elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

Военкомы Петра I (2)

http://rusplt.ru/society/voenkomyi-petra-i-17777.html
Кандалы для призывников

Рекруту полагалось жалование на пропитание, 45 копеек в месяц (уже служащему солдату полагалось 60 копеек в месяц). На «рекрутной станции» новобранцы проходили первоначальное воинское обучение. Затем по заявкам армейских частей и гарнизонов формировались «команды» во главе с офицером-«приводцем», которые под конвоем доставляли рекрутов в полки. Порой такие команды достигали численности в несколько сот или даже тысяч человек. Например, в марте 1711 года для переброски 2588 рекрутов из Москвы в Ригу было выделено 208 солдат московского гарнизона, то есть примерно по одному конвойному на 12–13 новобранцев.
Это был именно конвой — из-за опасения побегов рекрутов привели на службу в только что завоеванную Ригу закованными в кандалы. Зрелище почти трех тысяч солдат в кандалах произвело такое сильное впечатление на западноевропейских купцов, которых много было в Риге, что «губернатор Лифляндии и Эстляндии» Александр Меншиков, человек совсем не склонный к гуманизму, даже написал письмо в Сенат с просьбой обращаться с рекрутами лучше, чтобы не позорить страну перед иностранцами.
Сенат, опасаясь побегов, все равно распорядился «ковать рекрут в кандалы», правда, отныне только на ночевках, а с 1712 года, чтобы затруднить побеги новобранцев, специальным указом предписал метить рекрутов татуировками — «на левой руке накалывать иглою кресты и натирать порохом».
Первоначально земли Урала и Сибири были освобождены от набора рекрутов. Связано это было как с малочисленностью русского населения, так и с огромными расстояниями. Достаточно сказать, что доставка рекрута на подводах из Иркутского уезда, центра восточной Сибири, в Москву занимала больше года, а если бы рекрута не везли на подводах, а вели пешком, то такая доставка затянулась бы на еще более долгий срок.

Архивы сохранили для истории имя первого рекрута из сибирского города Кузнецка (ныне Новокузнецк Кемеровской области) — Прокопий Никифорович Красулин, или, как тогда писалось по правилам, принятым в отношении низших слоев, «пашенный крестьянин Прокопий Никифоров Красулин». Попал он в рекруты по 12-му набору 1715 года, на тот год в Кузнецком остроге числилось всего 53 крестьянских и посадских двора.

Царский указ требовал давать рекруту 1 рубль 60 копеек денег на проезд, но, чтобы добраться до губернского центра Тобольска (около 1000 км по прямой), этого бы не хватило, поэтому «на прогоны» (то есть на транспорт и питание в дороге) для рекрута по всему городу собрали 8 рублей 30 копеек. Ему также выдали лошадь с санями и двух конвоиров до Тобольска, «кузнецких служилых людей» Ивана Оксёнова и Родиона Веригина.

В петровские времена обычно от болезней и побегов терялось до 10% от общего числа рекрутов. Однако периодически происходили чудовищные случаи, задевавшие даже далекого от гуманизма Петра I. Весной 1719 года из посланных с московских «рекрутных станций» в Санкт-Петербург 2008 рекрутов, предназначавшихся для воюющей в Финляндии армии, по пути умерли 499 человек — каждый четвертый. Большая часть умерших приходилась на команду прапорщика Зверева.

Царь Петр рассматривал такие случаи как преступную небрежность в обращении с дефицитным и нужным материалом. Начатое следствие выявило картину вопиющей коррупции — треть полученного на команду рекрутов продовольствия прапорщик Зверев продал еще в Москве через посредничество дьяков и подьячих Московской губернской канцелярии, которые и устроили эту коррупционную схему за процент от продажи.

Жалованье, полагавшееся рекрутам в дороге, прапорщик тоже выдавал не полностью. Украденные таким образом деньги, по его показаниям следствию, он попросту пропил. Переход рекрутов в новую столицу происходил в весеннюю распутицу и потому сильно затянулся, значительно превысив обычный в то время трехнедельный срок перемещения из Москвы в Санкт-Петербург. И даже если бы прапорщик не украл такую значительную долю продовольствия для рекрутов, то при сильно затянувшемся пути его все равно не хватило бы для нормального питания в дороге.

В результате из всей команды в 400 человек умер 121 рекрут и бежали 26. Многие дошедшие до Петербурга были сильно истощены и умерли уже в новой столице, потому что прапорщик Зверев, пытаясь придумать оправдание перед начальством, некоторое время не представлял рекрутов Военной коллегии и соответственно не ставил их на довольствие в гарнизоне. Кстати, Зверев, как и все солдаты и рекруты его злосчастной команды, судя по материалам следствия, читать и писать не умел, был абсолютно неграмотным.

Император Петр I приговорил командира конвоя и его наиболее свирепого к рекрутам унтер-офицера Киндякова к смертной казни — их колесовали прямо перед Московской губернской канцелярией в назидание ее коррумпированным чиновникам.
«Наемщики» и инородцы

Не удивительно, что при таких нравах тяжкая рекрутская повинность воспринималась хуже каторги, а крестьяне всячески пытались уклониться от нее. В годы царствования Петра возник даже своеобразный бизнес по уклонению от рекрутчины. Во-первых, нередко крестьяне вместо своих сыновей и родственников за деньги нанимали добровольцев в рекруты. При Петре цена такого «заместителя» колебалась от 10 до 30 рублей, архивы сохранили даже несколько договоров о таких сделках между крестьянами и наемными рекрутами.

Во-вторых, быстро сложились целые шайки таких профессиональных «заместителей», которые, получив от крестьян деньги, записывались в рекруты, но при помощи сообщников бежали по пути на «рекрутный двор» и благодаря отсутствию в те времена системы личных документов шли наниматься заново.

Поэтому уже в 1715 году выставление в рекруты заместителя («наемщика», по лексике того времени) было запрещено именным указом Петра. Хитрые крестьяне из поместий Троице-Сергиева монастыря после этого указа попытались нелегально сдать в качестве рекрутов таких «наемщиков», назвав их своими именами и выдав за местных селян. Когда уловка вскрылась, с виновных взяли по 20 рублей за каждого непоставленного рекрута и еще по 20 рублей штрафа (огромные по тем временам деньги для сельских жителей). После этого случая царь велел впредь при вскрытии подобных фактов наказывать виновных взысканием трехлетнего солдатского жалованья, а при рецидиве — пороть кнутом и ссылать на каторгу.

За побеги от призыва по указу от 27 сентября 1700 года велено было пойманных беглых рекрутов вешать, однако добровольно явившиеся из побега рекруты от наказания освобождались. В январе 1705 года, накануне всеобщих рекрутских наборов, царь несколько смягчил наказание — вешать теперь полагалось только каждого третьего пойманного беглого рекрута по жребию, а прочих били кнутом и ссылали на вечную каторгу.
За бегство рекрута также наказывались его родственники (отцы, братья, дядья) и свойственники (племянники, зятья, тести и т.п.), им полагалась ссылка вместе с их женами и детьми в новозавоеванные города. Однако даже такие драконовские меры лишь частично удерживали от дезертирства — в петровские времена бежало и уклонялось от службы не менее 10% рекрутов.

Каждый тридцатый

До 1720 года тяжкая рекрутская повинность распространялась исключительно на православное русское население. Первыми же нерусскими рекрутами иного вероисповедания оказались, как ни удивительно, финны. Их было немало в шведских полках, и русские по опыту войны считали уроженцев Финляндии хорошими солдатами. Поэтому в 1720 году царь Петр распорядился провести рекрутский набор среди финских крестьян и горожан.

Финляндия тогда была разорена русско-шведской войной, и, к удивлению русского командования, набор рекрутов в финских селах прошел без затруднений. Уже к осени 1721 года план набора выполнили, забрав на службу 2171 человека. При этом большую часть финских рекрутов отправили служить на другой конец империи, в Астрахань.

Сразу по окончании Северной войны царь Петр задумал поход в Персию. Путь туда начинался с Волги, и царь обратил внимание, что многочисленные нерусские народы Поволжья до сих пор не обложены рекрутской повинностью. В результате указом от 19 января 1722 года Петр I распорядился брать рекрутов с черемисов (марийцев) и мордвы на общих с русскими основаниях. Это объяснялось тем, что марийцы и мордва уже считались крещеными, тогда как на все еще остававшихся язычниками чувашей, удмуртов и исповедовавших ислам казанских татар рекрутская повинность при Петре не распространялась.

Несмотря на всю тяжесть рекрутчины, именно она давала крестьянам и представителям низших сословий единственный шанс подняться по социальной лестнице. Солдаты, дослужившиеся в петровских полках до первого офицерского чина, получали дворянское звание. Как писал сам царь Петр в одном из своих указов: «Все офицеры, которые произошли не из дворянства, и их дети, и их потомки, суть — дворяне, и надлежит им дать патенты на дворянство».

В конце царствования Петра I треть офицеров русской армии были бывшими рекрутами, заслужившими дворянство и командирские чины в боях и походах. Всего же за первую четверть XVIII века в Российской империи призвали в армию 284 тысячи рекрутов — примерно каждого тридцатого мужчину.
Tags: Россия, государство, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments