elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Томаш Масарик (ч.4)

http://magazines.russ.ru/authors/m/magid/
Платоновская идея «философов-правителей» настолько засела у Масарика в сознании — при том что ведь он и сам, его судьба, вся его политическая карьера были подтверждением этой идеи, — что и «вождей» своей эпохи он подчас воспринимал так же, то есть как вышедших из народа прирожденных лидеров-«философов», носителей безусловной харизмы, наличие или иссякновение которой (например, в трагической ситуации императора Николая II) этнос немедленно чувствует. Потому, скажем, и избрание Гитлера общегерманским канцлером в январе 1933 года Масарик воспринял как выражение победы прямой «народной демократии».Один из лучших современных чешских историков, Антонин Климек, замечает по этому поводу: «Президент Масарик видел в [немецком] нацизме, — как и в [итальянском] фашизме и [русском] коммунизме, — элементы народные, демократические; в своем понимании истории он не учел возможность появления тоталитаризма; главную опасность для народа он по-прежнему усматривал в реставрации монархизма. В интервью английским газетам в марте и июне 1933 года Масарик сказал: “Новым вождям необходима опора в народе, и все они происходят из народа: Гитлер, Муссолини и Сталин, все они из народа. Это есть особый вид демократии…”»[15]
Таким образом, Масарик увидел в избрании Гитлера канцлером Германии успех германского, приближающегося к идеальному платоновскому, государства и просто не заметил, что это избрание было победой ультрарадикального национализма и расизма, которые, как правило, и выходят на поверхность в результате торжества так называемой прямой демократии, то есть торжества архаического большинства этноса.
---
Эйдос полиса (т. е. прообраз идеального государства в мире идей) существует сам по себе — извечно и непоколебимо, точно так же, как эйдос кошки. Здесь, на земле, нам нужно стремиться отразить его — эйдос полиса — в нашем реальном земном государственном строительстве, как в гигантском общественном зеркале. Поскольку вещи вообще несовершенны, а совершенны только их идеи (эйдосы), несовершенны пока и все виды и формы государств на земле. Это все «человеческое, слишком человеческое…» Наша задача — совершенствовать государство и досовершенствовать его до такой степени, чтобы оно в максимально возможной земной версии соответствовало своему сверхъестественному эйдосу (поскольку полное, тотальное совпадение конкретной вещи (кошки) и ее общей идеи (кошковатости) принципиально невозможно). Это строительство все более совершенного государства, строительство, уходящее в бесконечное и все более совершенное будущее, нам знакомо…

Но это еще не все, что вызывает в нашем сознании естественные аналогии с тоталитаризмом коммунистического толка. Есть у Платона в запасе и еще одна великая мысль: счастье отдельного человека не берется в расчет при совершенствовании государства до роли все более гармоничного отражения неизвестно чего, в расчет берется только счастье этого государства в целом! Его сугубое совершенство, его максимальная гармония — вот счастье целого.

Платоновский человек оказывается тем самым хорошо нам известным пресловутым винтиком общего механизма, он должен знать свое место в буквальном смысле этого слова, поскольку в приближенном к идеальному государстве Платона каждый должен безропотно занимать отведенную ему социальную нишу (общество делится на четыре разряда, государство строго наблюдает за строгим соблюдением раз и навсегда данных общественных отношений и т. д. и т. п. — все это уже тысячу раз описано Замятиным, Оруэллом и даже — хотя и с обратным знаком — Николаем Гавриловичем Чернышевским, если внимательно приглядеться к «снам Веры Павловны» из романа «Что делать?»).

А если у кого-то возникают с его нишей проблемы, то к нему борющееся за свое счастье государство может применять меры физического принуждения (наручники, дубинки, розги, парализаторы, нагайки, водные пушки, слезоточивый газ, резиновые пули, в крайнем случае — цикуту…).

Применять эти меры позволяют самые совершенные (справедливые) законы. Законы же эти разрабатывают правители совершенствующегося государства. Этих правителей учитель Платона Сократ называл совсем как Дон Хуан у Кастанеды — «знающие», «ведающие» (почти «видящие»). Платон им дал название «философы». Вот и ответ для Масарика: «философ» это тот, кто лучше всех в мире умеет управлять самым лучшим в мире государством.

Кажется, что Масарик понял это определение Платона совершенно буквально и, создав лучшее на среднеевропейском и восточноевропейском пространстве демократическое государство, стал им, с его, масариковской, точки зрения, философски и гуманно управлять. Это правление в следующих главах нам придется, однако, описывать в терминах Яакова Лейба Талмона, автора знаменитой книги о происхождении «мессианской демократии»…

Платон, таким образом, был, возможно, первым догматическим (и даже в какой-то степени тоталитарным) мыслителем, особенно в области политологии, в своей утопической концепции совершенного государства, которая через многочисленные модификации многочисленных утопистов (Кампанеллы, Томаса Мора, Роберта Оуэна, Сен-Симона, Фурье и др., имя им легион) дошла и до наших дней — в лице целого ряда «этно-коммунистических» проектов и модификаций.
Tags: Томаш Масарик, Чехословакия, государство, история, общество, политика, психология, философия, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments