elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Диктатура профессуры (ч.2)

Африканские страсти
В первые послевоенные годы казавшееся незыблемым положение премьера стало шатким, и Салазар даже пообещал провести свободные выборы и уйти в отставку. В отставку он, разумеется, не ушел, а выборы провел через два месяца после обещания, так что ни одна партия не смогла составить конкуренцию Национальному союзу. Через несколько лет общество остыло, и в стране воцарилась прежняя атмосфера застоя.Были и внешнеполитические успехи. Салазар взял курс на интеграцию в международные институты и добился того, что его страна была принята в НАТО, а затем, в 1955 году, и в ООН, куда ее упорно не пускал СССР, считавший режим, притеснявший коммунистов, фашистским. Но членство в международных организациях, как оказалось, имеет свои минусы. В 1950-е годы в мире развернулся процесс деколонизации, который активно поддерживали постоянные члены Совета безопасности ООН — США и СССР. Французские, британские и португальские колонии представляли большой интерес для лидеров биполярного мира. В Анголе, например, к тому времени активизировалась добыча алмазов, а с 1957 года из этой колонии стали вывозить железную руду, что оказалось даже выгоднее алмазной торговли.
Британия и Франция мучительно распускали свои колониальные империи, а в Лиссабоне об этом даже не думали, поскольку колонии как раз начали давать существенную прибыль. К тому же всеобщий отказ от колониализма воспринимался лиссабонским официозом как залог грядущего торжества португальского великодержавия. Одна из официальных газет, например, писала, что, пока другие империи "находятся в процессе саморазрушения", Португалия вот-вот займет подобающее место под солнцем: "Нам будет принадлежать руководство новым миром, возможно, очень близким по своей структуре к той империи... о которой мечтали наши предки".
На вооружение была взята геополитическая доктрина "лузо-тропиканства", согласно которой португальцы (или, по древнему названию, лузитанцы) имеют особую мировую миссию и вместе с бразильцами составляют ядро особой цивилизации, которую характеризуют отказ от индивидуализма, капиталистического стяжательства и расизма, а также наличие высокой христианской духовности.
Салазар задумал грандиозный стратегический союз с Бразилией. Диктатору удалось найти общий язык с бразильским президентом Жоао Кафе Фильо, и в 1955 году был подписан договор о дружбе, имеющий целью создание в будущем "лузо-бразильского сообщества". Предполагалось, что Бразилия получит доступ в португальские колонии, а Португалия получит доступ к неограниченным человеческим и природным ресурсам южноамериканского гиганта. Казалось, до возрождения португальского могущества было рукой подать.
Первые удары по португальскому великодержавию были нанесены в 1960 году, когда президентом США был избран Кеннеди, слывший принципиальным антиколониалистом, а в Бразилии к власти пришел Жуселину Куличек, который считал "лузо-бразильский" союз утопией. "Тропиканский" проект пошел насмарку, и стареющему Салазару оставалось ворчать: "Меня обвиняют в том, что я проиграл выборы в Соединенных Штатах и Бразилии".
Чем сильнее становилась международная изоляция, которую устроили Португалии из-за ее упорного нежелания предоставить независимость колониям, тем активнее вели себя оппозиционеры внутри страны. Путчи в Португалии случались и прежде — к примеру, в 1937 году попытку переворота предпринял министр обороны,— но теперь они всякий раз оказывались опереточными. Так, в 1959 году Салазару со всем правительством пришлось прятаться от путчистов в казармах национальной республиканской гвардии. Лишь через много лет стало известно, что гвардейцы тоже были участниками заговора и не арестовали Салазара по абсолютно непонятной причине. В январе 1961 года случилась новая оперетта: группа заговорщиков, спрятав оружие в гробу с предполагаемым покойником, захватила португальский круизный лайнер "Санта Мария", чтобы угнать его в ангольскую Луанду. В итоге террористы решили плыть в Бразилию, где местные студенты-радикалы в складчину оплатили их долги корабельному бару (заговорщики были идейными левыми и не желали уподобляться обычным бандитам). Но и Луанда не осталась без событий. Поскольку, ожидая прихода захваченной "Санта Марии", в город съехались журналисты со всего мира, местные негритянские повстанцы устроили вылазку, обстреляв несколько административных объектов. Между тем Индия в том же 1961 году аннексировала Гоа и другие португальские колонии.
После нападения в Луанде в Анголе началась кровопролитная война между сторонниками независимости и португальской армией. На первых порах она была достаточно популярна в Португалии, и правительственная пресса с успехом призывала "давить шакалов". Власти демонстрировали публике пленных наемников, говоривших только по-французски, сообщали, что порядок почти восстановлен, что боевики выдавлены на территорию Конго, что их осталось не больше 5-6 тысяч, но война все не кончалась, и количество гробов из Анголы не уменьшалось. Желая умиротворить аборигенов, правительство принялось закачивать деньги в ангольскую экономику. Так, если до войны на Анголу тратили порядка £60 млн в год, то после начала войны — от £100 млн. В джунглях строились асфальтовые дороги, электростанции, осушались болота, но добиться мира никак не получалось. Мировое сообщество при этом было явно не на стороне Португалии — ангольские алмазы и железо интересовали слишком многих. Когда же в 1967 году в Анголе нашли нефть, шансы удержать под контролем столь лакомый кусок стали еще меньше. Рассказывают, что Салазар, услышав об ангольской нефти, воскликнул в сердцах: "Только этого нам не хватало!" Мозамбик вскоре тоже восстал, и все большее число португальцев стало понимать, что империю не сохранить.
Чем больше появлялось несогласных в Португалии, тем агрессивнее реагировал режим и тем больше проблем валилось на его голову. Несмотря на то что смертную казнь в стране давно отменили, население было запугано террором тайной полиции ПИДЕ и тяжелыми условиями содержания в КПЗ и тюрьмах. И тут свое слово сказали международные правозащитные организации: в 1961 году была основана "Международная амнистия", первым делом которой стало участие в судьбе двух португальских студентов, осужденных на семь лет за то, что они публично подняли тост за свободу. С тех пор режим Салазара попал в список одиозных диктатур, а идеи Нового государства находили все меньше сторонников. К тому же устойчивое экономическое развитие, которое Салазар обеспечил стране, перестало устраивать португальцев, успевших познакомиться с транзисторами, телевидением и другими прелестями цивилизации. Все большее число жителей Нового государства мечтало об интеграции в общий рынок, а Салазар продолжать настаивать на уникальности португальского пути.
Правление Антониу Салазара завершилось так же неожиданно, как и началось. В 1968 году престарелый диктатор упал со стула и так сильно ушиб голову, что президент страны, ранее бывший его послушной марионеткой, отправил старика в отставку. Салазар был помещен в больницу, но его политическая жизнь не закончилась. Министры продолжали приходить к нему с докладами и даже устраивали заседание кабинета у его койки. При этом сам Салазар даже не подозревал, что находится в отставке, поскольку никто из его вчерашних подчиненных так и не решился ему об этом сказать.
Салазар умер 27 июля 1970 года, но режим, возглавляемый верным "коимбровцем" Марселу Каэтану, продержался еще четыре года. В 1974 году Новое государство рухнуло после очередной попытки переворота, на сей раз успешной. Жители Лиссабона встречали победоносных путчистов цветами, и переворот вошел в историю как "революция гвоздик". Или просто "цветная революция", после которой Португалия взяла курс на европейскую интеграцию.
КИРИЛЛ НОВИКОВ
24.07.2006
фото здесь http://www.kommersant.ru/doc/692121
Tags: "Новое государство", Португалия, государство, история, политика, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments