elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Большая русская стратегия (2)

Оригинал взят у very_naive в Большая русская стратегия 2
Этот период в истории России был уникальным в нескольких отношениях. В западной историографии почти аксиомой считается (эту идею культивируют и сами русские), что Россия всегда была в обороне, окружена врагами, реальными и воображаемыми, и что создание огромной империи, распростершейся на 11 часовых поясов, было результатом необходимости защищаться от посягательств злонамеренных соседей. Это, конечно, верно, что вторжение монголов, крымских татар и тевтонских рыцарей, а затем создание польско-литовской империи, создали в Москве, расположенной в центре, психоз окружения, возросший в Смутное время, которое последовало за попыткой Ивана IV разорвать это окружение в его кампаниях против Ливонии, Казани и Астрахани. Верно также и то, что подъем Германии и Японии в конце девятнадцатого века, который проходил в контексте вековой холодной войны с Британией, возобновил старые страхи окружения, на которых Сталин в 1930-ых будет подстегивать энтузиазм своих соотечественников в пятилетках.
Это всё правда, как правдой является и то, что центральное положение Москвы было идеальным расположением для того, чтобы запустить мощный глубокий процесс уничтожения региональных гегемоний Швеции, Польши и Османской Турции и заменить их собственной гегемонией в Хартленде.
Алистер Джонстон в своем исследование китайской «стратегической культуры» утверждает, что гуманитарии всегда были слишком готовы принять за чистую монету традиционное центральное положение конфуцианства Мэн-цзы, что доброжелательный Китай всегда основывался на приспособлении и миротворчестве в соответствии с мировоззрением, которое помещает Китай в центре вселенной, когда они выполняли обзор насильственных и агрессивных стратегий, которые часто доминировали в имперском мышлении.
Период, рассматриваемый в этой книге, также требует нового видения. Оно свидетельствует о подъеме уверенной в себе России, которая разработала долгосрочную наступательную стратегию – не ответ на непосредственную угрозу, потому что ни одна из сил, которые угрожали русскому ядру в прошлом, не была в состоянии угрожать ему в восемнадцатом веке – она руководствовалась собственным экспансионистским стремлением в бассейнах Балтийского моря, Черного моря и Каспия. Это не Карл XII объявил войну России, а Петр I объявил войну королю. Только наполеоновская Франция может быть описана как явный враг, хотя даже конфликт 1812 года лучше всего может быть рассмотрен как столкновение двух наступательных стратегий борьбы за контроль над Центральной Европой. Здесь нет русофобии. Русские расширяли свою сухопутную экспансию параллельно тому как это делали европейцы, с теми же упорством и жестокостью. Русские, как и их европейские братья, были на подъеме в восемнадцатом веке и были не большей угрозой, чем европейцы для объектов своих амбиций.


Этот период был уникальным и в других отношениях. Он свидетельствовал о появлении правящей элиты и правящего класса, который кристаллизовался в период царствования Петра под руководством дома Романовых, которые были связаны с крепостным правом, вместе с ним поднимались и вместе с ним падали. Этот период был отмечен устойчивым экономическим ростом, который поставил Россию в число великих экономических держав того времени и создал ощущение конвергенции с экономикой Побережья (Coastland), оставляя скрытыми от современников глубокие структурные недостатки, которые останутся невидимыми до 1831 года. Этот период также свидетельствовал об усилении оригинальной внешней политики действительно континентального масштаба, вдохновляемой политикой степи, в которой Москва-Петербург смотрели на государства и пограничное население Хартленда от Ботнического залива до Иртыша, на столь многочисленных клиентов, которым царское правительство давало свое покровительство взамен на их готовность служить имперским интересам.
Наконец, к этому периоду относится строительство мощной армии, способной одерживать победы независимо от того, где она воевала: против татар, турок и персов, шведов, поляков, пруссаков. Ее единственное поражение после 1700 года было на реке Прут в 1711 году и в 1805-1807. Это был, по сути, больше унижения, чем серьезные поражения. Как результат, империя породила ощущение непобедимости, усиленное культом грубой военной силы, сосредоточенной в Петербурге, построенном среди болот неукротимой волей царя и главнокомандующего, для которого безжалостность в выборе средств служила видением империи, чья воля должна быть непреодолима среди клиентов, где бы то ни было. Такого положения Россия не имела никогда до царствования Петра и не будет иметь в течение имперского периода после царствования Николая I.
Tags: Россия, география, государство, история, политика
Subscribe

  • Убийственный Париж (3)

    В ответе на вопрос, кем, собственно говоря, был Гросувр, заключается и ответ на вопрос, как он погиб. Но ответить на него так же непросто. Серый…

  • Убийственный Париж (2)

    В годы оккупации домом номер 205 по бульвару Мальзерб владел человек, чье имя французы произносят: Жозеф Жуановичи или Жоановичи. Как звучало оно в…

  • Убийственный Париж (1)

    https://seance.ru/articles/ubiystvenniy-parij/ Михаил Трофименков Но однажды, двадцать с лишним лет назад, я купил в Париже книжечку автора, о…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments