elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Один день на войне

Оригинал взят у neihimoon в Один день на войне


Мы встретили ее у колодца. Старая седая чеченка сидела на земле, держась за голову, и раскачиваясь из стороны в сторону. Платок из козьей шерсти сполз на спину, обнажив другой, более тонкий, который прикрывал волосы женщины. Коричневая кожаная куртка местами порвалась и запачкалась копотью. Неудивительно: мы все готовили на дровах под обстрелом. На ногах женщины были калоши и теплые носки. А под курткой я разглядела длинный красный халат.
…Мы пришли к колодцу, выждав момент, когда русские и чеченцы временно прекратили воевать, и наступило короткое затишье. Даже самолеты, груженные бомбами, улетели в другой район, и нам явилось волшебство тишины.
- Ой, ой! – твердила седая чеченка: – Аллах, Аллах!
- Вы ранены? – спросила моя мама.
Поняв, что произошло нечто ужасное, я стала шептать молитву, а мама бросила ведро на длинной веревке в пожарный колодец. Но вместо «всхлипа» послышался удар по бетону. Воды не было.
Мы сунулись в колодец. Лестница была сломана, поэтому никто так и не достал дохлую кошку. Она упала вниз и лежала в колодце.
Мама вытянула грязной мутной воды чуть меньше трети ведра. Вот и все, что можно было набрать.
- Ой, ой! – причитала женщина: – Аллах помоги!
На моих часах был февраль 2000 года. Снег чернел на руинах, бывших некогда нашими домами. Кажется, копоть проникала еще в летящие с неба снежинки, и они достигали земли уже темно-серого цвета.
Набрав горсть снега, мама подошла к сидящей на камнях женщине и приложила к ее рукам.
- Не бойся! – сказала мама, продолжая обтирать старуху снегом: – Все хорошо! Мы отведем тебя домой.
Когда комочек серого снега коснулся лба женщины, она вздрогнула, посмотрела на меня и заплакала. Вдали послышались залпы «Града». Нужно было уходить.


- Нет! Нет! – твердила женщина, мотая головой.
Земля под ногами дрогнула и качнулась от разрыва бомбы.
- Уходим! – крикнула я, потащив маму за рукав пальто.
- Без нее не пойду! – рявкнула в ответ мама, отмахнувшись от меня.
Она ловко подхватив старуху, заставила ее встать. И сказала:
- Бежим!
Взяв ведро, где на самом донце была мутная вода, я бросилась прочь с пригорка и каким-то чудом, под свист и грохот начавшегося обстрела, сумела добежать живой до подъезда.
Шесть ступеней и вот она – спасительная коридорная ниша.
Мама и старуха забежали за мной. Её мы посадили на матрас, который служил нам постелью. Он лежал в коридоре на досках.
- Где живут ваши родные? – спрашивали мы незнакомку.
- В Микрорайоне! – ответила женщина, приходя в себя: – Я не ранена, не беспокойтесь. Меня Хадижей, зовут.
Запах гари и едкого дыма наполнили дом: где-то на верхних этажах полыхал пожар. Разумеется, никто его не тушил. Квартиры давно рухнули вниз и на этажах образовались провалы, из которых торчали диваны, кресла или останки шкафов, «вцепившиеся» в уцелевшие части стены…
- Поставим чай, – предложила мама.
- Мне бы воды – сказала старуха, покосившись на принесенное мной ведро.
- У меня есть! – сообщила я. – Возьмите!
Снег, набранный ранним утром, растаял в кастрюльке, и получилась чашка воды, слегка горьковатой на вкус.
- Спасибо! – поблагодарила наша гостья, выпив пару глотков.
- Вы попробуйте поспать, – посоветовала мама: – А там видно будет…
Свернувшись калачиком на отсыревшем матрасе, женщина закрыла глаза. Доски, на которых лежал матрас, частично провалились в подвал, поэтому было похоже, что дремлет старуха на льдине, дрейфующей в океане. Мы накрыли ее отсыревшим от холода одеялом.
- Тихо сиди! Дай человеку поспать! – строго сказала мне мама.
Я кивнула, и, поймав луч света, открыла книгу из нашей библиотеки. Рядом с моим местом в коридоре всегда была стопка книг, это было последнее, что я хотела бы видеть перед смертью.
На этот раз мне попался рассказ Жан Гривы «Ноктюрн» о войне в Испании. Каждая строка уводила душу из моего ада в другой ад: там тоже страдали и любили, пытали и спасали, смеялись и плакали. Сострадая героям прошлого, я забывала, что война бушует сейчас под моими окнами.
Ночь неспешно падала на Грозный, и, поняв, что не могу различить ни одной буквы в полной темноте, я отложила книгу. И услышала, что наступила тишина. Второй раз за день!
Мама и Хадижа тихо перешептывались, словно боясь спугнуть это чудо.
- Давай, приготовь чай! – сказала мама мне.
Выйдя из подъезда, я взяла пару досок, разрубила их топором и принялась разжигать огонь. Из кирпичей у нашей двери в подъезде была сложена маленькая печка. Флажки огня лихо заплясали, когда я намочила сырые дрова керосином.
Вода, которую я процедила через марлю, начала нагреваться в кастрюльке. Бросив туда щепотку чайной заварки, я смотрела, как вода окрашивается в золотисто-коричневый цвет.
Внезапно воздух вздрогнул и завибрировал: мы знали этот сигнал. Метнувшись в коридор, я обняла маму и старую Хадижу. Мы прижались к полу, но взрыв был такой силы, что волна воздуха подбросила нас, а затем ударила о матрас. Это была мина, которую мы окрестили «бабочкой». Когда она подлетала, то издавала звучание подобное шелесту тысячи крыльев.
Только через десять минут мне удалось встать на четвереньки и таким образом сбегать за кастрюлькой чая. Огонь уже потух.
- Чай!!! – радовались мы, разливая его в пиалки.
- Согреюсь, а затем уйду – сказала Хадижа.
- Куда вы на ночь глядя? – удивилась мама: – Оставайтесь!
- У меня сестра рядом живет. Внуки! Искать будут.
- А что с вами утром случилось? – спросила я.
- Замолчи, бесстыжая! – махнула рукой мама.
Хадижа посмотрела на маму, а потом сказала:
- Страшно жить. Почему нас сразу не убьют? Столько вначале увидеть приходится!
- Расстреливают по нескольку раз в день, вместе с домом, негодяи! – поддержала мама.
- Я хлеб пекла, – рассказала Хадижа: – И приносила ребятам, которые жили через улицу. Они воевали с русскими. Потом, когда обстрелы усилились, уже не могла прийти. Думала, в село уехать, да дорога была закрыта. А ребята стали сами печь хлеб и мне сказали больше не рисковать, в подвале сидеть у сестры. Моей сестре тоже за семьдесят. Дочь погибла. Четыре внука с ней. Старшему десять лет!
- Никто не ранен? – спросила я, зажмурившись от боли. Осколки ракеты в ногах дали о себе знать.
- Нет, слава Аллаху – сказала Хадижа.
И продолжила:
- Мука закончилась. Там, в отряде боевиков, семь человек. Двое старших, уже за пятьдесят, четверо молодых, а один – мой двоюродный племянник, ему только семнадцать исполнилось. Тоже пошел! Говорила, дома сиди, но он побежал родину защищать! Так вот, мука у них закончилась, а идти в дом напротив надо за мешком. Стреляли страшно. Дом трясся весь! Старшие сказали младшему: «Принеси мешок!». Он направился к дверям. А с ним еще один паренек пошел. И он возьми да скажи: «Сами не идете, потому что – боитесь!». Пошутил так. Некрасиво.
Старший чеченец вскипел, приказал:
- Сидите тут! Я сам сейчас принесу!
Но другие возразили, мол, никто не боится. Любой пойдет. Спор начался. Поругались даже. В конце концов, решили вместе идти.
Я говорю им: «Не оставляйте меня одну. Не идите!», а они – «Через две минуты вернемся!». Вышли. Зашли в дом напротив, я у окна стояла. И такой взрыв! Бомба попала! Когда очнулась на полу, вся в опилках. Как только смогла встать, сразу бросилась туда. А там… Никого в живых. Все погибли. Все семь человек. Понимаете?
Старуха рыдала.

«Так не бывает, чтобы все сразу погибли» – вспомнила я слова русского старика. Однажды, в Первую войну мы вместе пережидали обстрел. Но, оказывается, бывает. Война на то и война, чтобы опровергать все истины, оскалившись из черного капюшона.
В нашу дверь постучали.
- Открыто! – крикнула мама.
- Бабушка Хадижа у вас? – заглянул мальчик, а за ним показалась пожилая женщина в большом платке. – Мы у всех спрашиваем, сказали, что на первый этаж зашла.
- У нас! Заходите! – обрадовалась мама.
Хадижа, увидев родных, перестала плакать. Засобиралась.
- Завтра попробуем через Старую Сунжу в село попасть, брат приехал! – сообщила Хадиже сестра.
Они ушли.
За окнами грохотала канонада.

Полина Жеребцова.

Слово без Границ
Tags: Жеребцова Полина, Россия, война, планета Земля, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments