elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

Польско-большевистская война 1920 года

Оригинал взят у istoriograf в Польско-большевистская война 1920 года
Выкладываю перевод историко-публицистической статьи о советско-польской войне 1919-1920 года, автором которой является польский правый политик, депутат Европарламента, чемпион  страны по бриджу и лидер «Конгресса Новых Правых» Януш Корвин-Микке. К сожалению, русская википедия дает о нем куцую информацию, и  внимание на него обратили, наверное, после очевидно «пророссийских» высказываний по вопросу Крыма и ситуации на Донбассе. Его историческая публицистика интересна, поскольку в ней можно найти дискутируемую проблему о роли Пилсудского в польской истории,  в частности вклада в победу «Чуда над Вислой» или «немецкого следа» в его политике, продолжение русофильской линии польских консерваторов в духе братьев Мацкевичей. В целом интересен как образец польского политика, который достаточно известен, но все же находится на периферии польской политической жизни по степени влияния на ситуацию в стране. В польской прессе его часто приводят в качестве примера политического маргинала и экстравагантного политика, который эпатирует конкурентов и публику своими взглядами.

Со стороны восстановленной польской республики эта война была о разделе территорий между исконной Польшей и коренной Россией – раздел ничейной земли после ухода немцев. Совершенно другой была цель большевиков. Для них государственные границы не имели значения – целью была революция, которую следовало распространить как можно дальше на запад.
Внимание: подавляющее большинство поляков полностью не понимают принципиальной замены, какой стало замещение большевиков сталинизмом. Сталин большевиков  уничтожал, а его целью  было создание сильного советского государства, а не реализация мечты о «переносе пламени революции». Если время от времени использовал этот лозунг, то это служило расширению советского государства.
Отдельным вопросом является гипотеза о том, что  Ленин и Пилсудский как два агента немецкого Генерального штаба получили задание довести дело до войны, которая должна была привести к взаимному ослаблению двух потенциальных противников Германии. В 1919 году и Ленин и Пилсудский крепко сидели в седле своих государств – и могли не обращать внимания на Генеральный штаб, у которого распадалось свое государство. С другой стороны угроза обнародования того, что Пилсудский является немецким агентом могла быть серьезным аргументом, склоняющим к послушанию . Аналогично с Лениным.
О силе этого аргумента свидетельствует то, что до сих пор русские и польские историки не хотят открыто признать, что два их руководителя были агентами. Может, когда-нибудь доберемся до документов немецкого штаба и разведки. Так или иначе: эта война была во имя прусского короля. Стычки 1919 года были типичной войной за территорию. Не переросли в войну вследствие одной принципиальной причины…


Итак, большевики были заняты войной с Белыми. Очевидно, что Пилсудский должен был именно тогда нанести удар, чего добивались Англия и Франция. Однако Пилсудский гордо как социалист ответил, что «не с кем разговаривать, так как Колчак и Деникин это империалисты и реакционеры». Это нашло признание у премьера правительства ЕИВ графа Дэвида Ллойд Джорджа – неслыханно прогрессивного уэльсца, являющегося кроме того военным министром Объединенного Королевства. В равной степени во Франции премьером был Жорж Клемансо из Радикально-социалистической партии, который симпатизировал Польше, но революционной; царизм он не обожал. Пилсудский мог плевать на советы консервативных генералов из военной миссии.  Он мог противиться удару в тыл Красной Армии по трем причинам.
Во-первых: как социалист; польские и русские леваки в эмиграции не раз вместе спали в одних воровских притонах и планировали свержение царизма. Это ведь Пилсудский освободил в Берлине и в своем салоне-вагоне доставил в Россию Карла Собельсона (псевдоним «Радек»), будущего члена польского красного правительства или Полревкома, управлявшего в 1920 г. в Белостоке с представительством в Вышкове. Взаимные симпатии в этом плюгавом обществе были огромными.
Во-вторых: как немецкий агент должен был поддерживать другого немецкого агента – или Ленина – а не русских патриотов как генерал Антон Деникин. Как правило, агенты друг о друге не знают, но в этом случае Пилсудский наверняка знал, что это Большой Генеральный штаб организовал переезд большевиков в Россию через Финляндию в запломбированных товарных вагонах, как холерные бациллы (как писал Уинстон Черчилль). Notabene: организовывал это Карл Радек.
В-третьих: имел отличный предлог. Так вот, большевики, смертельно угрожаемые Колчаком и Деникиным, пожертвовали Польше Вильно, Минск и вероятно добавили бы еще и Новгород и Смоленск. Напротив, Деникин занимал твердую позицию: границей II Речи Посполитой должна была стать граница Королевства Польского (Конгресувки), но и само согласие на польскую независимость обставлял разными условиями.  Даже польские аристократы после таких dictum с печалью соглашались на то, чтобы не атаковать большевиков, сражающихся с Деникиным. Наконец, не верили в прочность большевистского режима. И были правы. Большевики продержались только несколько лет. Однако сталинисты, которые их уничтожили, с точки зрения Польши были не намного лучше.   Деникин, нападая на Пилсудского за «предательство», забыл, что сам предоставил ему самый большой предлог, добиваясь «неделимой России от Калиша до Владивостока» и следовательно ставя русский государственный интерес над идеей борьбы с большевизмом. Однако обвинения Деникина справедливы, поскольку, когда руководство Белой армией принял барон Петр Врангель и атаковал в 1920 году из Крыма, доходя до Кубани, то, хотя и признал право на самоопределение для Польши, Финляндии и других стран, Пилсудский не хотел с ним говорить. Это сильныйдовод в пользу того, что существенными основаниями для принятия Пилсудским решения были первое и второе, а третье скорее предлог для польского общественного мнения.
В результате белая Россия и УНР оказались поглощены РСФСР и УССР, которые потом образовали СССР. Большевики были склонны отдать близкую Пилсудскому ЛитБел, или Беларусь и Литву, определяемые в польской терминологии как Великое княжество Литовское. Здесь следует подчеркнуть, что в делах восточной политики Пилсудский гораздо лучше понимал ситуацию, чем доминирующие тогда в польской политике эндеки. Эндеки постулировали полонизацию белорусов, полешуков, русинов и украинцев и поэтому не хотели брать чрезмерно много территорий с этим населением. Пилсудский постулировал создание из них отдельных буферных государств, настолько  сильных, чтобы с польской поддержкой смогли защититься от России. Хуже было с ориентацией на западе. Пилсудский категорически открещивался от помощи силезцам во время восстания, заявляя в своем часто сейчас наследуемом стиле: «Мне до задницы вся эта Силезия!». И снова: отсутствие понимания или деятельность немецкого агента? В общем: Пилсудский действовал очень часто в интересах Польши, но … только тогда, когда это не противоречило интересам Германии. Этот человек принял одно из важнейших решений в мировой истории. Александр Македонский, который пошел на Индию, не создавал прочной империи. Для истории Рима не было так важно, построит ли империю Цезарь, перешедший Рубикон, или другой узурпатор. Между тем Юзеф Пилсудкий в 1919 г. принял решение, которое потрясло мир.
Итак, отказываясь от войны с Совдепией, он мог это сделать, ударив в тыл Красной Армии, занятой борьбой с адмиралом Александром Колчаком, который, ударив из Сибири в марте 1919 года, вышел к Волге и был отброшен оттуда в ноябре. Одновременно с юга ударил генерал Антон Деникин (мать которого была полькой!), который занял целую Украину, в сентябре взял Орел и наступал на Москву. Если бы Пилсудский в 1919 году ударил по Совдепии вместе с петлюровцами УНР (с которыми Пилсудский заключил очень разумный договор!), Красная Армия оказалась бы скорее всего разбита, Ленин и его товарищи были бы повешены. Гитлер скорее всего бы не пришел к власти в Германии (поскольку предприниматели, не боясь уже коммунизма, не поддерживали бы национал-социалистов) и не дошло бы до Второй мировой войны. А если кто-то утверждает,  что  за это, кто знает, русские заново заняли бы прежнее Королевство Польское и может Королевство Галиция и Лодомерия и Великое княжество Познанское (такие карты ходили по России!), то на это отвечу словами Циприана Камила Норвида:
«Если моя Польша будет анархична
Или социализма вопрос развивать,
То я уж желаю того панславизма,
Что будет при москалях веками стоять!»
Впрочем, считаю, что нет – Россия была бы полностью опустошена из-за борьбы с большевиками и не имела бы сил на экспансию. Однако даже если и так, то избежание возникновения Второй мировой и ее последствий и предотвращение создания «отечества крестьян и рабочих» стоило бы этого. А «века» не всегда длятся долго. Если элита народа не исчерпана эмиграцией, войнами, эмиграцией, восстаниями, Катынью, восстаниями, эмиграцией, то в подходящий момент можно добиться независимости.  Так или иначе война началась тогда, когда Красная армия была разогрета победой над «Белыми» (часть «белых» перешла в ряды «красных»!) и, хоть усталая и потрепанная, была сильна духом. Руководство из рук политика Ленина принял  Лейба или Леон Бронштейн (псевдоним «Лев Троцкий»), который не заботился об интересах Германии, но только о благе Революции. Интересно, что значительная часть немцев желала ему победы над Польшей, которая захватила Великопольшу и Поморье и сражалась за Силезию, не беспокоясь, что после победы объединил бы силы с Баварской Советской Республикой, занимающей до мая 1919 года даже часть Пфальца (интересно, Münchner Räterepublik имела до 1943 г. правительство в эмиграции, конечно, в Москве!), а потом, наверно, занял бы всю Европу.
Прогрессивные силы всего мира отказывались снабжать «панскую Польшу» оружием – это саботировали железнодорожники, докеры и … правительства! Только Венгрия добилась от Чехословакии пропуска амуниции (но только амуниции – людей и винтовок не пропустили). В июле 1920 г. Томаш Масарик отсоветовал западным дипломатам выделять какую-либо помощь Польше. Британский дипломат лорд Эдгар д’Абернон  повторял слова Масарика: «только бы мы не организовали какой-нибудь военной помощи в пользу Польши». Масарик был убежден, что польская армия не сможет отбить нападение большевиков, а угнетенные польские рабочие и крестьяне встретят красных комиссаров хлебом и солью. Юзеф Пилсудский (снова: как социалист или немецкий агент?)  бросил войско, свидетельствуя, что война уже проиграна и отправился на Подгорье прощаться с семьей. Неожиданно генерал Тадеуш Розвадовский и Винцент Витос смогли организовать войско и население, армия Буденного не успела на поле битвы – и «Чудо над Вислой» стало фактом.
А далее мы уже знаем: после победной битвы, Пилсудский (как он сам писал в воспоминаниях: «Когда над Вепшем затихали уже бои») , тотчас появился, чтобы забрать лавры, а в октябре 1920  (по приказу Германии) подписал договор о прекращении огня, бросая на съедение генерала Врангеля и хорошо сражавшихся украинцев Симона Петлюры. Последнее (и добровольное уменьшение территории уступленной нам Совдепией!) это уже работа не Пилсудского, а эндеков. Но это уже другая история.
Tags: Европа, Польша, Россия, война, государство, история, политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments