elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Хенрик Добжаньский (ч.2)

Оригинал взят у m1kozhemyakin в ПЕРВЫЙ ПАРТИЗАН ВТОРОЙ МИРОВОЙ

В конце ноября 1939 г. майор «Хубаль», раздраженный деструктивной позицией подпольного командования, с присущим ему авантюризмом перешел на него в контрнаступление. Сменив форму на щегольской охотничий костюм и скрыв внешность густой бородой (которая впоследствии станет для него своего рода визитной карточкой), он в сопровождении капитана Коленкевича нелегально прибыл в Варшаву и добился встречи с генералом Крошевичем-Токаржевским («Торвидом»). Беседа состоялась на конспиративной квартире 18 ноября и закончилась полной победой Добжаньского. Убежденный его аргументами и волей к борьбе, подпольный генерал сам окреп духом и поддержал идею партизанской борьбы. Майор «Хубаль» получил приказ накапливать силы и вооружение к массовому выступлению весной 1940 г. и получил статус командующего округом «Кельце». 24 ноября он благополучно вернулся в свой отряд.
Однако радикализация борьбы явно не устраивала подпольных генералов Польши. Вскоре в результате интриг Лондонского польского правительства в изгнании генерал «Торвид» был отстранен от командования и направлен на Западную Украину, где его в марте 1940 г. схватило НКВД. Новый главнокомандующий ZWZ генерал С.Ровецкий («Грабица») сместил «Хубаля» с поста и в очередной раз приказал ему расформировать отряд. «Бешеный майор» парировал в своем замечательном стиле. «Никакого «Грабицы» я не знаю и знать не желаю, - ответил он. - В задницу такие приказы, и в будущем их принимать не буду» («Zadnych Grabiców nie znam i znać nie chcę. Rozkazy takowe mam w dupie i na przyszłość przyjmować nie będę»). А затем, подобно одному из наиболее колоритных персонажей польской классической литературы пану Кмицицу, приказал своим уланам плетьми гнать эмиссаров Ровецкого в одних подштанниках до ближайшего немецкого поста, недвусмысленно намекнув тем на тесные контакты «этих мерзавцев-генералов» с оккупантами.
Таким образом, зимой 1939-40 гг. майор «Хубаль» оказался фактически один против всех, и главной его заботой было сохранить кадры отряда до весны.




