elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Рассказ мудрого армянина, который устроил перемирие комбатантов Армии Крайовой и советских партизан

http://news.tut.by/society/405296.html
Сергей Крапивин

Советский ветеран Гурген Мартиросов: "Летом сорок четвертого года на хуторе близ Немана я выпил водки с офицерами штаба Новогрудского округа Армии Крайовой и уговорил их пропустить к железной дороге наши диверсионные группы".
На 20 июня 1944 года была запланирована операция "Концерт" - очередная рельсовая война в Беларуси. Советские партизаны должны были выйти на железные дороги и единовременно взорвать в германском тылу десятки тысяч рельсов. Так было нужно, потому что 23 июня начиналась фронтовая операция "Багратион" и Белорусский штаб партизанского движения отдал жесткий и конкретный приказ.
О том, как в Новогрудском и Лидском районах своеобразно решали эту задачу советские партизаны, мне в 1989 году рассказал ветеран Гурген Мартиросов.


Биография этого человека любопытна тем, что он не только воевал в тесном соседстве с одной из структур Армии Крайовой, но и по заданию командования партизанского соединения Лидской зоны участвовал в переговорах с представителями польского командования. Обстоятельства этих переговоров заинтересовали меня. Но сначала несколько слов о самом Мартиросове.
Армянин. Родился в 1912 году в Азербайджане. Его фамилия поэтому имеет не традиционное армянское окончание, а, скажем так, интернациональное. Война застала в Москве, где учился в аспирантуре Института философии Академии наук СССР. Призыву по состоянию здоровью не подлежал, однако вступил добровольцем в дивизию народного ополчения. В октябре 1941-го был контужен, лежал в медсанбате под Сухиничами на Смоленщине. Там оказался в плену.
Прошел лагеря в Рославле, Горках-Могилевских, а зимой 1942 года попал в Лиду. Здесь включился в лагерное подполье, поддерживал связь с партизанами. С их помощью бежал в 1943-м из лагеря в составе большой группы военнопленных (история этого побега приводится на страницах 524–525 второго тома изданного в 1978 году в Минске труда "Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны"). В партизанском отряде "Искра" Барановичского соединения, в бригаде имени Кирова молодой ученый-философ стал политработником, участвовал во многих боевых операциях. С 1945 года - на преподавательской работе в Гродненском пединституте (университете).


- Взгляните на карту Гродненщины, - начал рассказ Гурген Мартиросов. - Граница между современным Новогрудским и Лидским районами проходит по Неману. В войну левый берег с центром возле деревни Василевичи был зоной нашей бригады. А северный правый берег в районе населенных пунктов Докудово, Бискупцы, Филоновцы контролировало соединение "Наднеманское" Новогрудского округа Армии Крайовой.

Весной 1944 года отношения нашей бригады с соединением АК "Наднеманское" обострились. Суть была вот в чем. По заданию Белорусского штаба партизанского движения бригада имени Кирова вела боевые действия на участке железной дороги от Лиды до Молодечно. Но чтобы диверсионные группы могли выйти на "железку" - особенно на те ее участки, которые между Лидой и Гавьей, Березовцами и Юратишками, нужно было переправиться через Неман и двигаться на север сквозь территорию аковцев. По прямой это могло быть и двадцать, и тридцать километров. Такая чересполосица зон.
И вот повторяющаяся ситуация: отправится группа подрывников на задание, а в бригаду не вернется. Потом уже мы узнаем, в чем дело: напоролись на аковцев и погибли. И так - не раз и не два.



В середине мая соединение "Наднеманское" начало прямое наступление на партизанскую зону. Операция эта у них называлась "Годовщина". Батальон Рагнера высадился на нашем берегу Немана и попытался захватить несколько деревень. Восемнадцатого мая произошел бой возле деревни Ольховка, в котором аковцы потеряли убитыми 46 и ранеными 52 человека…

Становилось очевидным, что дальше так нельзя. Боевые действия нашей бригады против немцев были по сути свернуты. Мы только тем и занимались, что держали по левому берегу Немана оборону против аковцев. А в канун операции "Багратион" БШПД подстегивал радиограммами: "Рвать железнодорожную магистраль!".

Приказы надо выполнять. Но нелепо особенно сейчас, когда близится освобождение, погибнуть - да еще от пули славянина… Командование бригады решило договориться с аковцами, чтобы те пропускали партизан к железной дороге.

Наш связной встретился с их связным (крестьяне с наднеманских хуторов по обе стороны отлично друг друга знали) и предупредил, чтобы представители АК ожидали официального, так сказать, послания партизан. Текст письма командование бригады поручило составить мне. Ты, мол, товарищ Мартиросов, у нас человек ученый, дипломатию обязан понимать.

Дословно текст не воспроизведу, но помню, что начал так: "Славяне!". Далее напомнил о Грюнвальде, об историческом совместном противостоянии поляков и белорусов немецким псам-рыцарям и в конце призвал прекратить ненужное кровопролитие перед лицом общего врага. Отпечатали мы письмо на машинке (помню, что уместилось оно на одном листе) и переправили на ту сторону Немана через хуторянина Николая Стефановича, который жил неподалеку от деревни Василевичи.

Дня через три получили ответное письмо с выражением согласия на переговоры. Технику встречи аковцы предложили следующую: двое наших участников переговоров в звании офицеров переправляются на правый берег Немана и одновременно двое офицеров АК высаживаются на нашем берегу в качестве "гарантов" - заложников. Разведки обеих сторон условились о паролях: вызов - "Москва", отклик - "Варшава".

И вот наступило то июньское утро 1944 года. Собираемся на переговоры. Главой делегации назначен я. Вторым участником командование бригады определило лейтенанта Волкова - помощника комиссара по комсомольской работе. У Волкова военная форма имелась, а как мне обмундироваться? Помог случай. За неделю до этого в бригаду перебросили с Большой земли группу офицеров. Они следовали куда-то дальше в район Белостока. Не знаю, были ли это армейские разведчики или гэбисты - факт то, что носили они полевую армейскую форму. Я одолжил гимнастерку у старшего лейтенанта, которого называли фамилией Зуев. Правда, в темноте землянки не заметил, что на одном погоне третья звездочка оторвалась. На это потом любезно обратили мое внимание аковцы…

В восемь утра разведчики обменялись паролями, и от противоположных берегов Немана одновременно отплыли лодки. Мы высадились на том берегу.

Встречают люди в польской военной форме. Обмениваемся воинскими приветствиями, и нам подают лошадей. Таких мощных, ухоженных животных я, хотя и кавказец по происхождению, редко встречал. Должен заметить, что вообще толк в военных лошадях поляки знали: та кавалерия, которую я видел, была крепче нашей. Особенно свирепого жеребца подали мне - старшему по званию. Чувствую, тут сплоховать нельзя: тебя оценивают. Взялся за повод, решительно осадил жеребца и как можно ловчее вскочил в седло… Потом мне передали, что сказали местные хуторяне, наблюдавшие все это из кустов: "Гляди, холера, какой казак!".

Двинулись по лесной тропе. Я - впереди, а слева и на полкорпуса лошади сзади - сопровождающий с погонами подпоручика. Строго уставная субординация… Временами слышу негромкое: "Прошу пана влево… прошу пана вправо". Наконец выехали на поляну. Вижу - хутор. Фамилия хозяина осталась для меня неизвестной. Знаю, что это был один из хуторов, называемых Докудовскими, - в районе большой деревни Докудово.
Tags: Армия Крайова, Беларусь, Германия, Гурген Мартиросов, Польша, СССР, война, партизаны, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments