July 5th, 2018

Математик Роман Михайлов: "В России пространство непрерывной войны"

оригинал https://philologist.livejournal.com/9366446.html
Роман Михайлов — доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник СПбГУ, лауреат медали РАН для молодых ученых, лауреат премии Московского математического общества и стипендии фон Неймана в Принстоне, автор более 60 научных работ и монографии. Специалист по гомологической алгебре, гомотопической топологии и теории групп. Занимается танцами и жонглированием. Исследует орнаменты, текстовые ритмы, восточные языки. Ниже размещено его интервью корреспонденту интернет-издания "Собака" Ксении Морозовой.



Роман Михайлов. Фото: Алексей Костромин, "Собака"
- Вы занимаетесь литературой, театром, танцем, но стали профессиональным математиком. Почему?
- В юности я оказался созерцателем разрушительного процесса, который повлиял на мой образ мышления.Страна развалилась, люди, которые были носителями идеологии, стали ненавидеть то, что только что проповедовали.Тогда я понял,что людям, системам, форматам не стоит доверять, и увидел единственный ход выживания — он связан с игровыми пространствами, символическими дорожками и, соответственно, математикой.
- Вы выросли в небольшом городке в Латвии, потом долгое время жили в Москве, работали в Индии, Европе и Америке. Как в итоге оказались в Петербурге?
- В середине 1990-х в Латвии я видел только разрушение культуры, науки и человека, а в Москве были гигантские потоки разнообразия.Отучившись в МГУ, защитив кандидатскую, уехал в Индию, в Аллахабад.До сих пор рассматриваю его как второй дом.Четыре года назад меня позвали в Питер.Я имею основания находиться в Петербурге — моя бабушка блокадница, ее родители, брат, сестра умерли здесь от голода.Это очень трагичное и тяжелое пространство, в первую же зиму меня качнуло в лютую болотистую депрессию, хотя раньше подобного не случалось.Но для меня честь и ответственность здесь находиться.На Западе невыносимо — чувство такое, как будто внутренняя свобода пропущена через соковыжималку и стерильно упакована.
- Как получилось, что вы написали «Равинагар» — роман о безумии, действие которого происходит в вымышленном индийском городе, но смешано с мифами, отрывками из дневников сума­сшедших, историями из вашего опыта работы в психбольнице?
- Появился страх, он начал писать текст и просуществовал где-то неделю.Я начал взаимодействовать с ним как с ритмической сущностью, как с орнаментом, используя наработки, которые вел годами, — так проявилась теория праузоров.«Равинагар» писался как спонтанное существование, это не способ реализации, это был мой дом.Не часть меня, а пространство, где я жил и ходил.Этот текст — карта города, который находится в осаде.

Collapse )



О пользе сект, бесполезности психоделиков, Принстоне, партизанах в Индии, «Нацбесте»

Роман Михайлов — доктор физико-математических наук, профессор РАН, ведущий научный сотрудник СПбГУ. За этим внушительным списком занятий стоит диковинное разбегание в разные стороны — Михайлов пишет метапрозаические романы (книгу «Равинагар» в этом году номинировали на премию «Национальный бестселлер»), ставит спектакли, профессионально жонглирует и танцует брейк-данс (а однажды даже появился в украинском телешоу «Танцуют все!»), глубоко погружается в индийские религиозные системы и познает искусство карточных трюков. В субботу в центре современной культуры «Смена» пройдет лекция Михайлова «Механизмы сборки: старые книги, психика, карты и подглядывающая бездна». Главный редактор «Инде» Феликс Сандалов поговорил с ученым о различиях в мышлении математиков, путешествиях по сектам, рэп-батлах, смерти старых литературных форм и духе 1990-х.
В своей профессиональной деятельности, как ты пишешь, ты ищешь язык для разговора с глубинной природой. А что это такое?
(Пауза.) Существуют универсальные принципы развития сложности. Это та сложность, которую мы видим вокруг, — она может проявляться в разнообразии форм, сюжетов, объектов, задач, кода. Это близко к идее каркаса, к универсальной грамматике Ноама Хомского (американский лингвист, политический публицист и философ. — Прим. «Инде»), к тому, как он видел формирование любого языка. И то, что заложено в основе этих принципов развития сложности, — и есть глубинная природа. Поддеть их крайне сложно, потому что мы чаще всего видим следы, которые связаны с определенным языком. То есть мы уже говорим об этих следах на языке, который вторичен по отношению к системе, и, формулируя на этом языке свойства следов, мы теряем моменты создания сложности.
Как я пришел к этому? 21 апреля 2001 года я многое переосмыслил. Я начисто отбросил ту математику, которой занимался прежде, постарался ее забыть, раздал и продал книжки. В тот день я понял, что у меня полная каша в голове и надо начинать все заново. Понял, что надо изучать глубинную природу, пробивать ее изо всех сил, заниматься только тем, что связано с ней, чтобы создать картину мира, в которой возможно решение поставленных задач. С тех пор весь стиль научного существования, все методы и рассуждения перестроились. У меня две основные задачи, с которыми работаю. И в них проявлена глубинная природа, как я ее вижу.

Что это за задачи?
Collapse )

О пользе сект, бесполезности психоделиков, Принстоне, партизанах в Индии, «Нацбесте» (2)

http://inde.io/article/4221-matematik-roman-mihaylov-shizofreniya-prosto-hohochet-nad-etim-voprosom
Идеологи психоделической революции видели ее, в том числе, как эффективный способ сопротивления фашизму. А что такое фашизм для тебя и как можно с ним бороться? Ты об этом пишешь в своей книге «Равинагар», но вместе с тем пишешь, что это не получается сделать...
Фашизм — это иерархическая структура, использующая репрессию. Стая птиц, летящих на юг, — это не фашизм, но если птица отстает и ее заклевывают остальные — это фашизм. Единственный способ борьбы с фашизмом, который я указываю в «Равинагаре», — это шизофрения. Шизофрения как структура в смысле набора связок и растущей сложности. Шизофрения вполне может принять фашизм и начать на него работать до определенного момента, и фашизм не заметит, что происходит уничтожение его самого. И именно таким образом возможна борьба. Не антифашизмом, не отрицанием иерархичности, а деформацией.
Противостояние не работает, потому что оно не может работать в принципе. Противостояния левых и правых нет, есть только власть капитала над теми и над другими. Там, куда вкладывается больше денег, и происходит победа. Шизофрения может идти против этого, она может давать какой-то маргинальный результат, рождать совершенно иные структуры — как оркестр без дирижера может начать играть принципиально новую музыку. Когда ты атакуешь иерархию, она задает тебе вопрос: «Вот ты победишь, и что ты сделаешь? Построишь новую иерархию?».А шизофрения просто хохочет над этим вопросом.
Насколько иерархиизировано научное сообщество? Это содружество или все-таки война стран, университетов, лабораторий, журналов?
Collapse )

О пользе сект, бесполезности психоделиков, Принстоне, партизанах в Индии, «Нацбесте» (3)

Почему так произошло, как ты думаешь? Помимо того что предыдущей формации не удалось сформировать настоящий андеграунд?
Основной вопрос, который интересует мужчину, — это кто против кого; война во всех смыслах.Основной вопрос, который интересует женщину, — это кто с кем; любовь, романтика.Имитация войны притягивает: мы идем смотреть на конфликт, и нас даже не интересуют личности конфликтующих. Это кристаллизованная реализация объекта мужского внимания.В театре все гораздо сложнее.Здесь примитивная модель победила более сложную, и это меня удручает.Если в формате Versus начнутся нетривиальные движения и сложные конструкции, я буду рад.

Что такое «сборки книг» и «румяные объекты», о которых ты будешь говорить на лекции?
Румяные объекты... Представьте себе разрушающуюся среду. то предвкушение катастрофы. Очень многое разрушится через несколько мгновений. Но некоторые объекты останутся. Дом разрушается, и ты не можешь предсказать, какие объекты останутся — может уцелеть хрустальная люстра, которая вроде как должна разбиться первой. Это возможно. Объекты, которые остаются после разрушения, называются румяными объектами. Они проявляют себя только после катаклизма, как щеки, которые румянятся только на морозе. Это относится и к упорядоченным символическим дорожкам, о которых я буду говорить, и к колодам карт.В колоде карт есть румяные объекты.
Сборки книг — это связано с моим интересом к кашмирскому шиваизму. Может ли компьютер написать аналитический текст по кашмирскому шиваизму, какие методы сборки нужны для этого? Об этом и пойдет речь в субботу.

Collapse )

http://inde.io/article/4221-matematik-roman-mihaylov-shizofreniya-prosto-hohochet-nad-etim-voprosom