За исключением нескольких пропагандистских акций (например, появления его бойцов в полной форме на Рождественской мессе в костеле Опочны) и периодических бескровных перестрелок с германскими и польскими полицейскими патрулями, никаких серьезных действий не предпринималось. В то же время заметно активизировались меры, принимавшиеся против партизан Добжаньского германскими оккупационными властями. При условии, что Свентокшижские леса в зимний период из-за снежных заносов слабо проходимы для войск, наряду с поиском патрулями, организованным комендантами, «гестапо» стало активно прибегать к агентурным методам, пытаясь заслать своих агентов в ряды гражданских помощников «Хубаля» или перевербовать его людей. Чувствуя, как сжимается вокруг него кольцо, в январе-феврале 1940 г. майор Добжаньский был вынужден регулярно уводить отряд с одной стоянки на другую, а контакты с местными жителями ограничил несколькими особо проверенными лесничими и ксендзами. Однако ему все же удалось вновь скрыться от противника, уведя отряд в глухое местечко Галки Кщоновские (Gałki Krzczonowskie), и даже развернуть его к началу весны до 30 человек за счет добровольцев (в том числе ксендз Людвиг Муха, ставший капелланом отряда) и вернувшихся из отпуска бойцов.
В Галках Кщоновских «Хубаль» пробыл около 6 недель – вплоть до середины марта. Там, защищенный весенней распутицей и массовой переброской германских войск из Польши на Запад, он преступил к реализации своего плана создания крупного партизанского формирования. Задействовав сеть своих гражданских помощников, майор вызвал из отпуска своих прежних улан и начал набор новых бойцов. При этом следует отметить, что каждый принятый на службу получал полное денежное довольствие военнослужащего Войска Польского по довоенным нормативам. Нужно признать, что в условиях вызванного войной коллапса польской экономики многих в ряды партизан привлек не столько патриотический порыв, сколько желание заработать. Однако к исходу марта майору Добжаньскому удалось создать вполне внушительную силу – до 320 бойцов и офицеров. В составе отряда были сформированы эскадрон кавалерии (50 сабель, ком-р ротмистр Юзеф Валицкий), 1-я пехотная рота (200 штыков, ком-р капитан Я.Грабиньский), кадры 2-й пехотной роты (ком-р поручик А.Кубисяк), взвод тяжелого оружия (ком-р подпоручик Э.Куропка), квартирмейстерское отделение (нач. подпоручик Ш.Левицкий) и канцелярия штаба (нач. сержант В.Марушевский). За счет вскрытых схронов и выкупа у местных крестьян «заначенного» в сентябре 1939 г. оружия отряд был неплохо вооружен. Все бойцы и офицеры располагали личным оружием – винтовками, пистолетами и гранатами. Кроме того, в каждом отделении имелся ручной пулемет или пистолет-пулемет, а на вооружении взвода тяжелого оружия находились три станковых пулемета и противотанковое ружье. Отряд располагал 70 лошадями и несколькими тачанками, на одной из которых под строгой охраной возился заветный сейф с казной. Стремясь поддерживать «присутствие польского мундира в Польше», майор Добжаньский пытался обмундировать как можно больше своих бойцов, однако форменной одежды все равно не хватало и многие добровольцы при гражданской одежде ограничивались армейскими головными уборами с кокардами и воинскими знаками различия. Однако главной проблемой являлся недостаток боеприпасов, которых имелось всего на несколько часов серьезного боя.
Вплоть до конца марта 1940 г. германские оккупационные власти не знали точного расположения отряда майора «Хубаля». Проверяя слухи о появлении в горах Войска Польского, коменданты активно высылали разведгруппы, которые, в свою очередь, перехватывались боевым охранением польских партизан, имевшим строгий приказ «держать немцев на дистанции». Нередко происходили ожесточенные стычки, в которых обе стороны демонстрировали высокий боевой дух и несли потери. Однако все это было лишь прелюдией к решающему этапу эпопеи майора Добжаньского. Первый удар по «Отдельному подразделению войска Польского» вновь нанесло подпольное командование. Эмиссар ZWZ подполковник Леопольд Окулицкий (впоследствии, уже в бытность генералом, сыгравший роковую роль в Варшавском восстании и судьбе Армии Kрайовой в целом) прибыл в Галки Кщоновские и сумел втереться в доверие к «Хубалю». Воспользовавшись этим, он огласил его людям приказ о роспуске отряда и переводе всех кадровых военнослужащих на подпольную работу, суля им производство по службе и т.п. В результате накануне решающих боев майора Добжаньского покинули более двух третей бойцов, в том числе много офицеров. Осознав значение произошедшего, партизанский командир немедленно выдворил Окулицкого, однако свое черное дело тот успел сделать.
Вполне основательно опасаясь утечки информации к немцам, отряд «Хубаля», сократившийся до взвода конницы и двух взводов пехоты (всего около 100 человек), покинул Галки Кщоновские и выдвинулся в направление села Хуциска. Там 19 марта произошел первый серьезный бой партизан со своими соотечественниками – занимавшим село подразделением польской полиции. Несколько полицейских и двое местных информаторов гестапо в результате были убиты, остальные разоружены и отпущены. Таким образом майор Добжаньский обозначил немцам район своего присутствия.
В марте 1940 г. по приказу начальника полиции и СС Генерал-губернаторства (Generalgouvernement für die besetzten polnischen Gebiete) обер-группенфюрера Крюгера в район Свентокшижских гор для борьбы с польской партизанской опасностью, размеры которой оккупанты представляли себе довольно примерно (с допуском в большую сторону) была стянута крупная группировка германских сил. В ее состав входили 8-й, 12-й и 1-й кавалерийский полки охранных войск СС «Мертвая голова» (Totenkopfverband), 6-й, 51-й и 111-й германские полицейские батальоны и три батальона 372-й пехотной дивизии – всего до 8 тысяч человек при поддержке легкой артиллерии и четырех бронемашин полиции. Руководство операцией было поручено оберфюреру СС Катцману. В 20-х числах немцы преступили к планомерному прочесыванию местности, окружая район предполагаемых действий противника. 30 марта 6-й и 111-й полицейские батальоны вошли в соприкосновение с боевым охранением «Хубаля», после чего первый из них провел зачистку Галок Кщоновских, арестовав уличенных в содействии партизанам жителей и безжалостно пустив по селу "красного петуха", а второй выдвинулся в направлении села Хуциска, охватывая его развернутым фронтом. При этом германские полицейские допустили существенные разрывы между ротами, что предоставило отряду майора Добжаньского шанс воспользоваться ошибкой противника. Сконцентрировав свою пехоту против одной из рот 111-го батальона, польские партизаны сначала остановили ее плотным ружейно-пулеметным огнем, а затем отбросили смелой контратакой. Одновременно, проскочив в стык между подразделениями немецких полицейских, кавалеристы «Хубаля» атаковали штаб и дислокацию транспортных средств батальона, уничтожив 6 автомашин и временно дезорганизовав управление боем. После двух часов ожесточенной борьбы отряду майора Добжаньского удалось пробиться сквозь порядки гитлеровцев и уйти в труднопроходимую гористо-лесистую местность. Потери поляков составили 11 убитых, 3 пропавших без вести и 25 раненых, 10 из которых партизаны были вынуждены оставить у местных жителей, где вскоре они были схвачены немцами. 111-й батальон германской полиции, согласно немецким данным, потерял 21 человека убитыми и 72 ранеными. Победа была одержана польским партизанами в первую очередь потому, что германские полицейские продемонстрировали неспособность оперативно перебросить на угрожаемый участок достаточно сил: бой с их стороны фактически вела только одна рота, хотя в пределах досягаемости находились два батальона, которые могли просто задавить «Хубаля» численностью. Тактика антипартизанской борьбы была еще на зачаточном уровне. Однако первоначальная неудача не обескуражила германское командование, и оно предприняло все усилия для того, чтобы партизанам не удалось оторваться от преследования. Был понят даже легкий разведывательный самолет «Физлер Шторьх». В результате уже 1 апреля отряд майора Добжаньского вновь оказался в окружении превосходящих сил противника. Потеряв еще 17 человек убитыми и ранеными, полякам вновь удалось прорваться, и, двигаясь форсированными маршами, в том числе в ночное время, они попытались «сбросить погоню с хвоста». В результате в ночь на 3 апреля кавалерия, которую вел сам «Хубаль», и пехота отряда потеряли связь друг с другом. Уланам удалось оторваться от преследования и уйти в направлении на Сербинов, а пехотинцы на рассвете были атакованы германскими силами и рассеяны. До 6 апреля большинство из них были пленены или уничтожены в ходе предпринятой противником облавы, многие предпочли дезертировать, и лишь единицы продолжили борьбу. Показательно, что за галантное отношение к пленным немцы отплатили «Хубалю» той же монетой: его попавших в плен бойцов содержали едва ли не по классу «люкс». Сам начальник полиции и СС обер-гуппенфюрер Крюгер навестил в госпитале в Кельце раненых пленных, пожелал «храбрым парням» скорого выздоровления и угостил пивом и сигаретами. Кровавое ожесточение партизанских битв было еще впереди… Впрочем, населению Свентокшижского воеводства так не показалось: в апреле 1940 г. более 700 человек, подозреваемых в сотрудничестве с «Хубалем», оказались в гитлеровских застенках, 62 человека были расстреляны оккупантами.
В 10-х числах апреля 1940 г. активная фаза операции против майора «Хубаля» была прекращена. В районе ее проведения остались кавалерийский дивизион эсэсовцев, 51-й полицейский батальон и один батальон 372-й дивизии Вермахта, которые выполняли преимущественно охранные задачи. Майор «Хубаль» имел несчастье увидеть собственными глазами крушение своих амбициозных планов. Оставшись с двумя десятками деморализованных улан и убедившись, что пехота уже не вернется, он бесцельно скитался по горам и лесам. Отряд уже не рисковал квартировать в селах, жители которых в страхе перед немецкими репрессиями могли выдать его. Ящик с кассой 110-го уланского полка был исчерпан и брошен при отступлении, и если бы некоторые лесники и крестьяне из жалости не «подкармливали» людей «Хубаля», им бы грозил голод. В эти дни майор написал в последнем письме, переданном супруге и дочери: «Я заметил, что мои уланы перестали бриться и пришивать к мундирам оторвавшиеся пуговицы». Казалось бы – мелочь, но до чего точные признаки деморализации личного состава! Сам майор был болен (вскоре при осмотре его трупа немецкие врачи констатируют у него признаки хронического бронхита и трофические язвы на ногах), почти всегда пьян и, похоже, перестал адекватно осознавать реальность. По воспоминаниям его людей, в последние дни он любил говорить о несбыточном, например, собирался после войны поехать в Африку «охотиться на львов». Пытаясь удержать последних бойцов, «Хубаль» объявил, что будет расстреливать всех дезертиров, однако когда при попытке к бегству уланами были схвачены начальник канцелярии Марушевский и еще один сержант, майор только обнял их на прощание и отдал им последние деньги.
Утром 29 апреля один из дозоров «Хубаля» натолкнулся на германский патруль. Завязалась перестрелка, в которой погибли один улан и один немецкий солдат; майору стало ясно, что его местоположение открыто. Он поднял своих людей по тревоге и в конном строю двинулся в направление Анелина, желая уйти от вероятного преследования. К ночи, не заметив признаков погони, остатки отряда забивуакировали в густом кустарнике возле небольшого ручейка. Здесь их на рассвете и захватила врасплох прочесывавшая местность рота 372-й дивизии Вермахта. Увидев, что немцы замыкают окружение, майор Добжаньский отдал приказ уланам рассыпаться и пробиваться малыми группами; вскочив на коней, они выполнили это, не заметив, что их командир не последовал за ними. Судя по тому, что свой последний бой «Хубаль» принял примерно в 50 метрах от места бивуака по направлению в сторону германской цепи, он сам пошел навстречу противнику и выбрал свою судьбу. Дождавшись, когда военнослужащие Вермахта выйдут на просеку, майор «Хубаль» открыл по ним огонь из 9-мм пистолета VIS, ранил двух солдат и сам был поражен в грудь и в плечо ответным ружейным огнем. Он умер в окружении вражеских солдат, так и не произнеся перед смертью ни слова. Существует мнение, что майора, уже мертвого, несколько раз ударили штыком «для верности».
Труп майора Х.Добжаньского «Хубаля» был сфотографирован гитлеровцами на месте гибели (не удержавшись, несколько солдат личной камерой сделали и не совсем этичную «охотничью фотку»), а ордена, документы и некоторые личные вещи – изъяты. Затем по приказу обер-группенфюрера Крюгера он был привезен в морг города Томашув-Мазовецкий и положен на лед. В первых числах мая из лагерей военнопленных доставили несколько бывших бойцов «Хубаля», которым предоставили опознать тело своего командира, а потом освободили – вероятно, для того, чтобы в польском обществе «из достоверных источников» разнеслась весть о гибели легендарного партизана. После этого тело «Хубаля» было по одной версии кремировано, а по другой – погребено немцами в тайном месте. В наши дни выдвигаются несколько предположений относительно места последнего пристанища майора Добжаньского, однако все – на уровне гипотез. На военном кладбище в Кельце существует его символическая могила.
Остатки отряда майора Хубаля, получившие некоторый стимул к продолжению борьбы с известием о гибели любимого командира, продолжали действовать в Свентокшижских горах до 25 июня. К уланам присоединились даже несколько уцелевших пехотинцев и вчерашних дезертиров, вновь увеличив численность отряда до 30 человек. Был проведен ряд нападений на немецкие патрули и польские полицейские участки. С гибелью «Хубаля» от былого рыцарства не осталось и следа, и все необходимое партизаны отбирали у местных жителей под угрозой оружия. Однако с получением информации о победах германских войск над англо-французами на Западном фронте, бойцы окончательно пали духом и разошлись, устроив напоследок печальную церемонию похорон своего оружия и военной формы. Вдогонку им был издан ругательный приказ главнокомандующего ZWZ генерала Ровецкого, объявлявший майора Добжаньского «провокатором, нанесшим вред народному делу», а его людей – «оскорбившими дисциплину и честь польского солдата». Очевидно, поэтому лишь немногие из бывших бойцов майора Хубаля присоединились впоследствии к подпольной борьбе. Большинство до конца войны вели частную жизнь, a многие предпочли искать путей эмиграции из страны, чтобы влиться в ряды Войска Польского на Западе.

_______________________________________________________________________Михаил Кожемякин

ЛИТЕРАТУРА:

1. Zygmunt Kosztyła. Oddział Wydzielony Wojska Polskiego majora "Hubala". Warszawa, 1987.
2. Melchior Wańkowicz. Hubalczycy, wiele wydań. Warszawa, 1967.
3. Tadeusz Wyrwa. W cieniu legendy majora "Hubala". Londyn, 1974.
4. Mirosław Derecki. Tropem majora "Hubala". Lublin, 1982.
5. Aleksandra Ziółkowska-Boehm. Z miejsca na miejsce: w cieniu legendy Hubala. Krakow, 1983.
6. Aleksandra Ziółkowska-Boehm. Kaja od Radosława, czyli Historia Hubalowego Krzyża. Warszawa, 2006.
7. Marek Szymański. Oddział majora "Hubala". Warszawa, 1999.
8. Михаил Мельтюхов. Советско-польская война // Блицкриг в Европе 1939-1941. Польша. М., 2004.
9. Александр Васильев. Польская кавалерия во Второй мировой войне. 18-й полк Поморских улан в бою первого сентября 1939 г. и кавалерийская атака под Кроянтами // Цейхгауз, 1991, № 1.
10. Збигнев Залусский. Пропуск в историю. М., 1967.

ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСЫ:

http://full-ahead.6r.pl/Statki/Major_Hubal/Major_Hubal.htm
http://pl.wikipedia.org/wiki/Henryk_Dobrza%C5%84ski
http://pl.wikipedia.org/wiki/Hubalczycy
http://ww2.boom.ru/Polish/hubal.html
http://www.jaslo.pl/index.php?option=content&task=view&id=210
http://www.esciagi.info/major-henryk-dobrzanski-hubal-,3638,2
http://www.nasztomaszow.pl/aktualnosci/obchody-rocznicy-smierci-majora-henryka-dobrzanskiego-hubala/1010/
Tags: Германия, Польша, Хенрик Добжаньский, война, история, партизаны, судьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments