March 25th, 2014

андрей бортников, andrei bortnikau, mrmagic, mr4ex

Среди озер есть Себеж

В моем списке любимых мест записан город Себеж. У меня нет там родственников, я не пробовал местной кухни и не ночевал в гостиницах в этих карях. А когда я там находился, то иногда казалось, что вполне есть шанс получить звездюлей от себежских пареньков. И все равно мне тут нравится.

Россия, Себеж, Себежское озеро

Collapse )

Не пришли к выводу – 3


Николаю (Исламутдину) Быстрову 50 лет. Уроженец станицы Некрасовка Краснодарского края, он попал в Афганистан в 1983 году, а оказавшись в плену, завоевал доверие легендарного полевого командира, будущего министра обороны и лидера Северного альянса Ахмад Шаха Масуда и стал его личным телохранителем. В 1995 году Быстров с семьей вернулся на родину; сейчас он живет в Усть-Лабинске и работает кладовщиком в магазине игрушек в Краснодаре. «Русская планета» продолжает публиковать цикл фотоисторий Алексея Николаева — портреты солдат ограниченного контингента, которые обрели в Афганистане новую веру.
Николай Быстров: «В плен я попал глупо — деды послал за чарсом, это наркотик такой, анаша. Первый раз сходили — вернулись, второй раз сходили — вернулись, а на третий — попал в засаду. Мне в ногу попал осколок, и моджахеды меня потом лечили. С ними был переводчик, понимавший по-русски, бывший инженер. Через него мы и общались. Потом, когда началась вторая панджшерская операция, командир моджахедов вызвал всех пленных и спросил, кто куда хочет. Хочешь на родину — обменяют на пленных, хочешь за границу — поедешь за границу. Но возвращаться в СССР почти никто не стал, все испугались. Те, кто тогда ушли, скорее всего, не дошли. Я слышал, что над ними как-то жестоко издевались».

Подробнее http://rusplt.ru/photo/byistrov-52.html#2
------------------------------------------------------------------------
"Ахмад Шах Масуд мне доверился. Я не смог его застрелить"
http://rus.ruvr.ru/2013_02_14/Ahmad-SHah-Masud-mne-doverilsja-JA-ne-smog-ego-zastrelit/

Хорти и вековая «культурная травма» венгров



Возникновение режима Миклоша Хорти было в значительной мере предопределено историческим опытом страны. На протяжении четырех столетий Венгрия была лишь частью других государств. Впервые королевство Венгрия потеряло независимость в результате турецких завоеваний, а затем стало составной частью Австрийской империи. Многочисленные восстания (самые серьезные в 1703 и 1848 годах) не принесли успеха. Лишь в 1867 году после поражения от Пруссии австрийский император был вынужден пойти на уступки и предоставить Венгрии широчайшую автономию: так образовалось королевство Австро-Венгрия. Но националистические настроения в стране не ослабли, как и стремление к полной независимости. Поражение дуалистической монархии в Первой мировой войне и последующий ее распад стали переломным моментом в венгерской истории.
По итогам войны Венгрия понесла территориальные потери, не сравнимые даже с потерями Германской и Российской империй. По Трианонскому договору страна потеряла две трети своей довоенной территории, а три миллиона венгров оказались на территории других государств, прежде всего Румынии, получившей Трансильванию и часть Словакии. Как отмечает историк Дебора Корнелиус, «венгры до сих пор не оправились от чувства несправедливости, вызванного разделом их королевства». Именно Трианонский договор и последующий раздел страны предопределили появление режима Хорти и последующий внешнеполитический курс страны.
Трианон стал тем, что американский социолог Джеффри Александер обозначил понятием «культурная травма». То есть будущее обусловлено прошлым, оставшимся глубоко в памяти сообщества (народа, этнической или религиозной группы). Жертвами произошедшей по Трианонскому договору трагедии стала венгерская нация — именно так это воспринимается в стране, а ответственность за это несет мировое сообщество. Это находит отражение во всех сферах общественной жизни страны — от политической до культурной.
Именно пребывание в состоянии «культурной травмы» определило высокую поддержку реваншиста Миклоша Хорти, чему немало способствовала его ключевая роль в жестком подавлении Венгерской социалистической революции 1918—1919 годов. Придя к власти, Хорти сразу обозначил себя как продолжателя венгерской истории. Его титулом стал не президент или премьер-министр, а регент Королевства Венгрия. Преемственность со старым венгерским королевством и стремление восстановить утраченное величие страны стали основным лейтмотивом внутренней и внешней политики Хорти.В государстве «Королевство Венгрия» не было монарха — его не удалось выбрать из-за угрозы войны с соседними державами. Поэтому Хорти стал «регентом в королевстве без короля». Учитывая, что венгерский правитель сохранил титул адмирала, полученный им еще во время службы в ВМФ Австро-Венгрии, при полном отсутствии у страны флота титул Хорти выглядел странным в глазах европейского сообщества, но воплощал амбиции нового государства.Collapse )