January 23rd, 2016

Анна Хитрик: Я жалею, что ломала ребенка, слушая чужие советы

http://www.kp.by/daily/26480.3/3349111/
- Так занимайся своим Степой, работай в театре, выступай с группой, почему ты отказываешься от этого ради занятий с чужими детьми?
- Если не я – то кто? Я вижу, что могу помочь, что получается. Мало быть хорошим психологом, нужно уметь найти подход к каждому ребенку. Я не знаю всей теории, но благодаря навыкам, полученным в театре, я знаю, как увлечь ребенка, как удержать его внимание.
Не каждая мама может заниматься со своим ребенком, и не каждый ребенок захочет заниматься со своей мамой. Плюс я применяю знания, которые получила во время месячного пребывания в Израиле, в центре помощи детям с аутизмом.
- Ты ни разу не пожалела, что отдала кучу денег за ту поездку?
- За четыре недели мы потратили порядка 17-ти тысяч долларов. Для нас это огромная сумма. Но когда я поняла, что мы зашли в тупик, и что больше не буду никого слушать, мы ее нашли, собрали по всем родственникам, одолжили и поехали. И я ни разу не пожалела!
Там мне вернули ребенка, и я сама научилась многому. То, что они сделали с моей головой, с моим сердцем, с моим мужем… Мы ехали на пике семейного конфликта, было ощущение, что если в Израиле не помогут, вернувшись, мы, разойдемся.
- Знаю, что в подобных ситуациях многие семьи рушились, родители не выдерживали взаимных обид, упреков. Вы справились?
- В тот момент было сплошное чувство вины: будто бы я родила ему нездорового ребенка или он мне родил нездорового ребенка. В Израиле нам ввинтили мозг на место. И научили смотреть на нашего ребенка по-настоящему: без успокоительных, без конфет, уговоров и плясок вокруг. Он их кусал, царапал, сопротивлялся, а они в ответ улыбались. Улыбались и искали, и нашли то, из-за чего он согласился выйти из своего агрессивного мирка. За первые три дня у меня в прямом смысле слезла кожа, на нервной почве начался гормональный сбой. Израильские врачи нашли в сыне то, чего он действительно хотел и из-за чего начал меняться.
- Неужели в Беларуси психологи не смогли - за такие-то деньги! - научить ребенка общаться, не кусаться, не плеваться, реагировать, неужели все это получилось благодаря Израилю?
- Перед поездкой я обошла всех, мы были везде. Мне стыдно признаться, но да - я увидела своего ребенка, смогла его понять и принять, а также не разойтись с мужем - благодаря Израилю. У нас тебе объявляют диагноз и оставляют с ним наедине, и это огромная травма не только для детей, но и для родителей…
Если честно, все интервью на эту тему нужны не мне, а центру и родителям других детей с особенностями развития. Я хочу, чтобы они поняли: жизнь их детей можно изменить. К сожалению, кто-то придумал всех научить, что не такой, как мы – равно больной, и я буду с этим бороться.
Наш центр - это две маленькие холодные комнаты у кольцевой. Мы работаем каждый день, и по субботам тоже, занимаемся индивидуально с 12-ю детками, а хотим – с 300. Для этого мы будем просить министерство образования, министерство здравоохранения и Мингорисполком - любые ведомства, которые в силах поддержать, в том числе финансово - взять на себя хотя бы треть наших расходов. Остальное родители деток с аутизмом каждый день оплачивают и делают для своих малышей сами.

Помочь БОО Центр помощи аутичным детям можно финансово.
При перечислении средств на р/с в колонке «Вид платежа» указывайте: «Благотворительное пожертвование»
«БСБ Банк» ЗАО, код 175
Р/C 3135000701005
УНН 194902802

Микифор Черниговский, черкашенин Брягильского повету

http://discoverer.ucoz.ru/publ/ch/che/chernigovskij_nikifor_romanovich/38-1-0-115
Черниговский Никифор Романович — Енисейский служилый человек, Илимский казачий пятидесятник, приказной человек в Албазинском остроге.
"Микифор Черниговский", "черкашенин Брягильского повету", как он тогда сам себя назвал, участвовал в Смоленской войне на стороне Речи Посполитой. Под "Новым Городком Сиверским" (современный Новгород-Северский) был взят в плен и сослан в тюрьму в Вологду.
После окончания войны вернуться в Польшу не захотел, а "бил челом в государеву службу". Его челобитье было удовлетворено и после крещения он был направлен служить в Тулу, куда он прибыл после 15 августа 1635 года. Однако 3 июля 1636 года в числе других иноземцев совершил неудачный побег в Литву, за который Никифор Черниговский был сослан с семьей в Сибирь в Енисейск.
В Енисейск Черниговский с женой Онисьецею прибыл 29 сентября 1637 года и был поверстан в казачью службу. В Енисейске Никифор Черниговский служил с 1637 по 1649 год, о чем много лет спустя в одной из своих челобитных кратко рассказал: "Служил я, холоп ваш, в Енисейском остроге блаженныя памяти отцу твоему, государеву, великому государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии лет с пятнатцать всякие ваши государевы службы; на Байкалово ходил по соболиной ясак, и из тех ясашных зборов прибыль чинил. И под Ленской полок с хлебными запасы ходил, и по многим рекам на службы ходил для ясашного збору".
В 1649 году в связи с образованием Илимского воеводства Никифор Черниговский среди других служилых людей был переведен из Енисейска в Илимск. В 1653 году Никифор Черниговский участвовал в погоне за совершившими побег на Амур Илимскими служилыми людьми. В 1654 году Н. Черниговский уже Илимский десятник, в 1655 году служил и жил вместе со своею семьей в Киренске. В окладной книге Ленского волоку Илимского острогу" за 164 (1655/1656) год Микифорко Романов Черниговский казачий пятидесятник.
Collapse )

КАЗАКИ «ЛИТОВСКОГО СПИСКА» (1)

http://ostrog.ucoz.ru/publ/f/fil_s_g/kazaki_litovskogo_spiska/87-1-0-131
Вследствие того, что ближайший западный сосед Московии Литва, количество литовских воинов, служивших русском у царю по найму, представляется едва ли не превалирующим над другими вместе взятыми иноземцами.
В XVII в., отмечает Я. Рейтенфельс в «Сказании светлейшему герцогу тосканскому о Московии», для «привлечения большого числа опытных иноземных офицеров им назначали жалованье гораздо большее, нежели русским. В Москве в XVII в. постоянно жило много иностранных полковников и офицеров, которые в мирное время оставались без дела, получая половинный оклад жалованья, так как войска, которыми они командовали, в мирное время распускались. Когда открывалась война, иностранным офицерам поручали командование рейтарскими и солдатскими полками и выдавали полные оклады: рейтарскому полковнику шло тогда денежного жалованья по 40 рублей в месяц, подполковнику по 18, майору по 16, ротмистру по 13, поручику 8, корнету 7. В солдатских полках жалованье было несколько меньше… При поступлении на службу иностранец получал от царя в подарок платье, лошадь и прочее.
Несмотря на выгоды, которыми пользовались иностранные офицеры на русской службе, многие из них высказывали Мейербергу сожаление, что оставили свою родину и пошли искать счастья в Москву; они жаловались на то, что по выслуге условленного срока нет возможности вырваться из Москвы; если для удержания иностранца на службе долее срока не помогали разные приманки и награды, упрямого ссылали в какое-нибудь отдаленное место, откуда трудно было выбраться. В оправдание таких стеснений иностранцам говорили в Москве, что нечестно покидать службу, когда идёт или ожидается война; а на это всегда можно было сослаться, так как Московское государство по характеру своих отношений с соседями постоянно или воевало, или ожидало войны» [33, с. 89-90].
Принимая во внимание вышеизложенное, можно заключить, что «литвины»-первопроходцы сибирских пространств XVI-XVII вв. – это, во-первых, пленные участники Ливонской войны (1558-1583) и непрекращающихся пограничных боев Литвы и Московии в течение XVI-XVII вв., присягнувшие на верность русскому государю и, таким образом, перешедшие к нему на службу, а, во-вторых, собственно наёмники-добровольцы. «Литва» обеих категорий относилась к служилым людям «по отечеству»: детям боярским (выборным, дворовым, городовым), а не «по прибору» (стрельцы, казаки, пушкари и т.п.), получая независимо от причин появления в Сибири одинаковое жалованье согласно разряда. Зыбкая граница в положении тех и других исчезает и вовсе с учетом того, что служба наёмников, как видим, носит принудительный характер.

Collapse )

КАЗАКИ «ЛИТОВСКОГО СПИСКА» (2)

В XVII-XVIII вв. в Тобольске была широко известна фамилия Павлуцких, родоначальник которой «литвин» и шляхтич, а потом тобольский сын боярский Ян Павлуцкий, первым произвёл перепись населения Тобольского уезда в 1622-1624 годах. Его прямой потомок драгунский майор Дмитрий Павлуцкий составил одну из первых карт Чукотки, погибнув в 1747 г. в стычке с чукчами [1. - Т.3. С. 328; 46. – Т.2. С. 372; 39. С. 83; 43. С. 141-142].
Фамилия Павлуцких зафиксирована и в тюменских документах. В 1690-е гг. среди слободчиков Терсяцкого острога (около Исетского острога) назван Павлуцкий (без имени) [53. С. 19]. А Тюменская воеводская канцелярия содержит упоминание о промемории полковника Павлуцкого за 1744 год [13. Л.8]. Отложились в ГАТО и документы, упоминающие ещё одного картографа Павлуцкого: «Указ Сибирской губернской канцелярии, выписка из журнала Тюменской воеводской канцелярии об оказании всяческого содействия прапорщику Павлуцкому, присланному тайным советником Татищевым для составления ландкарты и географического описания Сибири. 1738, 1739 гг.» [14. Л. 6; 15. ЛЛ. 35-36.], а также «Доношение геодезии прапорщика Петра Павлуцкого в Тюменскую воеводскую канцелярию с просьбой направить в его распоряжение 6 человек служилых людей с лошадьми. 1740 г. Июль 5» [14. Л. 7].
В Томске и Кузнецке был известен клан Рыхлевских, основанный «литвином» Павлом-Александром Рыхлевским, родом из Каменца-Подольского. Добровольно перешедший на «службу государеву», он был послан в Тобольск и повёрстан в сыны боярские. В 1624 г. вместе с Павлом Хмелевским Рыхлевского посылают в Томск «на подмогу против киргиз». Прослужив верой и правдой русскому царю 50 лет, побывав и в послах, и в сраженьях, он оставил после себя трёх сыновей, запечатлённых уже в истории Кузнецка [42. С. 298, 326, 334; 46. – Т.1. с. 217, - Т. 2. С. 31, 71-72, 285; 43. С. 166-167] .
Collapse )

Павлуцкие - потомки конкистадора Чукотки...

Оригинал взят у odynokiy в Павлуцкие- потомки конкистадора Чукотки...(1)
"В конце 1720-х гг. на северо-востоке Сибири — в районе Охотского побережья, Камчатки и Чукотки — начала разворачивать свою деятельность военная экспедиция, позднее получившая название Анадырской партии. Возглавляли ее капитан Тобольского драгунского полка Дмитрий Иванович Павлуцкий и казачий голова якутского гарнизона Афанасий Федотович Шестаков. Для нужд экспедиции выделялось 400 служилых людей, несколько моряков и кораблестроителей, а также вооружение, в том числе артиллерия, боеприпасы, строительные и морские инструменты.
Главной задачей экспедиции, обозначенной в 1727 г. указами Сената и Верховного тайного совета, являлось подчинение русской власти народов, обитавших на крайнем северо-востоке Сибири: «Изменников иноземцов и вновь сысканных и впредь которые сысканы будут, а живут ни под чьею властию, тех к российскому владению в подданство призывать». При этом в первую очередь рекомендовалось «прежде изменников иноземцев примирить и на Пенжине реке, или в другом месте вместо прежняго разоренаго острогу вновь острог зделать, а потом итти на реку Алютору, где прежде был острог же, и тот острог построить и изменников алюторских и островных иноземцов примирить, а ис того острогу в разные места для покорения иноземцов вновь в подданство».
Таким образом, первый удар должен был наноситься по корякам, проживавшим на р. Пенжине и Олюторе[1]. Этот выбор не был случаен[2].Коряки занимали территорию к югу от р. Анадырь и мыса Наварин до р. Уки и Тигиля на Камчатке, до верховьев р. Омолон и до р. Олы и Тауй, впадающих в Тауйскую губу. К началу XVIII в. общая численность коряков составляла, по подсчетам разных исследователей, от 7 до 13 тыс. чел., и они делились на несколько территориальных групп, часть которых были оленными, часть — пешими («сидячими»). Оленные коряки кочевали по своей территории, «сидячие» жили оседло в острожках, стоявших на реках: или непосредственно в их устьях, или недалеко от побережья. К числу наиболее крупных поселений принадлежали Паренский, Акланский, Косухинский, Олюторский, Каменский острожки. Кроме того, в условиях начавшейся войны с русскими коряки, как «сидячие», так и оленные, стали возводить специальные укрепления, как правило, в труднодоступных местах[3].
Collapse )