January 9th, 2016

Джордж Оруэлл: «Я демократический социалист»

Джордж Оруэлл: «Я демократический социалист» | Толкователь
В российском агитпропе принято считать, что английский писатель Джордж Оруэлл в своих антиутопиях описывал «ужасы социализма», а сам он был ярым антикоммунистом. Но сам Оруэлл в 1930-х причислял себя к анархистам, в 1940-е – к социалистам. Правда, это не помешало ему в 1949-м сдать МИ-6 большую группу английских журналистов и писателей – сталинских агентов.
Джордж Оруэлл происходил из обедневшей дворянской семьи, а местом его рождения стала Индия. В молодости ему пришлось прослужить почти 5 лет колониальным полицейским-карателем в Бирме. Эти три факта во многом определили его дальнейшую жизнь. Высшее общество не принимало его в свой круг, а английская интеллигенция видела в нём «оскал бесноватого милитаризма». Оруэллу ничего другого не оставалось, как примкнуть к третьей силе – пролетариату. Точнее – в интеллектуальную обслугу класса-гегемона.
Конечно, у него это была поза. Его биографы уверены, что Оруэлл бросал вызов этим двум крыльям английского общества, а сам всю жизнь в душе оставался приверженцем «старым добрым английских традиций». Службу в Бирме он закончил в 1927 году, и с этого времени постепенно начинает двигаться в левое движение. В 1929 году он называет себя «Тори-анархист» (т.е. «консервативный анархист»).
Испанская гражданская война, куда он пошёл добровольцем, сыграла самую важную роль в самоопределении Оруэлла, как социалиста. Он написал своему другу Сирилу Коннолли из Барселоны 8 июня 1937: «Я увидел здесь замечательные вещи и наконец действительно поверил в социализм».
Однако в левом движении в Испании он примыкает к анархо-синдикалистам и троцкистам (каталонская бригада ПОУМ). Там же, в Испании он быстро разочаровывается в сталинизме, как он его поначалу называл «государственном социализме». Оруэлл видит и сталинских военных советников в испанских интербригадах, и их пренебрежение «чистым социализмом».
Collapse )

