля Вашего Императорского Величества исполнена - фрегат "Рафаил" не существует!".
В конце боя флагманский корабль русской эскадры встал напротив "Фазли-Аллаха" и стрелял из всех орудий, пока не разгромил до основания, а потом взорвал остатки.
Больше в составе Российского флота корабля с названием "Рафаил" не было никогда.
Кстати, в том Синопском бою участвовали контр-адмирал Новосильцев, бывший лейтенант с "Меркурия" при Казарском и лейтенант Стройников, один из сыновей другого капитана.

Семён Стройников через несколько лет пребывания в арестанстких ротах в Бобруйске был отправлен на Белое море, где служил рядовым матросом. Как дожил свой век этот пожизненно заклеймённый презрением человек, неизвестно, он был обречён на забвение.

Жизнь же Казарского сложилась странно.
Всенародно известного героя вызвал к себе император и сделал своим флигель-адъютантом. Николай посылал его по разным губерниям с ревизиями, где он постоянно вскрывал злоупотребления и хищения.
В 1832-м он проверял проект и идею Беломорканала. Дал свои поправки и... И именно этот проект достали из-под сукна и осуществили лишь спустя 100 лет, при Советской власти.
Наверное, Николай I видел честного и умного моряка на высоких государственных должностях, доверял ему полностью.
И послал ревизовать Одесский порт, а затем и базы Черноморского флота. Казарский вскрыл гигантские хищения уже в государственном масштабе и... И был отравлен в одном генеральском доме. 16 июля 1833-го, в неполные 36 лет он умер, так и не став адмиралом.

Офицеры, участвовавшие в битве "Меркурия" с турецкими кораблями, завещали похоронить себя рядом с их доблестным командиром. Их могилы расположены рядом с могилой Казарского.

Памятник А.И.Казарскому и подвигу брига "Меркурий" стал 1-м памятником, воздвигнутым в Севастополе.
Бой увековечили почти с десяток художников (только Айвазовский написал аж 3 картины), стихи о Казарском написал Денис Давыдов, оду сочинили даже во Франции.
До революции в составе русского флота всегда были боевые корабли "Память Меркурия" и "Казарский".

Два капитана, две судьбы. От одного не осталось потомства, есть только полуторавековой памятник с надписью "Казарскому. Потомству в пример", а фамилию второго знают лишь профессиональные историки того периода, да интернет при сложном поиске...

 -----------------------------------------------
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%E0%F4%E0%E8%EB_(%F4%F0%E5%E3%E0%F2)

В современной историографии поступок Стройникова однозначно оценивается как проявление малодушия и трусости, однако Владислав Крапивин в своём романе «Бронзовый мальчик» устами его героев сомневается, что причиной сдачи фрегата стала только трусость. В качестве аргумента приводится тот факт, что Стройников ранее вовсе не проявлял себя как трус, был кавалером нескольких орденов, в том числе и Ордена Святого Георгия IV степени, который, так же, как и чин капитана 2 ранга, заслужил командуя бригом «Меркурий». В романе выдвигаются две гипотезы:
Перед лицом пятнадцати неприятельских кораблей у Стройникова случился «надлом души» и он осознал бессмысленность подобной гибели
Несмотря на решение, принятое офицерами, учитывая безнадёжность ситуации корабль был сдан ради спасения жизней более чем двух сотен матросов
Один из героев романа, Корнеич, так говорит[9] о поступке Стройникова:
Стройников ужаснулся, когда понял, что своим приказом к бою он просто-напросто убьёт две с лишним сотни человек. Причём это ради одной идеи, потому что на исход войны тот бой, конечно, никак не влиял… Стройников не за себя испугался… Ведь после плена матросы могли вернуться, служить дальше, потом прийти в свои деревни, жить, землю пахать, детей растить… А он всё это должен был зачеркнуть одной командой… Конечно, высокая доблесть — взорвать себя, не сдаться врагу. Но мне кажется, Стройников счёл, что есть ещё более высокая доблесть. Пожертвовать своим именем, честью, шпагой, свободой, чтобы спасти других.
Tags: Казарский А.И., Россия, бриг "Меркурий", история, судьба, фрегат "Рафаил", человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments