June 10th, 2019

"Пугачев попугал господ, а Метелкин пометет их"

https://george-rooke.livejournal.com/901613.html

Из отчетов III Отделения, 1827 год:

"Приходя в соприкосновение с казенными крестьянами и живя с согласия своих господ в городах, крепостные невольно учатся ценить те преимущества, коими пользуются свободные сословия. Надо заметить, что всякий крепостной, которому удалось своим трудом скопить несколько тысяч рублей, употребляет их прежде всего на то, чтобы купить себе свободу. Они хорошо знают, что во всей России только народ-победитель, русские крестьяне, находятся в состоянии рабства; все остальные: финны, татары, эсты, латыши, мордва, чуваши и т. д.- свободны. Среди крестьян встречаешь путешественников, которые говорят им о их положении; сельские священники также им его разъясняют. Доктрины многих сектантов заставляют их почувствовать свое положение, и убежища этих самых сектантов (скиты раскольнические) могут быть рассматриваемы в этом отношении как якобинские клубы. Кроме того шатающиеся по кабакам мелкие чиновники, в особенности выгнанные за дурное поведение, распространяют пагубные идеи среди крепостных, главари и подстрекатели коих находятся среди барской челяди. Среди крестьян циркулирует несколько пророчеств и предсказаний: они ждут своего освободителя, как евреи своего мессию, и дали ему имя Метелкина. Они говорят между собой: «Пугачев попугал господ, а Метелкин пометет их». В начале каждого нового царствования мы видим бунты, потому что народные страсти не довольствуются желаниями и надеждами. Так как из этого сословия мы вербуем своих солдат, оно, пожалуй, заслуживает особого внимания со стороны правительства…"
Крестьянское движение 1827-1869. Вып. I. Под ред. Е. А. Мороховца. М.-Л., 1931, стр. 9.

История Гени, которая в пустой деревне хранит память о староверах

На границе Гродненской и Минской областей, в Воложинском районе, есть маленькая лесная деревня, где остался всего один жилой дом, в котором обитает 84-летняя бабушка Геня. Держит кур и «гадуе цыплят ды кацят», косит, справляется с огородом, грустит по умершему недавно сыну и сохраняет, сама того не зная, память о староверах, которые когда-то жили здесь и которых уже нет. Их образы остались лишь в рассказах старой женщины.
Бабушка Геня (Евгения Жуковская) — католичка. Еще несколько месяцев назад в деревне жила еще одна женщина, Антонина — староверка, но из-за проблем со здоровьем ее насовсем забрали родственники в Минск. Так бабушка Геня осталась одна.
— Вось памру, і ніхто больш вам не раскажа пра іх, — хитро щурится бабушка.
Большая хата Гени стоит на самой окраине деревни. Она, вообще-то, когда-то и не была никакой окраиной, но со временем от других домов на улице ничего не осталось — все заросло бурьяном.
Мостище — не типичное для Беларуси поселение. Дома здесь стоят далеко друг от друга. Местечко больше похоже на несколько хуторов, которые находятся хоть и относительно близко друг к другу, но все же каждый имеет свою территорию. Староверы так селились, говорит бабушка, чтобы каждый дом был отдельно и, желательно, чтобы еще и был скрыт от чужих глаз деревьями, лесом или высоким забором.
Сейчас на Мостище медленно, но уверенно наступает лес. Вот уже и старообрядческие церковь и кладбище из-за больших деревьев с дороги сразу и не увидишь. Если бы не второй сын Гени, Казимир, который живет в нескольких километрах от деревни и сегодня пришел навестить мать, то мы бы и не нашли деревянный храм.
— Толькі я трымаюся ўсё, — говорит Геня. Она рассказывает, что когда-то в Мостище жило 600 человек, работала школа, была крама. — Як жылі? Добра. І з рускімі (так староверов называли в деревне, а еще — москалями, кацапами, но без всякого оскорбительного оттенка, и бегунами. — Прим. TUT.BY) сябравалі, нават нашыя некаторыя дзяўчаты замуж за іх ішлі. Па гаспадарцы ў іх працавалі. […] Кружка вісіць на заборы — каб мы, католікі, пілі. У некаторых так было. Ды і дамы ў іх іншыя, чым ў нас. Вялікія, з двумя хадамі і з добрым такім заборам, каб было не відаць, што яны там робяць. Але што рабілі? Жылі, як і мы. Дзяцей гадавалі.
Когда точно появились староверы в Мостище и почему выбрали именно это место для поселения, бабушка не помнит. Говорит, что, кажется, они были здесь всегда. Правда, жили обособленно, на танцы не ходили, много постились, но широко гуляли на своих свадьбах. За невестами и женихами ездили в соседние вески или дальше. Некоторые переселились в лесную деревню, но больше было тех, кто уезжал отсюда. Хоть времена, когда люди за свою веру преследовались, прошли, староверы как будто всегда чего-то боялись, говорит бабушка.
Читать полностью: https://news.tut.by/society/640801.html

Таежный тупик на новый лад или однажды, 28 лет спустя


https://www.kp.ru/putevoditel/interesnye-fakty/kak-zhivut-starovery-v-sibiri/
Поселок Бурный основали в 1933 году две старообрядческие семьи: Алексея Щеголева и Павла Захаркова. Они пришли в эти места из Томской области, спасаясь от коллективизации и раскулачивания. На карбасах, груженных крестьянским скарбом и детьми, они прошли по Обь-Енисейскому каналу в Красноярский край и двинулись на север, чтобы подобрать место для строительства домов. Обосноваться решили на левом берегу золотоносной реки Вельмо – притока Подкаменной Тунгуски, в устье небольшой речки Бурной, которую эвенки называли Тельма, что означает «гремучая».Новоселы были староверами титовского толка, названного так по имени его основателя - Тита Тарасовича Выгвинцева. Он жил в 19 веке, был волостным писарем, 25 лет отслужил на флоте, имел звания и награды. Наставником Тит Тарасович был избран за исключительную память. Рассказывают, что он «помнил не только то, в какой книге, но и на котором листу что написано». Поэтому к его мнению всегда прислушивались старообрядцы из разных согласий и примыкали к его братству. С Урала титовцы перебрались сначала в Томскую область, а в начале прошлого века начали селиться в Красноярском крае. Сегодня здесь в 13 районах (и на севере, и на юге) живет более трех с половиной тысяч старообрядцев самого разного толка.
Collapse )