Беглец из лагеря победителей

http://www.rg.ru/2013/06/25/oruell.html
Войну за "сумасшедший дом" они проиграют. Как проиграют войну за еще один дом, который и поставит точку в битве против Франко. Сражение за "Телефонику", за телефонную станцию Барселоны, когда вспыхнет драка между своими - между правительством социалистов и анархистами профсоюзов. Оруэлл как раз приедет с фронта, чтобы встретиться с женой, бросившей в Лондоне диссертацию по психологии. Приедет - и не узнает города. Баррикады, стрельба с крыш, патрули, облавы на ПОУМ, которую объявили троцкистской - замаскированной фашистской партией. В один день десятки тысяч рабочих, восемь тысяч бойцов, мерзших в окопах, и сотни иностранцев, приехавших в Испанию, окажутся предателями.
И первым заклеймит рабочих "наймитами Франко и Гитлера" СССР, который на правах поставщика оружия диктовал условия. Невероятно, но приказ Кремля гласил: "Предотвратите революцию, или не получите оружия". Почему? Да потому что за революцию был Троцкий, а лидер ПОУМ Андре Нин был, говорят, когда-то его секретарем. Мог ли Сталин, уничтожавший у себя троцкистов, быть за?! Хотя его, "лучшего друга испанцев", интересовал, думаю, лишь "золотой запас" страны, который нам-таки удалось вывести в СССР. Недаром всем в Барселоне стали заправлять люди из НКВД: какой-то толстяк с Лубянки, по кличке Чарли, и генерал Орлов - единственная русская фамилия, встретившаяся мне в книге Оруэлла. Именно к ним, к новым "победителям", почуяв силу, потянулись интеллектуалы Запада, а затем и "перебежчики" в Испании. А к побежденным побежит один он - Оруэлл...
Он вернется в Барселону еще раз, с забинтованной после ранения шеей. Войдет в "Континенталь", в отель, где в штабе ПОУМ работала Эллин, его жена, и почти сразу увидит ее. Его поразит, как нарочито непринужденно она подойдет к нему. Обняв его и, не переставая улыбаться людям, сидящим в холле, она шепнет ему: "Уходи!" - "Что?" - переспросит он. "Немедленно уходи отсюда!" На улице он спросит: "Что все это значит?" - "ПОУМ вне закона. Почти все в тюрьме. Говорят, начались массовые расстрелы".
Выяснилось, что Нин тайно убит (было "доказано", что он по радио передавал военные секреты Франко), что исполком арестован и у его членов "нашли" симпатические чернила для связи с фашистским подпольем. Вот когда, чтобы не попасть в застенок, он стал ночевать на площади, которую потом назовут его именем. А когда узнал, что сочувствующие коммунизму либералы, тот круг журналистов, с которым был знаком, не только оправдывали сей поворот фразами, типа: "Справедлив он или нет, но это мой социализм", не только не возмущались казнями в Испании и в СССР, но и, попивая кофе по гостиным, качая ножками, болтали, что "это необходимо" и "убийства оправданы", понял: родилось и окрепло новое "господствующее течение", и он, сам либерал из либералов, разумеется, будет против.
В июле ему с женой удастся бежать во Францию. В Англии он напишет книгу "Памяти Каталонии". Честно разберется в этой "каше". Так честно, что издатель его откажется печатать ее, и будет орать на него: "Зачем вы напичкали хорошую книгу всей этой чепухой: газетными цитатами, цифрами, доказательствами?" Но он знал: лишь немногие в Европе догадывались, что убиты были тысячи совершенно невинных людей. "Если бы я не был возмущен этим, - скажет, - я бы никогда не написал эту книгу..."
Collapse )

"Испанский холокост". ( 50 фото ) 18+

Оригинал взят у oper_1974 в "Испанский холокост". ( 50 фото ) 18+
Михаэль Дорфман.

 "Есть времена, когда молчать значит лгать. Грубая сила поможет победить, но не способна убедить. Убедить можно лишь убеждением. Для того чтобы убеждать, вам понадобится то, чего у вас нет - разум и право", - говорил испанский философ, ректор Университета Саламанки Мигель де Унамуно на диспуте с франкистским пропагандистом, генералом Мильяном Астраем 12 октября 1936 года.
  В ответ генерал стал бессвязно выкрикивать: "Смерть интеллигентам! Да здравствует смерть!". Старенького учёного, поначалу поддержавшего франкистов, солдатня выволокла из аудитории. С ним случился сердечный удар, и он умер через несколько недель.
  "Некоторых расстреляли, потому что подозревали в них масонов. Я не знаю, что такое масон, и я полагаю, что и зверьё, которое их убивало, тоже не знало. Нет ничего хуже, чем союз между слабоумием казармы и идиотизмом ризницы", - писал Мигель де Унамуно, когда понял, какие страшные силы были выпущены на свободу.



71612075.jpg
    При чтении только что вышедшей монографии британского историка Пола Престона "Испанский Холокост: Инквизиция и истребление в Испании ХХ века" всё время вспоминается Унамуно. Книга является неоценимым вкладом в наше понимание не только гражданской войны в Испании, но и современных событий, где разум и право пытаются подменить грубой силой.
   Официальная история долго представляла Франсиско Франко, как "отца отечества", сохранившего нейтралитет во время Второй Мировой войны и автора "испанского экономического чуда" 1960-х годов, а самое главное - объединителя народа, спасшего Испанию от террора.
   Однако, книга не о Франко. Биографии каудильо Престон, один из ведущих специалистов по истории современной Испании, посвятил отдельную книгу. "Испанский Холокост" убедительно демонстрирует гораздо более широкую картину - систематическую политику убийств, репрессий и массовых изнасилований - по сути, последовательную войну против миллионов своих соотечественников.
Collapse )