February 21st, 2021

Конец рассказа про два норвежских языка и еще немного анархистов

Итак, закончили мы рассказом как появился «книжный язык» bokmål, являющийся некоторым обнорвеживанием датского. Однако нашлись и такие люди, которые решили, что основывать язык новой нации на языке агрессора бывшей метрополии негоже, а надобно обратиться к национальным корням, которые сохранились в деревне. Создать письменный язык на основе сельских диалектов, и оттуда вычистить все датское. Первым деятелем, взявшим на себя этот труд, эдаким норвежским Шевченко, был Ivar Aasen, родившийся на несколько мeсяцев раньше Шевченко украинского, но сильно его переживший. Этих людей роднит также крестьянское происхождение и то, что оба были самоучками. Сходство на этом заканчивается: Ivar Aasen пользовался поддержкой властей, был награжден орденом Святого Улава, и ему предлагали даже профессорат, от которого он отказался.

После его трудов идея нового национального языка из народных корней для новой строящейся нации стала пробивать себе дорогу: появились писатели, поэты, газеты … процесс пошел. Новый язык получил название landsmål, то есть «язык земли». Потом его переименуют в nynorsk, то есть «новонорвежский». И вот, в 1885 году парламент попросил правительство изыскать пути для официального употребления и изучения нового языка, за которым последовало время все большего распространения и признания.

Однако этот процесс пришелся по душе не всем городским деятелям, которые были неготовы перейти на новый язык с сельскими корнями. Потому конец 19 - начало 20 столетия сталo временем языкового противоборства. Сопротивление новому языку возглавил поэт, публицист, разносторонний культурный деятель и лауреат Нобелевской премии по литературе за 1903 год Bjørnstjerne Bjørnson (буквально: Медвежья Звезда, сын Медведя). Он организовал общество защиты книжного языка Riksmålsforbundet, существующее по сей день.

Его решительным противником был уже упомянутый анархист и последователь Кропоткина по прозвищу Ivar Matlaus, который тоже был поэтом и культурным деятелем немалого калибра. Он был убежден, что независимая Норвегия невозможна без своего нового национального языка и решительного отстранения от датского языкового наследия, борьбе за что посвятил немало сил.

В результате этой борьбы получившее незaвисимость норвежское государство взялось создавать некий средний язык путем постепенных и периодических реформ каждого из языков, направленных на их сближение и длившихся почти столетие. Последний этап этих реформ наблюдал уже я, в виде увеличения употребления в книжном языке женского рода и изменения предпочтительных выражений для некоторых числительных (да, даже числительных). Это привело к появлению новых причин для языковой борьбы, и в конце концов в 2002 году задача была признана нерешаемой и неактуальной.

Государство дало право губерниям и коммунам самим решать какой язык, книжный или новонорвежский предпочитать, и три губернии из 11 предпочли новонорвежский. Одна из этих губерний сопредельна нашей, и разницу в языках сразу видишь по внезапно изменившимся дорожным указателям. Но в коммунах, где предпочитают один из языков, в школе изучается и другой, но в меньшем обьеме. Говорят, что новонорвежский лучше подходит для поэзии, чем книжный, но мое чувство языка не позволяет ощутить это различие. Для тонкого понимания поэзии необходимо быть языковым носителем.

Наш город привержен книжному языку, как и другие крупные города. В университете же было время, когда экзаменационные задания надо было создавать на обоих языках, что вызывало сильное неудовольствие большинства профессоров, предпочитавших книжный язык. Тогда администрация поручила заниматься переводом с книжного на новонорвежский специальной даме. Бывает и так, что какой нибудь студент напишет дипломную работу на новонорвежском. Но это редкость, большинство дипломных работ пишется на английском.

Употребление новонорвежского в первой пловине 20 века увеличивалось, но после войны пошло вниз. Тому есть две причины. Одна - это процесс урбанизации, города всегда говорили на книжном. Другая же и более важная причина состоит в том, что норвежская нация уже построена и состоялась. Опасность политического или культурного доминирования со стороны сопредельных скандинавских наций давно исчезла. Потому исчезла и необходимость подпирать процесс нациестроительства утверждением самобытного языка.

На сегодняшней фотографии - еще один вид квартала анархистов и прочих альтернативных лиц. Они борятся с выбрасыванием годных для употребления вещей, и на переднем плане - бесплатный магазин, куда можно принести что-нибудь ненужное и что-нибудь взять себе бесплатно.

pic#официальная

Психиатрия, любовь моя!

В прошлый раз я пообещала написать, в каком положении сейчас пребывает арт-терапия, как я считаю, прямо-таки созданная для  развития эмоций.
Но тут получила рекордное количество писем в личку с просьбами написать что-нибудь о моей работе в психиатрической больнице. По такому случаю, решила опубликовать рассказы из цикла «Психиатрия, любовь моя!»
Десять лет я проработала в дневном стационаре 13-й психиатрической больницы.
Я проводила занятия по методу  АртСинтезТерапии с пациентами, находящимися на второй группе инвалидности по шизофрении.
Об уникальных результатах наших занятий можно прочитать здесь (к сожалению, это будет понятно только врачам-психиатрам, так как написано специфическим языком).
Зато рассказы написаны просто и красиво. В сети публикуются впервые.
Когда работа становится Таинством
Collapse )
pic#официальная

Мое наследство

 В приватных письмах меня спрашивают, за что я могу быть благодарной родителям? Я долго и серьезно размышляла об этом.
За подаренную мне жизнь? Нет, не то…
Вот, знаю! За то, что они меня жизнью - очаровали.

А еще за то, что я имела возможность родителями гордиться. К родителям можно быть привязанным, их можно жалеть, еще о них можно и нужно заботиться, бывает, их уважают... Я – гордилась! Не чинами и регалиями (они были, но в нашей семье не котировались), а за то, что оба занимались любимым делом и оба в своем деле состоялись. И, главное, они оставили мне в наследство этот источник неисчерпаемой радости – знать, уметь и любить свое дело.

Мама честно признавалась, что не знает, как это - воспитывать детей. Она смеялась, что учится этому у птиц. А у них, что главное? Поставить детей на крыло. Но разве можно кого-то заставить летать? Это можно только показать, на собственном примере.

Collapse )

Жизнь и история страны в дневниках сельских жительниц

Про жительницу деревни Машкино Анну Миновну Кузьмину (1902−1986) мы уже писали. В 1942 году она с мужем Назаром Каллистратовичем и младшими детьми Георгием, Федором и Оксаной (старший сын Николай был на фронте) спасли от гибели 16-летнего еврея Леву Воробейчика. Семья староверов прятала подростка от немцев в бане, потом в хате (а в доме жил немецкий командир!), позже — на хуторе, а затем помогли попасть к партизанам. После войны Кузьмины искали Воробейчика, а он их. Нашли друг друга только спустя 14 лет после Победы, в 1959 году. И стали одной семьей. Лева называл Анну и Назара «мама» и «папа», а его дети Игорь и Светлана обращались к ним «бабушка» и «дедушка».
В 1950-м, когда Анна начала анализировать семейный бюджет, колхоз назывался «1 Мая». В 1957 году это уже был совхоз «Витебский», а с 1965-го — «Зароново».
В колхозе супруги трудились на разных работах — куда отправляло начальство. И, скорее всего, Анна начала вести эти записи из необходимости — чтобы сверять данные с бригадирским учетом.
Так, в январе 1950 года жена «копала навоз», а муж «подвозил корма», «работал сторожем», «ездил за удобрениями», «возил овец в город». Вместе они заработали 11 рублей 27 копеек. В апреле Назар «пахал землю», «сеял рожь», Анна «перебирала картошку», «поднимала [из-под снега] лен». На двоих получили 18 рублей 15 копеек. В мае, в посевную, доход составил уже 20 рублей 10 копеек. Летом муж косил, а жена «грэбла [сено]». На заготовке кормов удалось заработать 37 рублей 60 копеек. Но к зиме работы в колхозе стало мало, и в ноябре Анна подвела печальный итог: 9 рублей 75 копеек.

Collapse )

Точка Каналетто для Гродно или почему из-за жадности чиновников Коложу не включат в список ЮНЕСКО

Вид на гродненские замки и Коложу. Фото из facebook И.Варкулевич



В далёком 1770 году в Варшаву ко двору короля Речи Посполитой Станислава Августа Понятовского приехал итальянский художник Бернардо Белотто, известный под прозвищем Каналетто. Художник собирался ехать дальше в Петербург, однако остался в Варшаве и создал десятки художественных работ с видами столицы Польши, запечатлев её архитектуру. Самая шикарная его работа – вид Варшавы со всеми дворцами и храмами, сделанный через Вислу со стороны варшавской Праги. Точка, с которой художник рисовал Варшаву, называется точкой Каналетто – ни один варшавский небоскрёб не должен быть с неё виден и не портить исторический вид города. Именно поэтому на подъезде к историческому центру Варшавы, который включен в список всемирного наследия ЮНЕСКО, мы видим такой шикарный и завораживающий вид.

Collapse )