elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Эшелоны на Север

Оригинал взят у berezakartuska в Эшелоны на Север, часть 2
Зовут меня Ирена Пршывецка (Irena Przywecka), я родилась 5 октября 1933 года в Жабинке около Познани. Отца звали Станислав, маму - Станислава из семьи Мык. Всего в нашей семье было семеро детей: Аврелия - 1920 года рождения, Аполинариуш - 1924, Виргилиуш - 1926, Венанция - 1929, Тереза - 1935 и Клара - 1937. Наши родители были учителями. В тридцатые годы в Жабинке наш отец не нашел работу. К счастью в Березе Картузской у него была двоюродная сестра, муж которой был дорожным и мостовым инженером. Жилось ему здесь хорошо, и он уговорил папу и маму, чтобы они всех семьей в 1938 году переехали в Березу Картузскую. Здесь мы сняли жилье, а папа и мама нашли работу в школе. Если быть более точным, то мы сначала приехали в Пружаны - там мы имели временное жилье, а через три месяца мы нашли более просторное жилье в Березе Картузской, так как наша семья состояла из девяти человек. До 1941 года жили мы хорошо. Родители работали в школе. Не знаю, сколько школ было в Березе, но помню, что жили мы при школе. В июне 1941 года наша спокойная жизнь закончилась. Родители работали в школе до последнего дня, хотя...
Мало что помню с начала войны. Помню, как рыли окопы и налет авиации. Мы дети к этому налету не отнеслись серьезно, не принимали его трагически. Но какой-то налет все-таки был, или пролет самолетов в 1939 году. И ничего более. Помню, что мой отец, не знаю почему, постоянно прятался от большевиков. Были какие-то аресты. Например, один раз вечером пришли к соседу: вызвали, застрелили и конец. Я потом нашла гильзу от патрона. После этого случая мой отец очень часто прятался. Он не спал дома - всегда ночевал в другом месте... Я не понимала, почему мой отец это делал. Знаю, что был какой-то страх, что постоянно были разговоры о шпионах, что постоянно "Тише говорите, кто-то крутится рядом". Настал 22 июня 1941 года [здесь, быстрее всего, автор ошиблась – арест произошел 20 июня – С.Кн.]. Мой старший брат помнит, что это было 22 июня. Ночью пришли и забрали всю нашу семью. Один русский был из НКВД, второй русский говорил по-польски. Отца и брата заставили поднять руки вверх. Так они и стояли с поднятыми руками, пока искали оружие. Моя старшая сестра также стояла с поднятыми руками, а мама тем временем упаковывала, что было разрешено. И тот, кто говорил по-польски, сказал очень тихо: "Берите как можно больше теплых вещей и перины". Так он сказал моей маме. То есть он знал, куда нас отправляют.

Помню, что мама в эти перины вкладывала наши тряпки, какие было можно, и также позавязывала. Когда мы вышли из дома, около повозки стояли два, быстрее всего, милиционера или нквдешника. На эту повозку нас всех посадили. Когда мы отъехали примерно 100 метров, оказалось, что нашего отца ведут в другом направлении. Нас - на вокзал, а отца - эти два товарища, которые стояли около повозки - под руки и в тюрьму в Березе. На вокзале уже был большой гам, я только помню плач, крики, завывание. Вагоны уже стояли. Это было ужасно - помню до сегодняшнего дня. Вагоны грузовые и страшные, для перевозки скота, неимоверно грязные. И в эти вагоны - сколько было возможно - пихали людей. Маме и двум нашим братьям удалось для нас всех найти место в углу вагона на верхних полках. Нас всех мама посадила в углу вагона или точнее положила, так как уже была ночь. Что конкретно делала наша бедная мама, не знаю. Точно знаю, что закрыли двери, так как уже никого более не могли впихнуть в вагон. Помню, что утром под дверями каждый называл какое-то имя. Моя двадцатилетняя сестра имела жениха, и свадьба должна была быть в этом же году. И этот жених произносит имя моей сестры. Он оказался у дверей вагона, в котором мы были, и сквозь эти двери мама сказала: "Узнай, что случилось с отцом. Если удастся что-либо узнать, сообщи нам". И тут же - так как мама думала, что отца тоже арестовали - она собрала кальсоны, нижнюю рубашку и другие теплые вещи отца и подсунула их, подвинув двери. И в этот самый момент пришел нквдешник, который стоял в охране. Мама еще разговаривала, а этот охранник ляпнул дверями, закрывая их, и маме прямо рубанул дверями по голове. Было чудо, что мама пережила этот случай. Этот жених, конечно, связался с отцом и сообщил ему, что мама умерла и что была смертельно ранена закрывающимися дверями. Но, конечно, разнеслась весть, что мама мертва. Мама чудом выжила, видимо потому, что у нее было семеро детей в этом вагоне. Люди сообщили, что отец арестован и сейчас находится в тюрьме в Березе.

На вторые сутки поезд тронулся. Мы ехали четыре - шесть недель. Возможно четыре недели до Новосибирска. Все время - пока мы не пересекли нашей территории  [Польши - С.Кн.] - мы не получали еды. Каждый должен был есть то, что имел с собой, так как нас начали кормить уже на территории Советского Союза. На весь вагон выдавали ведро каши. Ведро каши и ведро воды-кипятка. Только этим нас кормили.

Два молодых человека убежали из нашего вагона. Не знаю, был ли этот побег успешный. Два человека в нашем вагоне умерли - их выкинули в пути, т.к. они уже никого не интересовали. Среди арестованных были разные люди: были здесь старики, молодые, дети и даже несколько новорожденных. Происходили страшные вещи. Помню туалет: посредине вагона была дыра, такая аккуратная дырочка, но и каждый должен был "решить проблему". Моим братьям пришла одна идея и с помощью других попутчиков они выломали палки (точнее доски) из которых они сделали уборную (помещение) из одеял. Даже я не могла "решить проблему" как-то иначе. Невозможно было помыться, да и не было чем. Поэтому в течение всех четырех недель никто не мылся. Более старшие люди пробовали помыться под краном на станциях, из которых наливали воду в баки паровоза. Но нас мама не выпускала, так как были случаи, когда кто-то побежал помыться, а состав уехал. Было много таких случаев. Отставали матери, отставали дети...

В Новосибирске пересадили нас на пароходы, и перевезли в населенный пункт Тогар. В Тогаре нас собрали на площадке около школы. И уже оттуда какой-то председатель нас забрал во Второе село. Нас снова посадили на повозку. Конь тянул нашу повозку, но в горку мы должны были идти пешком, так как конь был слабый и не мог тянуть нас. Отвезли нас в глубь тайги. Там находился достаточно большой барак, в который нас и разместили - почти двенадцать семей. Еще было хорошо, что было лето. Здесь мы находились до сентября 1941 года. Начались болезни. Помню, как умирала одна моя сестра, потому что нам сделали прививку от оспы. Прививки делал ветеринар, который лечил животных. Другого доктора не было. Второе Село находилось недалеко от Тогара. Было еще Первое Село, ближе к городу, но нас завезли дальше. Это была тайга или точнее это было болото - тайга и ничего больше.

Мы предполагали, что до Томска было примерно 300 км. Томск был самым большим ближайшим городом. Второе Село - это был выкорчеванное место, на котором торчали пни деревьев. Первой работой детей - уже в сентябре - был сбор колосков. Мама сразу же должна была идти на работу, так же как и старший брат и сестра. Они получали поек только на себя. Конечно они делились с нами. Чтобы мама что-нибудь для нас получила, мы должны были собирать колоски, которые оставались на поле. Еще помню, что нам на поле угрожали, что нельзя обманывать, что нельзя брать колоски домой и дома зерна из этих колосков молоть в муку. Следовало все отдавать. За нашу работу мама получала кусок хлеба или полкилограмма муки. Но, прежде всего, нужно было воровать. Первый раз в жизни я пошла с братом ночью и под колючей проволокой мы рвали морковь и бураки, и таким образом дополняли свой скудный рацион. Вечером брат с мамой ходили ловить рыбу, которую тоже нельзя было ловить, но все знали, что ворует эту рыбу. Рыбы было в реке полно, но зимой было гораздо хуже.

Мы все приехали в полуботинках, так как никто не знал, куда нас вывезут. Не забуду, как мой брат надевал лакированные ботинки, когда шел на работу при тридцатиградусном морозе, так как шел валить деревья. Нам не давали никакой одежды. Помню, что сразу же начались одни похороны за другими. Сначала умирали старики. Хоронили умерших как попало в лесу - никто не был в состоянии вырыть могилу. Тело вывозили подальше в лес под снег, и конец – по-другому просто было невозможно.

Сестре Аврелии было 21 год, одному брату - 17 лет, самому младшему - 14, второй сестре - 12 лет. Обязаны были работать не только самые старшие. Даже 12-летняя сестра работала. Зиму мы пережили. Трое самые маленькие дети оставались дома, очень редко выходили на улицу - был сильный мороз. По нужде выходили на двор (под дом), так как дома стояли на сваях - под домом можно было стоять в полный рост. Когда выпадал снег, то крыльцо было засыпано снегом и невозможно было открыть дверь.

Мама прекрасно понимала, что следующую зиму мы не переживем и делала все, чтобы переехать в Колпашево. Колпашево находилось недалеко от нашего Второго Села. Как только отношения между Сикорским и Сталином улучшились, поляки получили возможность за свой счет перемещаться внутри Советского Союза. Благодаря стараниям мамы, весной 1942 года - Обь еще была замерзшей - один мужик за мех перевез нас в Колпашево...

Организация КАРТА, папка AW I/650
-------
организация Карта,занимается изучением новейшей истории Польши и Восточной Европы
http://www.karta.org.pl/


Tags: Беларусь, Польша, СССР, история, планета Земля, репрессии, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments