elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Диктатура профессуры (ч.1)

http://www.kommersant.ru/doc/692121
80 лет назад, в 1926 году, к власти в Португалии пришли военные. Это можно было бы назвать очередным военным переворотом, если бы путчисты не позвали управлять государством Антониу Салазара — скромного профессора, прежде не имевшего политических амбиций. Салазар сумел навести порядок в стране и наполнить ее казну, благо цены на минеральные ресурсы были высоки. Однако его попытка превратить Португалию в великую державу окончилась крахом.

"Кто такой сеньор Салазар?"
Антониу ди Оливейра Салазар, которому было суждено стать самым успешным и самым противоречивым диктатором в португальской истории, родился 28 апреля 1889 года в семье небогатого трактирщика неподалеку от селения Санта-Комба, которое было захолустьем даже по португальским меркам. В то время Португалия была тихим патриархальным королевством с отсталой промышленностью, со слабой армией и беспомощным флотом. Однако амбиции Португалии значительно превосходили ее скромный статус. Все дело было в героическом прошлом этой страны, которая в XV-XVI веках была могущественной морской державой. В наследство от той блестящей эпохи португальцы получили помимо приятных воспоминаний обширные, но почти бесполезные колонии в Африке — Анголу и Мозамбик, а также несколько небольших территорий по всему свету, такие как Гоа на побережье Индии и Макао на побережье Китая. Колонии эти поставляли в Европу сырье и сельхозпродукцию и были предметом гордости португальцев. В те времена владение колониями считалось признаком великодержавности, и многие надеялись, что благодаря заморским землям Португалия однажды снова превратится во владычицу морей. "Кто знает,— писала тогда одна из лиссабонских газет,— может быть, Лиссабон, когда-то вытеснивший Венецию, затмит и Лондон?" Однако Лондон такая перспектива совершенно не устраивала, и в 1890 году Британия, которая считалась союзником Португалии, потребовала от Лиссабона прекратить экспансию в тропической Африке и очистить ряд оккупированных территорий. Португалия была вынуждена подчиниться, и с тех пор португальское общество было уверено в том, что союзникам доверять нельзя, что страна должна идти своим уникальным путем и что государственная власть в стране устроена не лучшим образом. Незаметно для себя Португалия входила в период войн и революций.
Юный Салазар был настоящей радостью для своих родителей. Он прилежно учился в духовной семинарии, был послушным сыном и примерным подданным короля. Обучение Салазару оплачивал помещик, который покровительствовал его отцу, и, когда пришло время выбирать будущую профессию, богатый благодетель без колебаний оплатил юноше учение на юрфаке Коимбрского университета — старейшего и весьма престижного вуза страны. В отличие от многих студентов, живо интересовавшихся политикой, Салазар всецело отдавался учебе, но вскоре политика вышла на первые роли в жизни каждого португальца. 1 февраля 1908 года анархисты застрелили короля Карлуша I и его сына Луиша Филиппе, а в 1910 году португальскую монархию сменила республика. Однако страна была совершенно не готова к свалившейся на нее свободе, и вскоре политическая жизнь республики превратилась в хаос. По крайней мере с 1910-го по 1926 год в стране сменилось девять президентов, 44 премьер-министра и три диктатора, что давало повод зарубежной прессе писать язвительно о "Португалии с ее еженедельными переворотами". Населению пришлось несладко, поскольку за те же годы стоимость жизни выросла в 30 раз, а зарплата — только в 4,5 раза. В этой обстановке и сложились политические взгляды Салазара, который, как и многие его соотечественники, считал, что Португалия должна идти собственным путем и что демократия к этому пути не имеет никакого отношения.
       Еще на первом курсе Салазар вступил в кружок христианской молодежи и был замечен вождями католической партии, причем юноша отстаивал свои взгляды с такой страстью, что о нем говорили: "Если бы он не был католиком, то наверняка стал бы анархистом". И все же учеба была для него куда более важным делом, чем политика. На выпускных экзаменах Салазар заработал 19 баллов из 20 возможных и был принят на работу в Коимбрский университет в качестве преподавателя политэкономии.
