elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Как в XVII веке русские едва не восстановили Казанское ханство (ч.3)

Существование Казанского государства принято связывать с именем дьяка Никанора Шульгина, который затем в 1613 году получит чин воеводы. По мнению известного специалиста по Смуте Александра Станиславского, Шульгин был «одним из самых могущественных людей» в стране. «Он вмешивался в дела других городов, казнил своих противников, жаловал сторонников и вел себя все более независимо по отношению к противоборствующим правительствам в центральной России. В его распоряжении находился крупный отряд казанских дворян и стрельцов и многочисленные служилые татары». Другой крупный историк Смуты Вячеслав Козляков, впервые опубликовавший биографию правителя Казани в серии ЖЗЛ, специально подчеркивает, что Шульгин был одним из немногих людей его чина, к кому современники уважительно обращались по отчеству — Никанор Михайлович. Вместе с этим Козляков констатирует, что правитель Казани оказался самым забытым из всех героев и антигероев Смуты.
...
Шульгин был типичным деятелем Смутного времени, который своими силами добился своего высокого положения. Это был нонсенс для политического класса Московской Руси, где господствовала практика местничества, но по мере распада старого строя таких нонсенсов становилось все больше. Его путь во многом напоминает путь Прокопия Ляпунова.
Оба деятеля, в переводе на язык 1990-х, являлись «региональными баронами» (один в Казани, другой в Рязани). Они использовали свою власть для личного обогащения и стремились в большую политику «федерального уровня», они выступали против центральной власти в Москве, получили массу нелестных отзывов от современников и потомков. Разница лишь в том, что Ляпунов в итоге был реабилитирован как герой и основатель Первого ополчения. Шульгин же, по своей удаленности от Москвы, вызывал куда меньший интерес, и остался за бортом истории.

Изменения в составе первых лиц Казанского государства сопровождались политической реформой. Еще в начале 1611 года в Казани, подобно другим русским городам Смутного времени, собрался городовой совет. Подобное обращение к русским вечевым традициям было революционным для территории, где у русских не было традиций земского самоуправления, а вся полнота власти концентрировалась в руках назначенных из Москвы чиновников. Существенно возросла роль казанского посада. Правой рукой Шульгина стал земский староста Федор Оботуров. Выборные посадские должностные лица в это время участвовали не только в управлении самим городом, но и решали различные вопросы в Казанском уезде. Подобные процессы были характерны для всей страны периода Смуты. Отмечая рост влияния средних слоев дворянства и посада в местном управлении, советский историк Лев Черепнин даже употреблял термин «третье сословие». Кроме посадских людей, в числе сторонников Шульгина была часть казанского духовенства и служилых людей. Заметную роль, по всей видимости, играли родственники дьяка, приехавшие вслед за ним из Луха.
Об отношениях русской администрации Казанского государства с другими народами Казанского государства известно немногое. Но в период правления Шульгина прекратились восстания, зачастую носившие антиколониальный характер. Ключевые документы принимались от имени всех сословных и этнических групп, включая татар, чувашей, марийцев и удмуртов. Войско Казанского государства, превышавшее по численности и Первое и Второе земские ополчения, также состояло из всех народов Среднего Поволжья, а командовать ответственными операциями назначались не только русские, но и татарские военачальники. Русские правители Казани, действуя теперь без оглядки на имперский центр, нуждались в поддержке завоеванных Иваном Грозным тюрков и финно-угров, мусульман и язычников, поэтому проводили сбалансированную «национальную политику».

Новшества, привнесенные Смутой, сочетались в Казанском государстве с элементами прежней системы управления, а местами и с координатами заданными еще при казанских царях-чингизидах. В рамках русской административной традиции Никанор Шульгин являлся абсолютно легитимным руководителем города и уезда, поскольку отсутствовали воеводы и общепризнанная центральная власть, которая могла назначить воевод. Символически эта легитимность подчеркивалась тем, что ко всем документам, как и прежде, прикладывалась Печать Царства Казанского с изображением коронованного дракона, от которой ведёт свою историю современный герб Казани. Территориально, власть Шульгина распространялась на историческое ядро Казанского ханства (Казанский и Свияжский уезды), но в сфере влияния находились соседние области: Вятская земля и Понизовые города. Популярный у татарской интеллигенции русский историк М.Г. Худяков специально отмечает, что термин «вся земля Казанская» употреблялся в случаях «междуцарствия, когда в Казани организовывалось временное правительство, которое и управляло страной иногда в течение нескольких месяцев». Именно такой период междуцарствия и был в Казани с 1611 по 1613 годы.

Известны внешнеполитические связи Казанского государства. Правительство Шульгина самостоятельно договаривалось с ближайшим соседом — Ногайской Ордой. Известно, что 30 апреля 1612 года казанские дьяки без согласования с правительством Второго земского ополчения приняли ногайское посольство и «отпустили» послов обратно. В марте 1611 года польский король Сигизмунд III в своем письме в Москву писал о том, что совместно с Астраханью Казань «хотят отложиться к персидскому шаху», однако в другие источники не содержат никаких указаний на «проиранскую позицию» казанцев.

Если смотреть с канонизированной точки зрения на Смуту, то Никанор Шульгин и его сторонники вычеркнули себя из большой истории, не участвуя в осенних сражениях за Москву. Но, конечно же, так не казалось обитателям казанского кремлевского холма и посада. Войск в Казани было предостаточно. На землях, сопредельных с Казанским государством, полным ходом продолжалась Смута. В Рязанскую землю вторглись казаки под предводительством Заруцкого. Резонансным событием стал разгром ногайцев на реке Пьяне татарско-мордовским войском Баюша Разгильдеева (несмотря на мишарское происхождение, Разгильдеев входит в число мордовских национальных героев). Занятие Москвы объединенными земско-казачьими силами было фактом огромного значения, но никак не концом истории. В это время Казанское государство, не вступая в открытый конфликт с новой московской властью, стремится максимально укрепить собственные позиции, действуя иногда самостоятельно, а иногда в союзе с Московским государством.

Первым актом этой политической игры стал бойкот, объявленный в Казани готовящемуся избирательному Земскому собору. В Москву не прибыли ни выборные представители Казанского государства, ни митрополит Ефрем, которого там очень ждали. Такую же позицию Казань навязывает соседним землям. Как только стало известно, что в Вятской земле готовятся к отправке делегатов в Москву, Никанор Шульгин и староста Федор Оботуров потребовали «Вяцким городом быти к Казанскому государству, а Московского государства ни в чем не слушати, и с Казанским государством стояти за один, и друг друга не подати, и для государева царского избрания выборных людей и денежных доходов в Москву не посылать, а прислати в Казань». Подобные требования выдвигались казанцами еще во время присяги Лжедмитрию II, и тогда вятчане приняли их, но теперь последовал отказ. Ответом стал десант из 500 казанских стрельцов с «вогненным боем» под командованием Никиты Онучина, которые сломили сопротивление и доставили промосковски настроенных вятчан в Казань.

Чтобы исключить возможность появления «пятой колонны», Шульгин арестовывает казанских служилых людей и стрельцов, которые участвовали в освобождении Москвы, а в конце 1612 года возвратились домой. Напротив, лояльным стрельцам выплачивается жалование за все годы службы, начиная со времен Василия Шуйского. И после этих мероприятий «казанский диктатор» вступает в переговоры с московским земским правительством.

Победителям польско-литовских интервентов в выгоревшей столице было непросто держать ситуацию под контролем. Денег в казне не было. Разные элитные группировки уже начали борьбу за власть. Неконтролируемую силу представляло собой казачество, вобравшее множество люмпенизированных представителей разных земель и социальных слоёв. Первым из казачьих вождей вступил в конфронтацию с властями Иван Заруцкий, ушедший из-под Москвы летом 1612 года. Находясь в рязанских пределах вместе со своим малолетним кандидатом на престол, он был источником постоянных беспокойств для Трубецкого и Пожарского. Предложение Никанора Шульгина выступить против атамана, было воспринято в Москве с энтузиазмом.

На рубеже 1612–1613 годов на Рязань отправилось войско из 4600 свияжских татар под командованием головы Ивана Чиркина и князя Аклыча Тугушева. В результате была снята осада с крепости Серебряные Пруды. Затем сам Шульгин, которого в московских документах начинают именовать воеводой, выдвинулся с огромной разноплеменной ратью под Арзамас. «Слава первого союзника освободителей Москвы и победителя Заруцкого много бы значила для него, а возможно, даже открыла бы ему путь в Думу, как Кузьме Минину», — писал современный биограф Шульгина Вячеслав Козляков, но все вышло иначе.

В Арзамасе продолжились переговоры об участии в Земском соборе. Противник был далеко, а войско занималось разорением уезда. После того как царем был избран Михаил Романов, в казанских полках началась присяга новому государю, о чем сам Шульгин сообщил в столицу 14 марта 1613 года. Из Москвы хвалили Шульгина за предпринятый поход, за радение и прямую службу Казанского государства «Московскому государству и ко всему Российскому царствию». С другой стороны, «Новый летописец» сообщает, что Шульгин противился крестоцелованию «без совета с казанцами» и присяга началась протии его воли. Какая из этих версий ближе к реальности, можно только предполагать, но в марте, сославшись на то, что закончились припасы, воевода Никанор Михайлович решил вернуться в Казань.

За время арзамасского похода в Казани произошел переворот. Получив известие об избрании царя, второй дьяк Степан Дичков (державшийся в тени во времена Шульгина) и дворянин Григорий Верёвкин объявили властью себя. Арестованные ветераны похода на Москву и промосковские вятчане были выпущены из застенков на свободу. На их место отправились никаноровы сторонники во главе со старостой Федором Оботуровым. Боясь расправы от приближающегося войска, новые правители города заперли ворота и готовились к осаде. Однако развязка оказалась проще. Никанора Шульгина смог заключить под стражу небольшой казанский отряд в Свияжске. Никто не вышел на его защиту, хотя существуют указания на то, что он сопровождался лишь малым количеством ближайших сторонников.

11 июня 1613 года в Успенском соборе московского Кремля митрополит Казанский и Свияжский Ефрем венчал на царство Михаила Федоровича.

Цена преодоления кризиса

Возвращение Казани «в правовое поле» Русского Царства окончательно завершилось, когда временную администрацию Дичкова — Веревкина сменили воеводы Юрий Ушатый и Иван Воротынский. Но смещение партии Шульгина и ликвидация самостоятельного Казанского государства не привело к окончанию Смуты в регионе. Напротив, в 1615 году началось крупное восстание татар, чуваш и марийцев Казанского уезда, вошедшее в историю под именем его лидера, служилого татарина Еналея Енмаметева.
Tags: Казань, Россия, государство, история, политика, судьба, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments