May 4th, 2021

Профессор Юрий Бандажевский о последствиях Чернобыля

- Я не только убеждал, я был свидетелем этого. Меня как ректора приглашали на серьезные разговоры за рубежом. Помню, как на огромной конференции в Оксфорде решался вопрос выделения помощи белорусам и украинцам, и как нужно было говорить на этой конференции. Да, просить. Мне даже сообщили тогда суммы, уже не вспомню, какие, но большие, которые были связаны со страданием, с потерями белорусского народа после катастрофы на ЧАЭС. Сообщили, что нужно сделать для их получения. К сожалению, ничего из этого сделано не было. Я сейчас уже никого не виню, но это следствие деятельности тех людей, которые могли сделать и не сделали. Они имели возможность подписывать документы на высоком уровне и говорить правду. Но правду тогда не говорили.
Я много куда стучался со своими доводами, но часто в ответ слышал: «Как мы устали от вас, Бандажевский!» А потом за этой реформой, проектом системы здравоохранения приезжали ко мне в тюрьму…
- Я говорил: раз не можете завозить чистые продукты – эвакуируйте людей, но не кормите грязными. И не только этих людей, но и всю Беларусь. А это, к сожалению, было. Эшелоны с грязным мясом – а оно фонило так, что к поезду нельзя было подходить - были разбросаны по всей Беларуси. Это шло по указке Советского Союза. Руководство Агропрома СССР делало запрос в партийные структуры - мол, разрешите использовать мясо и другие продукты, содержащие большие дозы радионуклидов, чтобы разбавить чистые и довести дозу до допустимого радиационного уровня для потребления в пищу. Вот так мы съели, переели и перешагнули этот Чернобыль. И он вроде как растворился, но лишь потому, что многие продолжали скрывать объективные цифры смертности. Скрывали конкретные патологии, связанные с воздействием радионуклидов. Лишь огромные цифры рака щитовидной железы у детей, йод-патология, заставили назвать вещи своими именами. Назвать йод-131 источником рака щитовидки, не учтя, что и другие элементы могут быть его источником.
Сейчас нам уже известно и о соматической патологии, патологии сердечно-сосудистой системы, которым следует уделять особое внимание. Это все тогда, в СССР, было похоронено, скрыто, и это трагедия. Потому что не дает возможности дальше объективно и честно развиваться тем исследованиям, которые могут проводиться по защите здоровья уже двух поколений людей.
Мое мнение за 35 лет не изменилось по поводу того, что я наблюдал сразу после взрыва на станции. Чернобыльская катастрофа – это трагедия не только в радиационном плане, это трагедия для организации жизни людей. Когда я впервые приехал на загрязненные территории, то увидел метания местного начальства. Более проворные тут же получили себе вторые квартиры в Минске, продвижение по службе. Огромное количество людей эмигрировало в Америку, Израиль, другие страны. Уехало много медиков, это и побудило создать мединститут в Гомеле. Заставить в то время ехать на загрязненную территорию врачей и выпускников медвузов было очень трудно, тогда правительство и решило создать мединститут на месте. Да, была неразбериха, хаос, но началось и обратное движение людей. Когда я переехал из Гродно в Гомель, многие крутили пальцем у виска. Осуждали, не понимая, как можно добровольно уезжать с чистой территории. Я уже был профессором, лауреатом премии Ленинского комсомола, имел научную школу, несмотря на то, что мне было 30 с хвостиком. Я не занимался чернобыльскими делами, но занимался факторами, которые приводили к врожденным порокам развития.
Collapse )