       Салазар не был популярным лектором, показав себя хоть и убедительным, но скучным оратором. Не был он и сильным ученым, так как никаких оригинальных концепций не предлагал и серьезных исследований не вел. И публичным политиком его нельзя было назвать, поскольку Салазар питал глубокое отвращение к парламентской форме борьбы и шумным митингам. Правда, в 1918 году он согласился баллотироваться в парламент от католической партии, и даже был избран, но, побывав лишь на одном заседании, поспешно сдал мандат, решив, что "говорильня" — не для него. Это был скромный, замкнутый и, как многим казалось, закомплексованный человек. Как-то коллега Салазара вошел без стука в его комнату в преподавательском общежитии, чем привел хозяина в крайнее смущение: "Но ведь я мог переодеваться!" Как бы то ни было, для большинства знакомых Салазар оставался загадкой. Один из его тогдашних товарищей впоследствии вспоминал: "Я никогда не видел, чтобы в одном человеке было столько противоречий. Ему нравилась компания женщин и их красота, но он вел жизнь монаха. Скептицизм и страсть, гордость и скромность, недоверчивость и доверие, обезоруживающая доброта и неожиданное жестокосердие — все это было в нем одновременно".
Отношения с женщинами вообще не складывались. Став молодым преподавателем, он взялся обучать дочь своего благодетеля-помещика, в которую и влюбился. Мать девушки, заметив странности в поведении учителя и ученицы, выставила Салазара за дверь, разбив его сердце, как оказалось, навсегда. Он так и не женился и всю жизнь чурался близких отношений с дамами. Единственной женщиной, которой он всецело доверял, была его экономка Мария, которая, по общему мнению, заменяла ему мать. Если же добавить, что доктор Салазар никогда не курил, почти не употреблял спиртного и был равнодушен к искусству, можно заключить, что окружающие считали его законченным занудой. Именно зануда и пришел к власти в Португалии, после того как яркие политики довели ее до полного отчаянья.
       Весной 1926 года группа офицеров во главе с генералом Мануэлем Гомешем да Коштой совершила государственный переворот под лозунгом "наведения порядка в стране", распустила парламент и запретила политические партии. Офицеры точно знали, как захватить власть, но абсолютно не представляли, как управлять страной, поэтому путчистам срочно потребовались специалисты без политического прошлого. Однако найти образованного человека, который в бурные годы республики ухитрился никак себя не проявить, было довольно тяжело. Вскоре, однако, взбудораженная общественность услышала первые имена. В июне генерал Гомеш да Кошта дал интервью известному лиссабонскому журналисту, и, в частности, сказал: "В новое правительство войдут лучшие люди из тех, кого можно сейчас найти. Министром финансов будет человек из Коимбры по имени Салазар. Все о нем хорошо отзываются. Вы знаете, кто такой сеньор Салазар?" Журналист не знал, как не знало и большинство португальцев. Вскоре удивленный Салазар прибыл в Лиссабон, чтобы взяться за работу, но поработать ему в тот раз не пришлось. Профессор на одном из первых заседаний правительства потребовал для себя полной власти над бюджетом всех министерств и ведомств и, получив отказ, осведомился: "Когда ближайший поезд на Коимбру?" Оказалось, что поезд будет через два часа, и Салазар немедленно уехал в свой университет. Никакая власть, кроме абсолютной, его не устраивала.
Профессура закона
Поскольку у хунты отсутствовали экономическая и политическая программы, выровнять ситуацию в стране не удалось ни в 1926-м, ни в 1927 году. В 1928 году Гомеша да Кошту сменил генерал Антониу Кармона, который и попросил Салазара вернуться. Тот, по его собственному утверждению, принял власть не без колебаний: "Мне было страшно. Я предвидел возможность неудачи. Представьте, если бы я не сумел привести финансы в порядок, что бы обо мне подумали мои студенты?" И все же, когда Кармона предоставил ему полную власт0ь над всеми доходами и расходами в стране, профессор согласился и взял в университете академический отпуск. С тех пор в течение сорока лет Салазар ежегодно лично доставлял ректору прошение о продлении академического отпуска.
       Прежде всего новый министр финансов установил режим финансовой диктатуры. Отныне бюджеты всех ведомств сводились в консолидированный бюджет, в котором расходы не должны были превышать доходов. Местные власти тоже обязывались перейти на бездефицитный бюджет. Простое введение финансовой дисциплины оказалось чрезвычайно действенной мерой. По крайней мере, уже в 1929 году хронический бюджетный дефицит сменился профицитом — в период по 1939 год он составил в совокупности порядка £20 млн, что для нищей Португалии было золотым дождем. Другим принципом салазаровской политики являлось "промышленное кондиционирование", то есть меры по предотвращению конкуренции. Теперь без государственной лицензии предприниматель не имел никаких перспектив. Мелкий бизнес, естественно, страдал, зато те, кто был в состоянии раздавать взятки чиновникам, могли радоваться отсутствию конкурентов.
       За несколько лет португальский эскудо окреп, превратившись в одну из самых стабильных валют мира, национальный долг сократился. Отсутствие новых долгов было особенно приятно для португальцев, поскольку союзники-англичане не раз предлагали свои транши в обмен на португальские колонии. Колонии же оставались священной коровой португальской политики, и Салазар, обещавший не допустить "распродажи Анголы международному капитализму", оказался в роли защитника национальной идеи.
       Благодаря экономическим достижениям популярность Салазара стремительно росла, и вскоре профессор развернулся в полную силу. Салазар выдвинул концепцию строительства "корпоративного государства", которое, по его мнению, как нельзя лучше соответствовало традициям португальского народа. В ту пору такое государство уже было построено в Италии Бенито Муссолини, портрет дуче красовался на рабочем столе Салазара, но считалось, что Португалия идет своим, исключительным путем. В теории в "корпоративном государстве" граждане делились не на классы и партии, а на корпорации, в которые группировались по несколько предприятий из одной отрасли. Корпорации эти, объединявшие предпринимателей, менеджеров и рабочих, должны были контактировать друг с другом и при посредничестве государства решать вопросы хозяйственной и политической жизни. Однако далеко не все в Португалии готовы были отказаться от традиционного парламентаризма, и Салазару пришлось создать собственную партию, дабы никаких других партий больше не существовало. В 1930 году неутомимый министр создал Национальный союз, который официально считался "организацией единства всех португальцев", а на деле объединял чиновников, военных, предпринимателей и политиков, готовых поддержать любые начинания Салазара. Национальный союз так никогда и не стал массовой организацией вроде фашистской партии Муссолини или НСДАП Гитлера, но в условиях всеобщей политической апатии этого и не требовалось. В том же 1930 году Салазар укрепил вертикаль власти, издав "Колониальный акт", по которому все заморские территории были лишены самоуправления, а губернаторы были поставлены в полную зависимость от центрального правительства. В 1932 году Салазар занял пост премьер-министра, и строительству "корпоративного государства" уже ничто не могло помешать.
       В 1933 году Салазар провел референдум, на котором была принята новая, "корпоративная" конституция, причем "за" проголосовали более 700 тыс. избирателей, а "против" — всего 6 тыс. Отныне в Португалии устанавливался новый политический строй под названием Новое государство. Как и обещал премьер, повсеместно были созданы отраслевые корпорации, или гремиу, которые контролировали распределение ресурсов между предприятиями, цены и т. п., причем сами гремиу становились юридическими лицами. Естественно, далеко не все предприниматели хотели объединяться, но им приходилось это делать под страхом потери лицензии.
Был созван и парламент — Национальная ассамблея,— на выборах в который победила единственная партия — Национальный союз. Лояльность ассамблеи дополнительно гарантировалась тем, что возглавил ее однокашник Салазара в Коимбрском университете Мариу де Фигейреду. Вскоре вокруг Салазара сплотилась группировка "коимбрских", объединявшая профессоров и выпускников славного университета. Так, пост министра-президента (главы канцелярии премьер-министра) занял коимбрский профессор Марселу Каэтану, а коимбрский выпускник кардинал Мануэль Сережейра стал кардиналом-патриархом Лиссабона и фактическим главой католической церкви на территории Португалии. Вообще, дружба с церковью принесла новому режиму немалые дивиденды. Именно Сережейра раскрутил историю крестьянских девочек из деревни Фатима, которым якобы явилась сама Дева Мария и тем самым подтвердила роль португальцев как народа-богоносца. Сам Салазар гордился тем, что его правительство являлось самым просвещенным в мире,— действительно, "коимбрским" при нем традиционно принадлежала половина министерских портфелей и немалое число других высоких постов.
      
Вольфрамовая игла
Между тем на Европу надвигалась очередная мировая война. Во время гражданской войны в Испании режим Салазара безоговорочно поддержал Франко, открыв португальские порты для немецких и итальянских кораблей с грузами для мятежников и послав франкистам подкрепление — несколько тысяч добровольцев. За что получил в подарок от Гитлера новейшие самолеты "Юнкерс". Однако после начала второй мировой войны диктатор стал вести себя осторожнее. Положение Португалии теперь было более чем двусмысленным. С одной стороны, ни у кого не вызывало сомнений, что режим Салазара весьма близок к фашизму. С другой — Португалия была традиционным союзником Англии, и союзного договора между ними никто не отменял, хотя союзный договор с Испанией тоже был, а Франко находился в теплых отношениях с Гитлером. Салазар решил проблему ловко и изящно — объявил, что Португалия остается союзницей Великобритании, но в войне будет придерживаться строгого нейтралитета.
Статус нейтральной державы принес Португалии не только мир, но и немалый доход из-за роста цен на минеральное сырье. Главным богатством страны оказались самые большие в Европе залежи вольфрама, необходимого для производства высококачественной стали. В Европе его добывали только в Швеции и Португалии, но шведские запасы составляли лишь десятую часть португальских. Германии португальский вольфрам был жизненно необходим, но и Англия была готова скупить его на корню, лишь бы он не достался немцам. И Салазар этим грамотно воспользовался. В результате, если в начале 1941 года за тонну вольфрама давали £1250, то к концу — уже £6 тыс. В стране началась вольфрамовая лихорадка. Крестьяне, забросив участки, брались за кирки и шли добывать драгоценную руду. Появились сотни нелицензированных старательских артелей, расцвела контрабанда, поскольку ту же самую тонну вольфрама в соседней Испании можно было продать за £7 тыс. По стране рыскали английские и немецкие торговые агенты, скупая все до последней вольфрамовой пылинки, что еще больше взвинчивало цены. Как следствие, золотовалютные резервы стали расти как на дрожжах. Если в 1938 году золотой запас Португалии оценивался в $63,3 млн, то в 1946 году в лиссабонских сейфах было золота уже на $438 млн.
       Деньги зарабатывались не на одном вольфраме. По свидетельству современников, Португалия в годы войны превратилась в гигантский черный рынок. Заезжий англичанин писал: "Для путешественника из воюющей страны Португалия выглядела как великолепный оазис мира и процветания: здесь не отключали электричество, не распределяли еду по карточкам, магазины были набиты продовольствием и роскошью для тех, у кого были деньги... Здесь было настоящее столпотворение шпионов всех воюющих государств (по большей части мнимых)".
       Однако у процветания была и другая сторона — салазаровские корпорации действовали вопреки идеалам Нового государства. Уже в 1943 году одна из правительственных газет била тревогу: "Продовольственные товары исчезают именно тогда, когда ими начинают заниматься 'органы экономической координации'... Надо наконец доказать на практике, что корпоративные организации существуют не для того, чтобы мешать людям жить". Страну поразила коррупция, и самым выгодным средством обогащения становилась близость к власти. Так или иначе, наибольшего успеха в годы войны добилась корпорация CUF, президентом которой был брат министра внутренних дел. Поглощениям, затеянным CUF, было невозможно противостоять, и к концу войны эта структура контролировала 10% экономики страны. Внезапно нахлынувшее богатство быстро развратило режим и подорвало веру населения в своего лидера. Но Салазар сумел удержать власть и после войны.
Tags: "Новое государство", Португалия, государство, история, политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments