elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

Память: старые задачи и новые технологии

полностью интервью директора Государственного Архива Российской федерации Сергея Мироненко http://gertman.livejournal.com/183394.html

Кто решает, что рассекретить, что нет - сам архив или какая-то внешняя структура?

С.М.:При правительстве существует специальная комиссия во главе с вице-премьером, которая занимается рассекречиванием материалов.
Я много раз говорил о том, что у нас не работают законы. Есть закон о государственной тайне, устанавливающий 30-летний срок секретности. По его истечении, насколько я понимаю, должно происходить новое засекречивание. То есть: сейчас 2015-й год, значит, соответствующие ведомства должны просмотреть документы за 1985-й и всё, что они не засекретили - автоматически открывается. Так поступают все государства. И только одно российское государство, безумно богатое, тратит невероятные деньги на создание комиссий и работу экспертов. Мы храним документы, предположим, правительства СССР. В подготовке постановления, которое имеет гриф секретности, участвовало 20 ведомств. Значит, должны прийти 20 экспертов: прочитать, написать заключение, потом ещё аппарат этой комиссии просмотрит, пропустит. Сложнейшая, затратная бюрократическая процедура. И, ну, до смешного дело доходит. Был юбилей перелёта Чкалова через Северный полюс. Создали специальную комиссию, чтобы рассекретить материалы.
Что, казалось бы, секретного в перелёте Чкалова через Северный полюс? Я внимательно читал материалы. Единственное, что мне пришло в голову, - это то, что пилоты не знали английского языка. Ну, то есть, как я понимаю, даже тот, кто их отправлял, не верил, что они долетят. Как они там приземлятся? Никто никого не предупреждал… Но специально ради этого создавать комиссию? Или, скажем, материалы о том, сколько сена заготавливали до войны. Сколько сена заготавливала Красная Армия? Секретно, потому что можно посчитать, сколько при этом потребовалось пар кальсон? Смешно. И это – теперь, когда мы продаём новейшие истребители за границу, когда уже все закрытые города рассекречены, когда прошло потрясающее рассекречивание советского атомного проекта. Я был свидетелем борьбы между физиками и разведчиками и того, какому прессингу при этом подвергались наши спецслужбы.
Рассекретили, например, удачную операцию советских спецслужб, которые путём вербовки получили чертежи первой американской атомной бомбы. Хорошо известно, что первая бомба была взорвана по материалам, которые предоставил нам участник манхэттенского проекта Фукс, немец по происхождению. Физики говорят: неправда! Мы сделали бомбу гораздо лучше, чем у американцев!
---
А зачем большевистскому правительству были нужны документы царской семьи?

С.М.: Когда их привезли из Екатеринбурга в Москву, была создана специальная комиссия во главе с Михаилом Николаевичем Покровским. Было сделано заявление: вот, наконец, в руках советского правительства - тайные архивы семьи Романовых, и сейчас мы вам всем докажем, что они - немецкие шпионы, покажем, как они, кровопийцы и бандиты, Россию продавали. Действительно, началась публикация. Но когда стали всё это читать, выяснилось, что такоих материалов нет! Слухи о том, что императрица Александра Фёдоровна, немка по происхождению, шпионила в пользу противника России, оказались абсолютной ложью. А ведь ходили безумные слухи, будто из Царского села идёт прямой телеграфный провод в ставку кайзера. Ну, это понятно - хотели объяснить военные неудачи, которые преследовали Россию в ходе войны, предательством, трудно было поверить, что сами виноваты. И доходило ведь до совершенно чудовищного: когда императрица приезжала в Ставку, офицеры за завтраком молчали, потому что подозревали, что она шпионка. Оказалось, что всё это - неправда.

Во всяком случае, документы царской семьи стали концентрироваться здесь. Причём поступали они не сразу после революции. Только к концу 1920-х годов руки дошли до пригородных дворцов. Оказалось, там лежат нетронутые материалы – просто в ящиках письменных столов. Стали их выгребать. Куда их девать? Передавали сначала сюда, в Архив феодально-крепостнической эпохи, как он тогда назывался. Были фонды Ливадийского дворца, Гатчинского, Зимнего… А потом, перед войной, когда их передали в бывший архив Октябрьской революции, из них создали личные архивы русских императоров, членов семьи Романовых. Сейчас их больше сорока, и они тоже хранятся в ГАРФе. Сюда собирали и личные фонды видных революционеров: Кропоткина, Герцена, декабристов…

Когда к нам стали приезжать эмигранты, они говорили: мы думали, что у вас всё уничтожено. А тут – пожалуйста: вот архив Николая II, вот его дневники, его переписка с женой, дневники его детей… Как же это сохранилось?! - Ну, прежде всего, благодаря традиции - и несмотря на макулатурные кампании, которые были в 20-30-е годы, когда в стране не хватало бумаги. Что делали архивисты, чтобы выполнить план по макулатуре? В дореволюционном делопроизводстве было принято писать на одной стороне сдвоенного листа, а вторая оставалась чистой. Так вот, брали линеечку, чистый лист выдирали и сдавали в макулатуру, а документы оставляли…

И.Х.: Приходилось читать о том, что после 1991 года многие люди, работавшие в библиотеках, в музеях, в архивах, пользуясь ситуацией, когда контроль над ними был фактически потерян, стали продавать экспонаты, книги, архивные документы... Такое действительно было? И насколько наши архивы пострадали?

С.М.: Все эти рассказы - абсолютная ложь. Контроль над архивами не бывал потерян никогда. В архивах существовали коллективы, было коллективное управление. Да, при распаде СССР исчезло Главное архивное управление при Совете министров СССР, но в Российской Федерации был свой Комитет по делам архивов, там сидели опытные люди, такие же архивисты. Всего лишь поменялся орган управления. Из архивов ничего никогда не продавали. Кражи, действительно, были, но они, к сожалению, бывали и в советское время. После 1991-го они, конечно, увеличились, потому что возник антикварный рынок. Он был и при советской власти, только подпольный. Сейчас этот антикварный рынок растёт, и нечестные люди, увы, находятся. Скажем, в Историческом архиве в Санкт-Петербурге был сотрудник милиции, который просто пускал воров, когда никого не было, отключал сигнализацию. Нет предателя и вора хуже, чем свой, против таких очень трудно бороться. Но в целом и в 20-х годах, и в начале 90-х архивные сотрудники архивы берегли.

Сейчас как-то не принято хвалить Владимира Ильича, но декрет о централизации архивного дела, им подписанный, воплотил мечту дореволюционных архивистов. До революции не существовало системы публичных государственных хранилищ - всё было в ведомствах. Был, например, московский архив Министерства юстиции; архив Министерства императорского двора в Эрмитаже. Они были доступны, только, чтобы туда попасть, надо было получить разрешение соответствующих органов.
Tags: Россия, СССР, архивы, государство, история, наука, политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments