elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Олег Романько "Об истории советского партизанского движения" (2)

- И как партизаны относились к коллаборационистам? Часто ли те сотрудничали с партизанами или переходили на их сторону?
- Для советских партизан и партизан-коммунистов в других странах коллаборационисты были, безусловно, врагами. В какой-то степени, врагами даже более опасными, чем оккупанты. Фактически, борьбе с коллаборационистами была посвящена большая часть времени партизан. Немцев или румын, например, могло не быть в данном регионе вовсе, а «местная полиция» была везде. Самый яркий пример – небезызвестная Локотская республика. Там, с 1941 по 1943 г. на значительной территории Орловской и Брянской областей советским «народным мстителям» противостояли исключительно соотечественники. И противостояли довольно успешно. Другой пример, но уже из-за пределов СССР. На территории оккупированной Югославии немецких войск было крайне мало. Однако партизанская война с переменным успехом шла здесь до 1945 г. Почему? Дело в том, что основными врагами партизан были их бывшие соотечественники, которые входили в сербские, хорватские, боснийские и прочие коллаборационистские формирования. Есть мнение, что, если бы не вооруженные силы Независимого государства Хорватия, партизаны Тито легко бы освободили Югославию еще до прихода советских войск.
Но, как вы понимаете, военная сторона партизанско-коллаборационистского противостояния была далеко не единственной. Например, советское руководство в Москве и партизаны за линией фронта прекрасно понимали, что коллаборационисты могут быть опасны, прежде всего, идеологически. Ведь не все же из них были заурядными немецкими прислужниками.
Были и вполне убежденные антикоммунисты (та же Локотская республика или казаки), которые могли соответствующим образом повлиять на население. Поэтому, партизаны много внимания уделяли пропаганде, направленной на коллаборационистов. До начала 1943 г. больших успехов в этой сфере не было – последних на сторону партизан переходило очень мало. После того, как Красная Армия перехватила стратегическую инициативу в свои руки и начала беспрерывно наступать, в настроениях коллаборационистов тоже произошел «коренной перелом». Они стали переходить на советскую сторону и поодиночке, и целыми подразделениями. Естественно, не все. Очень много коллаборационистов осталось на стороне Третьего рейха до мая 1945 г.

- Что вы можете сказать о контактах между коллаборационистами и партизанами-националистами. Советская пропаганда ставила их, фактически, на одну доску. Это так?

- В реальности было не совсем так, как представляла советская пропаганда. Тем не менее, не соглашаться с ее мнением вообще также не стоит. Не будет преувеличением сказать, что они не боролись друг с другом, а вполне мирно сосуществовали. Но дело тут не в пресловутом «классовом подходе» – все гораздо сложнее. Одной из причин такой политики было то, что коллаборационизм как явление также не был однородным. С немцами могли сотрудничать, как явные безыдейные прислужники, так и те, кто видел в таком сотрудничестве пользу для своего народа (национальное освобождение, обретение государственности и т.п.). Многие из них всерьез надеялись, что немцы со временем предоставят им полную свободу действий и передадут рычаги управления государством. Другие думали, что «врастая» в оккупационный аппарат, они придадут ему национальный характер. На такой поворот событий очень надеялись, например, украинские и белорусские националисты. Другое дело, что к 1943 г. даже самые ярые антикоммунисты поняли, что немцы никакой независимости им предоставлять не собираются. В лучшем случае это может быть протекторат по образцу Богемии и Моравии, но не больше. И именно этот год (как я сказал выше) стал рубежным во взглядах многих коллаборационистов: часть из них стали переходить к коммунистам, а часть – в националистическое движение Сопротивления. Например, УПА и литовские партизаны свои наиболее квалифицированные кадры получили из полиции, которая целыми подразделениями стала переходить на их сторону. В Греции же ситуация развивалась в обратном направлении. Когда оккупанты предоставили греческому правительству возможность вести более или менее самостоятельную политику (декабрь 1942 г.), часть партизан-националистов влились в созданные этим правительством «охранные батальоны».

Коллаборационисты и партизаны одной национальности не только не боролись между собой, но даже поддерживали друг друга. По сути, это были «сообщающиеся сосуды», что и дало впоследствии повод коммунистам обвинять их в сотрудничестве с оккупантами. Но, ситуация складывалась по-иному, когда на одной территории действовали коллаборационисты и партизаны разных национальностей или вероисповеданий. Здесь, за редким исключением, происходило непримиримое противостояние. Если же эта борьба имела под собой не только идеологические и социальные, но еще и религиозно-национальные и исторические противоречия, то она выливалась в чудовищную резню, как это было, например, в Югославии и Украине. Всем известны события, которые происходили на Волыни в 1943-1944 гг., когда по приказу своего руководства УПА развернула политику деполонизации этого края. Поляки отвечали им тем же. Однако справедливости ради следует сказать, что АК вела себя не лучше. Так, на ее совести тысячи убитых белорусов, украинцев и литовцев, которые не хотели жить в Польше образца 1939 г. Естественно, что в такой борьбе страдало, прежде всего, мирное население.

- Партизаны и мирное население. Что вы можете сказать об их взаимоотношениях?

- Из советской научной и художественной литературы всем нам известно, что население на оккупированных территориях поддерживало только коммунистов. Тогда, как можно объяснить тот факт, что многие некоммунистические формирования существовали до конца оккупации, а на некоторых территориях действовали гораздо позже? Теперь не секрет, что не везде это население относилось, например, к советским партизанам лояльно или даже нейтрально. Были и случаи откровенной вражды. Например, такая ситуация сложилась в присоединенных за два года до войны Прибалтике, Западных Белоруссии и Украине. Или на территориях, где нерусское население преобладало, либо было равным по численности русскому (Северный Кавказ). Именно здесь коллаборационизм принял свои крайние формы, а некоммунистическое партизанское движение было гораздо мощнее просоветского.

Коммунисты во время войны часто обвиняли представителей других партизанских движений в том, что они практически не принимали участия в борьбе с оккупантами. Отчасти это правда, но связано это не столько с какими-то тайными договорами между ними, а с отношением все к тому же местному населению. Четники и АК, начиная с 1942 г., не проводили какие-либо масштабные операции против оккупантов из-за боязни репрессий последних против мирного населения. С другой стороны, такую тактику нельзя объяснять только заботой о нем. Многие партизанские руководители некоммунистических формирований берегли свои силы по другой причине – для последующей борьбы за власть после ухода немцев.

К сожалению, коммунисты часто боролись с оккупантами, не считаясь с репрессиями против мирных жителей. Но и симпатии к ним также нельзя отрицать. Например, в Греции население с 1941 по 1944 г. устойчиво поддерживало коммунистов практически по всей территории страны, а монархисты так и не вышли за пределы северо-западной Греции. В Югославии партизан Тито с большой охотой поддерживали в Боснии, так как местное мусульманское население очень боялось репрессий со стороны Четников. Аналогичная ситуация сложилась и в Западной Белоруссии, где польская АК уничтожала белорусское население не хуже немцев.
Tags: Армия Крайова, Беларусь, Германия, Польша, СССР, Украина, Югославия, гражданская война, партизаны
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments