elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Так возвращается история : [о Ю. Бриннере].

http://www.vladlib.ru/elib/inostran/ulbriner.html

Звезда Голливуда Юл Бриннер знаком старшему поколению наших людей в основном благодаря фильму «Великолепная семерка». Я увидел этот фильм в магаданском кинотеатре в начале шестидесятых, куда меня потащили друзья, узнав, что мы родственники. Хотя и не очень близкие.
А история родства такова. Шестой ребенок небогатой швейцарской семьи Юлиус Бринер в четырнадцать лет сбежал из дома. Далеко и надолго. Практически — навсегда.Шел 1863 год. Юноша начитался книг о дальних странах, его увлек Дальний Восток, и он решился на этот шаг.Добрался до Голландии и устроился юнгой на парусник, отправлявшийся в Китай.Суэцкий канал еще не был открыт для судоходства. Судно обогнуло Африку, мыс Доброй Надежды и вошло в воды Индийского океана. Здесь юный авантюрист понял, что попал отнюдь не на мирное торговое судно, а на самый настоящий пиратский корабль!
Они брали на абордаж слабо вооруженные встречные корабли, грабили, а частенько и убивали... В такие дни юнгу с коком запирали в трюме, но после «операции» заставляли помогать смывать кровь с палубы...
Наконец добрались до Шанхая. Здесь, благополучно распрощавшись с командой парусника, Юлиус быстро освоился. Приобщился к торговому бизнесу, вскоре заинтересовался Японией. Прибыв в Иокогаму, устроился клерком к одинокому англичанину, владельцу небольшой транспортной компании. Энергичный предприимчивый молодой человек скоро стал первым помощником главы предприятия. И тот, бездетный, завещал полюбившемуся юноше все свое дело. Бринер женился на японке, вернее, заключил контракт на брак. В те годы в Японии существовал закон, по которому японские девушки могли выходить за иностранцев - с условием, что дети становятся японскими подданными. А матери, в случае развода, не считаются униженными и могут повторно выходить замуж. Таков был оригинальный, но по-своему мудрый закон.
Умный и дальновидный Юлиус Бринер обратил свой взор на развивающийся по другую сторону Японского моря русский Владивосток. Оставив японскую жену, открыл в Золотом Роге (бухта Владивостока) свою новую транспортную кот ору. Арендовал комнату и поселился в доме статского советника, замести геля начальника порта Осипа Ивановича Куркутова, иркутского бурята. Влюбился в юную дочку хозяина Наталию, и. когда той исполнилось шестнадцать лет, они обвенчались.
В доме Куркутовых жила тогда двоюродная сестра Наталии Осиповны, тоже, разумеется, иркутянка бурятских кровей Ольга Лукинична Кузнецова. Она в 1877 году cталa женой ссыльного поляка Михаила Янковского, в то время управляющею золотоносным прииском на острове Аскольд в Японском море. Так Бринеры и Янковские стали довольно близкими родственниками, и Бринер купил большой участок земли на берегу полуострова, арендованного Янковским.



Через несколько лет Михаил Янковский стал полноправным хозяином этого полуострова, который впоследствии получил от Русского географического общества его имя. (В 1991 году на полуострове Янковского установлен памятник Михаилу Ивановичу.)
Юлиус Бринер откупил часть участка у финского вольного шкипера, китобоя, капитана Фридольфа Гека, который вместе с Янковским начал осваивать эту землю. Откупил, в частности, бухту, что позже получила название бухта Гека.
Итак, на восточном берегу полуострова поселились три семейства: Гека, Янковского и Бринера. Все построили свои пристани-причалы и занимались каждый своим делом. Янковский — конным заводом и оленеводством. Фридольф Гек — китобойным промыслом и охраной побережья Японского, Охотского и Берингового морей. А Бринер, помимо транспортных перевозок, освоил еще и серебряно-свинцовые рудники на северо-востоке Приморскою края и бухте Тетюхэ (ныне — Кавалеровский район).

У Юлия Ивановича Бринера, как он теперь стал именоваться, и Наталии Осиповны родилось три дочери и три сына. Второй сын, Борис, закончил свое образование в Бельгии. Стал горным инженером и руководителем Тетюхинских рудников. Он и младший. Феликс, женились на родных сестрах Благовидовых. У Бориса Бринера и Марии в 1916 году родилась дочь Вера, а в 1920 году сын Юлий. Названый, естественно, в честь главы рода, деда Юлиуса.

Я помню ею очень важным, молчаливым и надутым карапузом. Вера была девочкой живой и веселой. Глядя, как она с сачком гоняется за бабочкой, дядя Боря, похлопав меня по плечу, в шутку конечно, однажды сказал: вот, мол, смотри, растет твоя невеста. Помню, меня его фраза сильно смутила: мне одиннадцать, ей - семь...

Вскоре наши семьи расстались довольно надолго. Янковские бежали от большевиков в Корею. Бринеры, приняв швейцарское подданство, еще несколько лет пользовались существовавшим тогда в СССР правом экстерриториальности. Зимой работали и жили во Владивостоке, летом - на даче, на Сидеми (на полуострове Янковского). При этом Бринеры предусмотрительно организовали филиалы фирмы в Китае. Свободно, как знатные иностранцы, разъезжали куда хотели.

Борис Юльевич Бринер, как директор рудников, часто бывал по делам в Москве. И даже близко познакомился с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским, который его всячески поддерживал в наркоматах советского правительства. В 1924 году, посетив Московский художественный театр (МХТ). Борис встретил там знакомую с детства, кузину нашей мамы, Катерину Ивановну Корнакову. блистательную актрису, любимицу самого Станиславского и гражданскую жену Алексея Дикого. Встретил и без ума влюбился.

У меня есть копия исторического покаянного письма, написанного Борисом Бринером жене Марии во Владивосток. Оно очень драматично. Борис Юльевич признается своей «Мамуленьке», что виноват: полюбил Катюшу и к семье больше не вернется. Предлагает Марии с детьми переехать в Харбин.
Эта тяжелая история послужила причиной разлада между двумя братьями, женатыми на родных сестрах. А попутно и охлаждения к нашей семье со стороны Феликса, поскольку Катерина Корнакова и Маргарита Янковская были близкими родственниками.

Однако старшие братья Бринеры — Леонид и, разумеется, сам Борис продолжали общаться и дружить с Янковскими. Навещали нас в Корее. А впоследствии построили у нас свои дачи — в Новине и в Лукоморье.
Дальнейшая история такова. Из Харбина Мария увезла детей в Париж. Все понятно, финансировал оставивший семью Борис Юльевич. В Париже Beрa Бринер дружила с великим балетмейстером Сергеем Лифарем. Унаследовав от отца прекрасный голос, она пела и выпустила несколько очень популярных (в свое время) пластинок со старинными романсами.

Юлий Борисович Бринер подвизался в театре эквилибристом-акробатом. Наконец, в 1938 году прилетел к отцу в Китай. Побывал и у нас в Корее на охоте.

Уже из Китая улетел в Америку, где сделал головокружительную карьеру в Голливуде. Из Юлия стал Юлом. В фамилию вставил второе «н». Стал Юл Бриннер. Сочинил себе фантастическую биографию — «потомка монгольского хана»... Был четырежды женат. Кружил головы таким легендам кино, как Марлен Дитрих, Мэрилин Монро, Дебора Керр, Джейн Фонда (до Греты Гарбо как-то не добрался, сплоховал)... Несмотря на то что Марлен Дитрих была старше Юла на целых двенадцать лет, их роман длился дольше всех...

В начале тридцатых годов обстановка резко изменилась. Иностранных подданных в СССР начали подвергать репрессиям, в том числе и на Дальнем Востоке. Началась национализация всех предприятий и аресты хозяев. Бринеры почувствовали приближающуюся опасность, а заступника Дзержинского уже не было в живых. Да и вряд ли рискнул бы помочь, доживи он до тех лет «всесильный» железный Феликс...

Старший из братьев, Леонид Юльевич, с женой (тоже актрисой) Еленой Михайловной и ее дочерью Адой раньше всех «окопались» в Харбине. Борис и Феликс еще держались в Приморье. Дядя Боря по-прежнему возглавлял рудники в Тетюхэ. Но Бринеры вовремя получили от старых друзей сигнал: вы на очереди. На арест...
Братья знали точное расписание рейсов английского парохода, ходившего по маршруту Шанхай—Тетюхэ (и обратно). И договорились с капитаном.

В день, когда судно должно было миновать Русский остров, на их счастье, стоял густой туман. Все семейство погрузилось в свою просторную яхту и тихо, под парусом, имея на борту лишь одного матроса-китайца, вышло в открытое море. Ждали спасительного парохода, затаив дыхание. Вдруг уже прошел? Или остановлен вездесущими органами НКВД при выходе из Тетюхэ?

Часы томительного ожидания. И вдруг из тумана вынырнул черный корпус британского судна! Опытный капитан следовал по курсу без отклонений. Заметил яхту, застопорил машину, спустил трап. Первыми на палубу вскарабкались дети, затем мамы и прислуга. Последними — Феликс и Борис Бринеры. Распрощались с верным матросом-китайцем, которому надлежало вернуть яхту в порт.

Китаец благополучно отвел судно в порт, поставил на свое обычное место. По слухам, чекисты нашли его мирно спящим в кубрике. На все вопросы о хозяевах он отвечал: «Моя сипи, ничего не знай...» К сожалению, дальнейшая судьба этого верного моряка никому не известна. Могли запросто припаять «пособничество мировой буржуазии». Была тогда такая формулировочка...

Феликс Юльевич стал управляющим отделения фирмы «Бринер и К» в Дайрене (Дальнем). Леонид и Борис распределили руководство отделениями в Чань-Чуне, Мукдене, Тяныпине, Шанхае и Харбине, где и жили с семьями в комфортабельных квартирах, пока Борис Юльевич не приобрел свой солидный дом. Жили с размахом, со своим транспортом, своим большим катером на реке Сунгари, что было редкостью в те годы среди эмигрантов. Дядя Боря ходил «в бобрах» — бобровой шапке и воротнике. Его жена — тетя Катя, быв­шая любимица Станиславского, занималась созданием любительского театра сактерами из числа одаренной молодежи. Куда, между прочим, входила племянница Ада и будущая известная московская писательница Наталья Ильина.

Лето обе семьи проводили в Корее, где по их заказу Янковские построили четыре капитальные дачи: две в Новине, у горячих источников в горах, и две в Лукоморье, на берегу Японского моря.

Когда мы с отцом собрались ехать в Харбин, мама меня очень строго предупредила: «Встретишься с теткой Катериной — смотри, не вздумай ухаживать! Катька любит кружить головы молодым!»

Мама как в воду смотрела. До этой встречи в Харбине я довольно смутно помнил тетю Катю, то есть помнил еще малоприметной, даже серенькой восемнадцатилетней девчушкой, выступавшей на одном из экзотических спектаклей нашей мамы в лесу, в роли ведьмы или русалки. То было на Сидеми, до нашего бегства в Корею.

Теперь я встретил очень самоуверенную и даже властную хозяйку богатого бринеровского дома. Стройная, гибкая, ей еще не было сорока, держалась она подчеркнуто экстравагантно. Внешне и манерой держаться она была очень похожа на Людмилу Гурченко в расцвете лет. В первый же вечер нашего знакомства после ужина начались танцы. Тетка сверкнула серозелеными глазами:
- Ты танцуешь танго? Давай я покажу тебе, как следует танцевать понастояшему. Ставь пластинку «Кумпарсита»!
Я обнял ее за талию.
- Нет, не так, нужно ближе: нога к ноге, щека к щеке!

Борис Юльевич, когда волновался, довольно заметно заикался. До меня донеслось: «Ка-ка-катюша!» Мне показалось, что дядя Боря не в восторге oтэтого урока. И я невольно вспомнил предупреждение нашей прозорливой мамы...

Но это так, к слову. Вообще же тетка всегда бывала требовательной и строгой. Позднее, уже в Корее не раз отчитывала меня за недостаточное к ней внимание: «Ты слишком увлекаешься своей пассией! Забываешь об остальных!» Однако у себя в доме всегда бывала очень внимательна и гостеприимна.

Бедная несостоявшаяся звезда Московскою художественного театра, Катерина Ивановна Корнакова-Бринер окончила жизненный путь трагично. После внезапной смерти мужа Бориса Юльевича (в результате неверного укола медицинской сестры в госпитале Шанхая) тетя Катя осталась совершенно без денег, фактически ограбленная родственниками. Уехала в Лондон к сестре, стала крепко выпивать. Кончилось тем, что ее поместили в Дом для престарелых. С непривычно-унизительными условиями: контролем и нотациями.

Звезда Голливуда Юл бывал в Лондоне, но не нашел нужным помочь мачехе. Катерина сказала навестившей ее Ольге, сестре Натальи Ильиной: «Как он меня ненавидит!» Вскоре тетки Катерины не стало.

Вторая мировая разбросала всех нас по белу свету. Бринеры и Янковские расстались, казалось, навсегда. Но прошли годы, и дети, потомки, все-таки нашли друг друга. Сын Юла Бриннера. Рок нашел меня, сына Юрия Михайловича Янковского. Завязалась переписка. Рок уже не владеет русским, хотя и профессор исторических наук, и основательно изучил свою родословную, даже отдаленные родственные связи. Написал две книги: об отце — «Человек, который мог стать королем» и «Империя и Одиссей». Причем первую (после издания в США) издал в Москве на русском языке, перевод Максима Немцова. Вторая книга «Империя и Одиссей» переводится и должна выйти во Владивостоке. В том самом Владивостоке, где бежавший из родительского дома в Швейцарии молодой авантюрист Юлиус построил свою империю в конце девятнадцатого — начале двадцатого века. И куда благодарный потомок начал периодически наведываться.

Узнав, что Рок бывает во Владивостоке, я решил как-нибудь с ним связаться. Все собирался да откладывал, как вдруг получил от него очень дружественное письмо и книгу о его знаменитом отце. Ответил. Завязалась переписка на английском. Как я уже говорил, русским Рок не владеет, хотя во Владивостоке имеет русскую подругу Ольгу, которую уже дважды приглашал в свой дом неподалеку от Нью-Йорка.
Наконец он заглянул к нам во Владимир. Заглянул проездом, с переводчицей Интуриста, которая, по сути, особенно и не пригодилась. Встреча была очень теплой, но он торопился, сказал, что в следующий раз задержится подольше, спросил, сможет ли у нас переночевать. Разумеется, мы просили его останавливаться и гостить столько, сколько ему будет угодно.

В прошлом году он приехал уже без переводчика, и мы просидели до глубокой ночи. Он рассказал обо всех родственниках, осевших в Штатах. И главным образом, конечно, об отце. Об отцовских амурах со знаменитыми актрисами. О встречах Юла с известными политиками. В том числе о его визите к королеве Елизавете, что иллюстрирует целая серия фотографий этого приема. И фото его последней жены, китаянки американского происхождения, больше похожей на сильно набеленную куклу.

Бурной была жизнь его отца. Когда Рок был ребенком и юношей, они много времени проводили вместе, путешествовали по обеим Америкам, Европе, Африке. Знаменитый сумасбродный папаша любил жизнь, любил эффекты. Зарабатывал и тратил огромные деньги. Имел миллионы еще очень крепких долларов. Но... по своему самодурству, обидевшись за что-то на сына, все двадцать с чем-то миллионов завещан своей четвертой жене китаянке, которая после смерти супруга тут же выскочила замуж, не оставив Року ничего... Так имя сына - «рок» - обернулось против него самого.

Юл всегда очень мною курил. И нажил рак легких. Незадолго до смерти (в 1985 году), выступая по телевидению, исхудавший и потемневший, он несколько раз повторил одну и ту же фразу: «Не курите, не курите, ребята!»

***

Основатель рода Юлий Иванович Бринер умер в 1918 году, когда еще ничего не предвещало гибели его огромною груда на благо русского Южно-Уссурийского края. Задолго до этого он построил на своем участке (полуострова Янковского) великолепный склеп. В классическом стиле, из гранита, с колоннами, с крышей из цветного стекла, специально выписанного из Италии. Вначале двадцатых скончалась и была похоронена его супруга, Наталия Осиповна Куркутова, кузина нашей бабушки Ольги Лукиничны. Там же был похоронен видный деятель города Владивостока, муж старшей дочери Бринеров А. А. Масленников.

Все трое — в красивых свинцовых гробах. Но покоились недолго. При советской власти какие-то вандалы осквернили прекрасный склеп и выбросили псе три гроба в овраг. Но не потерпели этого благородные друзья семейства Бринеров — корейцы. Втайне, ночью, предали эти гробы земле. Где — неиз­вестно. Прошли десятилетия, и меня вдруг осенила мысль: куда же ночью, в темнотe, тайно могли увезти останки хозяев те благородные корейцы? Куда? Думаю, никуда. Закопали где-то тут же. И найти их современной технике, должно быть, не гак уж сложно. Подбросил эту идею Року. Он «принял на вооружение».

Пока, правда, ничего не нашли. Было две попытки. Мой сын Арсений высказал предположение, что гробы не закапывали, а спустили по крутому склону на берег (на бревнах-катках, например) и захоронили в море. Признаюсь, эта версия мне кажется весьма интересной. Хочется вернуть саркофаги на их законное место.

Ушли в прошлое события и люди. К счастью, наперекор воинствующим атеистам, потомки не стали Иванами, не помнящими родства. Правнук Юлиуса Бринера, Рок, написал книги об отце, деде и прадеде, упомянув всех, кто когда-то составлял одно целое их рода во Владивостоке (и Приморском крае). Как мог, историю предков написал и я, Валерий Янковский. И возник из небытия подзабытый было род (клан) мужественного исследователя северных морей, оставившего на географических картах свое имя, вольного шкипера Фридольфа Гека. Возник уже в облике своего праправнука Леонида Васюкевича.

Он с женой Людмилой, прекрасным фотографом и патриотом полуострова Янковского Сидеми. создал ни много ни мало, а настоящий музей, посвященный первопоселенцам и истории залива Петра Великого. Леонид Юльевич по своей инициативе и за свой счет построил на месте былого хозяйства первопоселенца китобоя Фридольфа Гека капитальное здание. Помог мне арендовать рядом земельный участок. Сохранил и включил в музейный комплекс исторический грандиозный погреб шкипера Гека, в котором тот хранил жир добытых морских гигантов. Создал при музее фонд имени М. И. Янковского.

Так возвращается, казалось навсегда утраченная, подлинная история Южно-Уссурийского края.

Валерий Янковский
Tags: Дальний Восток, Россия, Юл Бриннер, Янковские, история, судьба, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments