August 27th, 2017

Интервью, которого как будто не было (1)

Неопубликованная беседа (1967 год) писателя Константина Симонова с генералом Михаилом Лукиным
https://www.novayagazeta.ru/articles/2015/02/20/63131-intervyu-kotorogo-kak-budto-ne-bylo
К.М.: Скажите, Михаил Федорович, по тому периоду, командования на Западном фронте, какие у вас впечатления, ощущения от Тимошенко были в то время?
М.Ф.: Когда противник ворвался в Смоленск и я донес об этом, сразу получил телеграмму за подписью Тимошенко и Булганина: «За сдачу Смоленска будете преданы суду революционного трибунала». Вечером: «Если Смоленск не возьмете, будете расстреляны». И так продолжалось несколько дней это дело.
Я вернулся из 129-й дивизии, где уже в который раз героическая дивизия потерпела неудачу, переправляясь в южную часть города Смоленска. Приехал я, мне подает телеграмму Лобачев. «Смотри, — говорит, — телеграмма от Военного совета фронта». Меня и Лобачева представляют к высшей правительственной награде. «Может быть, это поможет вам взять Смоленск».
В ответ я направил телеграмму, так как был очень злой, расстроенный: «Ни ваша угроза предания суду и расстрелу, ни ваша телеграмма с представлением к высшей награде так не помогли бы, как помогла бы присылка снарядов и пополнения, о чем вас убедительно и прошу».
А когда Тимошенко разговаривал со мной или приезжал ко мне в армию, он и намека никогда не делал, что мне слал грозные телеграммы. Он шутил, подбадривал, обещал прислать танки, авиацию. Даже в приказе писал: «Танки передаются 16-й армии, авиация дается». Но они где-то оказывались нужнее, и в армию ко мне не прибывали.
Я считаю, что Тимошенко в это время был настоящим командующим Западным фронтом. Смотрите, с ничтожными силами, когда прежний Западный фронт потерпел поражение, то есть фактически развалился, он создал сплошной фронт, правда, с помощью Верховного командования. Он противника два с половиной месяца не пускал к Москве. Покажите мне того командующего, который мог! Покажите! Кто? Где, на каком участке фронта? А он сумел. Говорят, у него были хорошие командующие — Лукин, Конев, Курочкин. Но ведь и у других тоже были командующие. Почему только именно у него? Я считаю, что это большая заслуга его и Военного совета, что он именно на этом направлении держал противника, не пустил к Москве. Я считаю, что он был в то время на высоте. Он никогда не мешал, не вмешивался в мелочи.
К.М.: И он многое сделал за год до войны, за этот год. Многое сделал.
М.Ф.: Я считаю, что он привел армию в христианский вид. Правда, видимо, тут Центральный комитет партии и Сталин поняли, что дальше так нельзя. Финские события показали, что армия к бою не готова, надо что-то делать.

Collapse )

Интервью, которого как будто не было (2)

К.С.: Ранение в кисть?
М.Л.: Нет, вот сюда. Два нерва перебило. Локтевой и срединный нервы.
Я говорю: «У вас плащ-палатка, расстелите, я лягу, возьмусь левой рукой, а вы за концы тяните». Легче стало. Снежок выпал, по снежку-то легко они потащили меня. Втянули они меня в овражек. В это время разрывается мина, и меня в ногу ранило, в мякоть, правда.
Подбежал тут генерал Андреев, мой начальник по тылу. Способный генерал. Я его знал по Сибири, он командовал 133-й дивизией, потом корпусом командовал в Сибири, когда я был начальником штаба, заместителем командующего войсками. Так что я хорошо его знал. Повели меня под руки. Только вышли из оврага на бугорок, в это время разрывается вторая мина, и опять меня ранило. Опять в ту же ногу.Ну потом мы ходили, ходили. Мы несколько дней ходили.
К.С.: Уже небольшой группой?
М.Л.: Уже маленькой. Тут уже так: то соберется тысяча, где-нибудь хотим пройти, как только пулеметы застучали, сейчас же все разбегаются, остается маленькая группа.
Ходить я уже не могу. Я говорю Болдину: «Прикрепи офицеров, чтобы меня поддерживали, потому что я отстаю от вас, я не могу за вами угнаться, я раненый». Он прикрепил. На первых привалах всё, расходятся люди. Я же их никого не знаю.
К.С.: А своих уже не было?
М.Л.: Своих уже нету. Я своего адъютанта, который у меня был, хороший адъютант, послал перевозить семью — я чувствовал, что с Москвой плохо, Москву бомбили все время, уже с двадцать второго числа. Я знал, что тяжелые будут бои и Москву будут бомбить, — думаю, хоть семью отправлю. Так и получилось. Никому она не нужна была. Все уезжают, а семья генерала никому уже не нужна стала. Они (адъютанты. — Ред.) ее и увезли. А потом ко мне прорваться не смогли. Если бы были адъютанты, другое, конечно, положение было у меня. Хорошие адъютанты были, которых я привез из Забайкалья.

Collapse )

Интервью, которого как будто не было (3)

https://www.novayagazeta.ru/articles/2015/03/20/63480-izmenniki-razgovor-s-vlasovym
М.Л.: В том лагере <ко мне>...приезжал Малышкин. Приезжала и еще одна сволочь, который работал в генеральном штабе по нашим укрепленным районам. Вот этого генерала, который работал по УРам (укрепленным районам. — Ред.), я и спрашиваю: «Что же ты там делаешь у них, какую работу проводишь?»
К.С.: А он уже в немецкой форме или нет?
М.Л.: Не было еще у него формы, но он уже должен был форму получить. Комитета как такового еще не было, не создан был. «Да вот, говорит, листовки пишу, потому что немцы, сам знаешь, какие неудачные пишут листовки». Знаете, какие нескладные они писали листовки? Я говорю: «А ты что же, подправляешь им это дело?» Он говорит: «Подправляю. А что делать? Попал я в эту грязную историю». Я говорю: «А кто же тебе велит дальше-то продолжать?» «Что же теперь делать, когда я уже влип». Я говорю: «Надо бежать». «А как бежать? Одних-то нас не пускают. Куда же я убегу-то?» — «Застрелись тогда». — «Оружия-то не дают». Я говорю: «Эх вы! Как же так? Работаете на немцев, против своих работаете, а вам даже оружия не дают». «Мало этого, мы, — говорит, — получаем солдатский паек: три сигареты в день». В тылу-то только три сигареты давали солдатам. И Малышкин ко мне приезжал.
К.С.: Что он представлял из себя? Он начальником штаба был у вас?
М.Л.: Начальник штаба. Грамотный. Несколько медлительный в работе, но очень грамотный. Я ему говорю: «Ну чего ты-то в это дело полез?» Он говорит: «Михаил Федорович, черт его знает! Ведь я бы не сказал, что я против советской власти. Я бы не сказал, что она мне так уж ненавистна. Мне только обидно было, что меня посадили, что я сидел». «Тебя же выпустили все же, а ведь другие и до сих пор не выпущены». Он мне говорит: «Ведь генерала-то мне не дали, когда всем давали». «А я тебя, — говорю, — представил. Может быть, ты уже генерал».
К.С.: А он кем был по должности?
М.Л.: Начальник штаба армии.
К.С.: Вашей?
М.Л.: Ну да. У Конева был, а от Конева перешел ко мне.
К.С.: А он попал в плен во время этого Вяземского…

Collapse )

Интервью, которого как будто не было (4)

https://www.novayagazeta.ru/articles/2015/03/13/63374-nemetskiy-gospital-i-popytka-verbovki-generala

К.С.: А вы уже на костылях ходили?
М.Л.: Нет, нет, я лежу без движения и говорю: «Я не хочу туда идти, пусть приходит сюда». Вообще не хотелось мне где-то с кем-то один на один разговаривать. Я не хотел этого.
Приходит обратно: «Нет, приказал вас принести туда». Положили на носилки, санитары отнесли меня в комнату. Смотрю, молодой парень. Где я мог его видеть? Что-то знакомая рожа. «Вы меня не узнаете, господин генерал?» Я говорю: «Узнал. Вы — помощник начальника особого отдела 19-й армии?» «Да».
К.С.: А вы один на один разговариваете?
М.Л.: Да, один на один, в комнатке. Я говорю: «Зачем я вам понадобился?» «Вы, — говорит, — господин генерал, конечно, знаете, какая на фронте обстановка. Она не в пользу Советской армии. Вы знаете, что Гитлер устанавливает сейчас новый порядок». Я говорю: «И вы с этим «новым порядком» уже начали работать?» Он говорит: «Да. Я прибыл сюда по указанию немецкого командования переговорить с вами — хотите ли вы помогать новому порядку и работать для русского народа?» Я говорю: «Я всю сознательную жизнь работаю для русского народа! Всю сознательную жизнь, как только начал что-то понимать! А вы помните, когда двух командиров батальона за анекдоты вы приговорили к расстрелу? Два лучших командира батальона! Я вас просил, и говорил, и приказывал не расстреливать их, послать в штрафной батальон. Вы, уйдя от меня, все же расстреляли этих двух людей. А теперь вы, стервец…!»

Collapse )

"Генерал все время спрашивал меня, застрелиться ему или нет"

- Особым отделом НКВД Донского фронта среди военнопленных офицеров группы генерал-фельдмаршала Паулюса выявлен капитан Борис фон Нейдгард. На допросе в особом отделе Нейдгард сообщил о настроениях Паулюса и окружающей его группы генералов в последние дни перед капитуляцией, - докладывали 5 февраля 1943 года народному комиссару внутренних дел СССР Лаврентию Берия.
Нейдгардт весьма охотно и подробно рассказывал о своей семье. Во время допроса выяснилось, что личный переводчик Паулюса родился в 1899 году в Калуге. По национальности он немец, бывший офицер царской армии. В 1918 году эмигрировал за границу.
- Я происхожу из семьи фон Нейдгардта. Отец мой до революции 1917 года жил в Петрограде и служил в царской армии в чине офицера-капитана в Преображенском полку. В 1898 году он был назначен вице-губернатором в Калугу, затем губернатором в Плоцк, позже градоначальником в Одессу. С 1906 года был сенатором. В 1916 году он был назначен членом государственного совета.Сам Борис Нейдгардт в 1909 году поступил в Александровский кадетский корпус, в 1913 году перевелся в пажский корпус. Его военная карьера окончилась в 17 драгунском нижегородском полку, который стоял по возвращении из Персии в селе в 30 километрах от Тифлиса в 1918 году. В том же году он эмигрировал вместе с родителями.В ходе допроса выяснилось еще и то, что не только отец Нейдгардта занимал высокий пост в царской России. К примеру, сестра его отца – Ольга Борисовна – была замужем за бывшим премьер-министром Столыпиным. Другая сестра – Анна Борисовна Сазонова – была женой царского министра иностранных дел.Сестра его матери - Гирс Любовь Александровна была замужем за бывшим губернатором Минска. Другая тетя - Пономарева Тамара – была замужем за бывшим губернатором Якутской губернии.
ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДОПРОСА НЕЙДГАРДТА*
По каким причинам вы эмигрировали в 1918 году?
Collapse )

Из протокола допроса

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА Чеберды Николая Ивановича 27 мая 1946 г.

ВОПРОС: Расскажите подробно о службе в казачьих войсках немецкой армии.
ОТВЕТ: Я участвовал в Белоруссии в боях против советских партизан в р-не Белынич, Полоцка, ст. Оболь, ст. Невель. Нашему орудию приходилось вести огонь по селам и по лесам, в которых партизаны оказывали сопротивление наступающим казацким частям. В этих боях партизаны несли потери ранеными, убитыми и пленными. Я лично видел, как линейный эскадрон приводил пленных партизан в расположение штаба 600-го казацкого отделения, которые впоследствии были расстреляны.
Кроме того, в селе Круглом во время карательной операции, проходившей в Могилевской области, нашему расчету приходилось стоять в помещении, где содержались пленные партизаны и мирное население. Я лично видел, как ни в чем не повинных людей избивали плетьми, а по ночам увозили на расстрел на кладбище.
Приказ командира Кононова об уничтожении всего лежащего на пути наступления казачьих войск исполнялся с точностью. Операции против советских партизан в Белоруссии проводились нами систематически с июля 1942 г. до июля 1943 г.
Collapse )

http://nn.by/?c=ar&i=195628