elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Снова о Гротендике

http://traveller2.livejournal.com/391542.html"Александр Гротендик: начало истории"
Оригинал взят у traveller2 в Снова о Гротендике
Карьера Гротендика в математике длилась всего 20 с небольшим лет. За это время Гротендик доказал несколько фундаментальнейших утверждений, например, обобщенную теорему Римана-Роха, и ввел много общих фундаментальных понятий. При этом, он шел своим путем. В конце его математической карьеры, коллеги Гротендика смотрели на него как на чудака - гениального математика, типа Григория Перельмана, и его недолюбивали. Но об этом в свое время. А пока...
Пока вернемся к Александру Гротендику (в семье его называли Шуриком), которого мы оставили в лагере Риекро́ (Rieucros). В местном лицее ему часто приходилось драться с учениками, которые считали его оккупантом, не зная, что его родители были антифашистами. Однажды он даже сбежал из лагеря, решив добраться до Гитлера и убить его (узнаем характер отца, не так ли?), но к счастью это ничем не кончилось.
Когда Шурик попал в детский дом в городе Шамбо-на-Линьоне (Chambon-sur-Lignon), возглавляемый благотворительной организацией «Швейцарская помощь», он поступил в Севеннский колледж (Collège Cévenol). Уже тогда его математические способности резко отделили его от других учеников.
После поражения Германии Ханка разыскала сына; они переехали в Монпелье, где Александр поступил в местный университет. Я много раз бывал в университете Монпелье, когда-то его слава гремела по всему Провансу, но к тому времени о котором идет речь, вся интеллектуальная жизнь переместилась в Париж.
Семья жила в нищете. Вот что пишет сам Гротендик:
"Между 1945 и 1948 годами мы с матерью жили в маленькой деревушке Мераргю (неподалеку от Вераргю), затерянной среди виноградников, в десяти километрах от Монпелье. (Мой отец погиб в Освенциме в 1942 г.) Чтобы сводить концы с концами, я участвовал каждый год в сборе винограда, а после из того, что было забыто на лозе, делал вино, которое и продавал кое-как (кажется, в нарушение действовавших тогда законов). Кроме того, рядом был сад, который, хоть никто за ним и не ухаживал, в изобилии поставлял нам фиги, шпинат и даже (под конец) помидоры, посаженные любезным соседом на острове в море великолепных маков. То была красивая жизнь, но не без ям на дороге - когда нужно было заменить оправу очков или ботинки, изношенные до нитки. К счастью, моя мать, ослабленная и больная вследствие долгого пребывания в лагерях, имела право на бесплатную медицинскую помощь. У нас ни за что не достало бы денег на лечение…"



" Когда я приступал к [математической проблеме о теории меры], семнадцати лет от роду и едва закончив лицей, то думал, что работа займет несколько недель. Я застрял на три года. В итоге я умудрился даже завалить в конце второго курса экзамен по сферической тригонометрии (с «углубленным астрономическим уклоном», sic!) из-за дурацкой ошибки в счете. (Я никогда не был особенно силен в вычислениях, с тех пор как вышел из лицея…) В связи с этим мне пришлось, чтобы закончить свой диплом, остаться на третий год в Монпелье вместо того, чтобы тотчас же ехать в Париж - только там, как меня уверяли, мне выпадет случай повстречать людей, которые были бы в курсе всего реально происходящего в математике."

Профессор, читавший матанализ Шурику в университете Монпелье, месье Сула, сказал Шурику, что математика уже практически завершённая наука, а последние великие открытия в ней сделал Анри Лебег. Содержание работ Лебега мсье Сула по-видимому не знал, книг не было.

Зеленый студент Гротендик самостоятельно пришёл к основным понятиям теории меры и интеграла Лебега. Со своей огромной рукописью на эту тему Шурик и прибыл в Париж в 1948 году.



"Двадцати лет от роду, оказавшись в незнакомом Париже, я уже знал, что я - математик, что я творю математику. Несмотря на ошеломляющее впечатление, которое произвел на меня с первых же шагов огромный математический мир, по сути я чувствовал себя полноправным его обитателем."



Уже упомянутый Сула рекомендовал Гротендику обратиться к своему учителю, знаменитому математику Картану. Гротендик не знал, что Картанов-математиков было двое — Эли Картан, которому было уже под 80, и его сын Анри, активно работающий математик, который тогда вёл в Высшей нормальной школе свой знаменитый семинар. Поэтому он отправился на семинар Анри. Когда Гротендика спросили, чем он занимался в Монпелье, он рассказал о своих работах по теории меры. Увидев, что он совершил открытие (пусть и сделанное ранее Лебегом), Анри Картан ввел его в математическую тусовку Парижа.

Лоран Шварц предлжил ему 6 возможных проблем в качестве тем для диссертации. К нужному сроку все они были полностью решены Гротендиком. Наиболее важная из них и стала его диссертацией, которая в 1955 году вышла в виде монографии и переиздавалась несколько раз.

Тут у Гротендика возникли трудности с получением постоянной работы: он был апатридом - лицом без гражданства; при получении гражданства он подлежал бы призыву в армию, чего он хотел избежать из-за своих пацифистских взглядов. Несколько лет он прокантовался в Америках (Южной, в Бразилии, и Северной, в США).

В 1956 году Гротендик возвращается в Париж, и становится постоянным сотрудником CNRS и членом математического "Козьмы Пруткова", группы Бурбаки. Здесь я позволю себе сделать небольшое отступление.

Когда я поступил на Физтех, я думал, что стану профессиональным математиком. Математика казалась мне самой чистой из всех наук. Как раз в это время работы Бурбаки появились в русском переводе. Я стал их читать и понял, что эти книги не только мне непонятны, но просто отталкивающи. Так я пошел в теорфизику. По-видимому, математика (по крайней мере, математика типа Бурбаки) не соответсвовала моей душевной организации - уж очень я не любил строгие абстрактные доказательства.

В 1958 году, когда Леон Мочан создал IHES (http://traveller2.livejournal.com/389843.html), Александр Гротендик и Жан Дьедонне стали еги первыми сотрудниками. Вот опять цитата из Гротендика:

"В те памятные годы, когда IHES еще только зарождался как научная организация, Дьедонне и я были единственными его членами. Мы вдвоем обеспечивали ему аудиторию в научном мире: Дьедонне издавал «Математические записки» (первый том вышел в 1959 г., на следующий год после того, как Леон Мочан основал IHES), а я проводил «Семинары по алгебраической геометрии». Положение института в первые годы его существования было весьма ненадежно: не было ни постоянного источника средств (IHES держался тогда лишь щедростью нескольких компаний-меценатов), ни помещения - если не считать зала, который нам (с видимой неохотой) предоставляла на дни семинара Fondation Thiers в Париже{90}. Я чувствовал себя, вместе с Дьедонне, как бы «научным соучредителем» IHES и всерьез собирался до конца своих дней трудиться под сенью нашего института. Я просто жил его жизнью …"

Александр Гротендик в IHESе. Крайний слева Жан Дьедонне.



"… Из всех математиков, которых я знал, у Дьедонне дар проявлялся особенно ярко. Его восторг был необычайно заразителен - и, наверное, сила его восхищения была действеннее, чем у других…"

Жан Дьедонне




Александр Гротендик проработал в IHESе до 1970 года, превратив его наверное в самый известный математический центр в мире.
А потом вдруг все бросил и ушел в затворники… Почему?
Tags: Александр Гротендик, наука, судьба, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments