elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

КАЗАКИ «ЛИТОВСКОГО СПИСКА» (2)

В XVII-XVIII вв. в Тобольске была широко известна фамилия Павлуцких, родоначальник которой «литвин» и шляхтич, а потом тобольский сын боярский Ян Павлуцкий, первым произвёл перепись населения Тобольского уезда в 1622-1624 годах. Его прямой потомок драгунский майор Дмитрий Павлуцкий составил одну из первых карт Чукотки, погибнув в 1747 г. в стычке с чукчами [1. - Т.3. С. 328; 46. – Т.2. С. 372; 39. С. 83; 43. С. 141-142].
Фамилия Павлуцких зафиксирована и в тюменских документах. В 1690-е гг. среди слободчиков Терсяцкого острога (около Исетского острога) назван Павлуцкий (без имени) [53. С. 19]. А Тюменская воеводская канцелярия содержит упоминание о промемории полковника Павлуцкого за 1744 год [13. Л.8]. Отложились в ГАТО и документы, упоминающие ещё одного картографа Павлуцкого: «Указ Сибирской губернской канцелярии, выписка из журнала Тюменской воеводской канцелярии об оказании всяческого содействия прапорщику Павлуцкому, присланному тайным советником Татищевым для составления ландкарты и географического описания Сибири. 1738, 1739 гг.» [14. Л. 6; 15. ЛЛ. 35-36.], а также «Доношение геодезии прапорщика Петра Павлуцкого в Тюменскую воеводскую канцелярию с просьбой направить в его распоряжение 6 человек служилых людей с лошадьми. 1740 г. Июль 5» [14. Л. 7].
В Томске и Кузнецке был известен клан Рыхлевских, основанный «литвином» Павлом-Александром Рыхлевским, родом из Каменца-Подольского. Добровольно перешедший на «службу государеву», он был послан в Тобольск и повёрстан в сыны боярские. В 1624 г. вместе с Павлом Хмелевским Рыхлевского посылают в Томск «на подмогу против киргиз». Прослужив верой и правдой русскому царю 50 лет, побывав и в послах, и в сраженьях, он оставил после себя трёх сыновей, запечатлённых уже в истории Кузнецка [42. С. 298, 326, 334; 46. – Т.1. с. 217, - Т. 2. С. 31, 71-72, 285; 43. С. 166-167] .
Пожалуй, одним из самых известных сибирских послов XVII в. следует считать «литвина» Петра Сабанского (Собаньского), проживавшего в 1624 г. в Тобольске на второй улице от Казачьих ворот, а позднее служившего в Томске. Он был участником почти всех переговоров с калмыцкими и киргизскими князьками. Только его просил прислать для переговоров Алтын-хан. Выполнял Пётр и другие поручения: был приказчиком, проводил сыски. А, кроме того, имел свою пахоту и занимался торговлей [45. – Т. 8. С. 455; 39. С. 126-127; 43. С. 177-179].
Среди вошедших в Сибирскую историю «литвинов» следует назвать и «ротмистра» Станислава Бартоша (Бартоша Станиславова), проживавшего в Тобольске в 1624 г. в тупике 1-й Гостиной улицы, первым (в 1613) дошедшего дл солёного Ямыш-озера, из которого русские в основном и черпали всю соль [47. С. 247], и Леонтия Ставского, в 1680 г. привёзшего в Томск царскую грамоту о принятии калмыцкого народа в подданство России [1. - Т.5. С. 78], и Степана Станкеева (Станкевича), около 1660 г. переведённого из Тобольска в Верхотурье, автора летописи «Сибирская история» [43. С. 181].
Практически ни один поход, посольство или иное «мероприятие» конца XVI- начала XVIII вв. не обходятся без упоминания о «литвинах». В 1672 г. «Приехал от Великого Государя в Сибирь его государев думный дворянин Яков Тимофеевич Хитров, а товарищ с ним сын его Венедикт, да подьячий с приписью Еремей Полянской. А велено ему в Сибири… и на Уральских горах, искать и проведывать серебряной руды; а на Уральских горах, на речках на Томах, и город поставить… А из Тобольска посыланы с ним были дети боярские, и рейтары, и Литва, и конные с полковником и с начальными людьми от всех городов, оприч понизовых городов. И были они в Сибири во 182 году, и ничего серебряной руды не сыскали» [48. С. 22].
А в 1693 г. «литвины» участвуют в защите Ялуторовской слободы: «И того же году июля 21 приходили безвестно и войною воровские казачьи орды и каракалпаки, татара под Ялуторовскую слободу. И под слободою и в деревнях в ближних местах на лугах сенных покосов побили до смерти 42 человека да в полон увезли мужеска полу и женска больших и малых 69 человек. И дворянин Василей Шулгин… пошёл… в степь за ними, воинскими людьми, того же месяца 25 дня в вечере призахождении месяца. А ратных людей с ним… было тобольских детей боярских 50 человек, литовского и конных казаков 60 человек, татар 45 человек да слобоцких беломесных казаков и крестьян из детей и бобылей 172 человека…» [3. С. 377].
Степные кочевники не давали покоя и курганцам: в лето 1691 г. «киргизской орды люди захватили слободу Царекурганскую, спалили острог и приказчика их, сына боярского Спиридона Ранчковского с женой и детьми пожгли, убили коих, а 200 человек увели в полон» [35. С. 29]. Любопытно, что, по все вероятности, именно этот «литвин» тобольский сын боярский Спиридон Ранчковский после смерти в 1704 г. строителя Гостиного двора в Тобольске Г. Шарыпина продолжит его с подъячим А. Морозовым, доведя до конца через пять лет [31. С. 115].
Помимо татар, киргизов (казахов), калмыков и др., докучали и башкиры: в 1710 г. «по Указу Великого Государя, послан был для поиску на воров изменников Башкирцев, драгунский полковник Леонтий Парфентьев, подполковники Степан Текутьев и Фёдор Матигоров; да с ним тобольские и тюменские дворяне и дети боярские и Литовцы и новокрещённые по списку, и конные казаки и юртовские служилые люди татара; всего у них было в полку ратных людей тысяч с восемь, и ходили на их Башкирские жилища и многих Башкирцевпобили, и в полон аманатов брали и юрты их жгли» [48. С. 42].
Примеров, свидетельствующих о разностороннем весомом вкладе «литвинов» в процесс русского освоения Сибири, можно приводить ещё довольно долго… но и без того общая картина их роли выстраивается довольно отчётливо. Стоит согласиться с мнением историка Д.Я. Резуна, что 5-6 тысяч «литвинов», оказавшихся в Сибири в период конца XVI – начала XVIII вв. польских шляхтичей с территорий Великого княжества Литовского: Бжицких, Подборских, Орловских, Путковских, Нарбутов, Бернацких, Вежбиловских, Ольховских, Великосельских, Закжевских, Згибневых (метатеза звуков в имени Збигнев), Вертинских, Врублевских, Вындомских, Соболевских, Мечковских, Зенбицких, Коловских, Раецких, Зельских, Сарбарских, Рутковских, Петранских, Скидарей, Ржицких, Скоржицких, Островских, Слонских, Староховских, Хлыновских, Стасейских, Шелжевских, Плешевских, Силезских, Ходзинских, Скугоров, Тупальских, Сваровских, Шпаковских, Чаусов, Халецких, Шадковских, Шинкеевых (Шинкевичей), Юдашевских, Яблонских, Юрагиных, Ядловских, Ядровских, Якубовских и многих других не могут считаться иноземцами. Для них, как и для русских, Сибирь стала новой Родиной, ради которой они служили и погибали [43. С. 82].
Конечно, со временем национальные различия стирались, и в третьем-четвёртом поколении потомки служилой «литвы» могли считать себя русскими, ведь их вскармливали молоком русские матери, они крестились в православных церквах и языком их общения был русский язык. Окончательно этноним «литвины» исчезает из древних актов к концу первой четверти XVIII в. Это можно проследить по материалам Тюменского уезда XVII-XVIII вв., хранящимся в ГАТО.
Ещё в 1680 г. в «Допросе тюменских детей боярских Прокопия Вальковского, Ивана Козловского и Василия Грушевского о конфискации вина и оборудования винокурни у крестьян Григория Дементьева и Фрола Ветлугина, заподозренных в тайном корчёмстве» [16] приложение «сын боярский» («дети боярские») соседствует с приложением «литвин» («литвины»), как и в «Переписи (доездах) пашенных земель, сенокосов, скота, строений и домашней утвари целовальников, посадских крестьян дер. Киселёвой, Лужбиной, Ворониной, княжевой, Метелёвой, Коклягиной, Кулаковой, Гусельниковой, сёл Луговского и Каменского, составленного сыном боярским Евсеем Понятовским, пятидесятником Дмитрием Кузнецовым и подъячим Сюрюковым. 1717 г.» [17. ЛЛ. 4-19].
Как «литвины» и дети боярские в январе 1704 г. в «Ревизских сказках тюменских служилых людей об их дворовых и наемных людях» значатся: «Фёдор Семёнов сын Аржиловской, Яков Фёдоров сын Стрекаловской, Ян Мячковский, Яков Крупской, Вохрамей Иванов сын Янушковской, Родион Вохрамеев сын Янушковской, Иван Егорьев сын Спигалской, Василий Валковской, Елизар Касабуцкой, Костентин Дубровской, Юрий Барщевской, Пётр Теляшевской, Степан Марновской, Станислав Гилевской, Логин Кутлубовской, Томаш Янковской» [26. Л. 2-8, 8 Об]. Однако пройдёт некоторое время и слово «литвины» исчезнет из документов.
Тюменский воевода князь Иван Болховский, имеющий те же корни, что и первый администратор Сибири, ни в одном из трёх документов 1754, 1755 и 1757 гг., хранящихся в Тюмени, не значится «литвином» [18; 19; 20.].
Вместо сына боярского Вальковского встречаем крестьянина Вальковского, поселённого с семьёй в Ялуторовском дистрикте в 1773 г. [21]. Ещё до появления барских конфедератов, по которым в ГАТО хранится немало документов, в 1765 г. будет издан указ Сибирской губернской канцелярии «В Тюменскую воеводскую канцелярию о выселении разночинца Велижанского с «товарищи» из татарских урочищ и водворении их на прежние места жительства» [22. Л.5].
Выезжая из Тюмени на север, по направлению к районному центру Нижняя Тавда, мы следуем по т.н. Велижанскому тракту, проезжая посёлок Велижаны, обязанный своим названием польскому разночинцу. До конца 1930-х гг. здесь по хуторам и деревням будут жить сотни поляков-переселенцев, рассеянных и уничтоженных в период сталинизма, так что и сами хутора, а потом и сельсоветы, где они жили и трудились: Понизовский, Большезаморозовский, как и сам Велижанский район, к 1962 г. будут упразднены, став историей Тюменской области.
Ещё ранее, в 1743 г., выйдет «Указ Сибирской губернской канцелярии, определение Тюменской воеводской канцелярии о публичном «жестоком» наказании плетьми тобольского разночинца Андрея Рублевского, толмача при сборщике ясака, за взятки с ясачных татар» [23. Л.3, 45].
Мы узнаём из документов XVIII в. о назначении солдата гарнизонного полка Алексея Голенецкого в Тюменскую таможню в 1726 году [24. Л.14], о том, что поляк Пётр Веретинский в 1736 г. утаил от властей «допросы» монахинь Успенского девичьего монастыря в Тюмени, уклонившихся от обязательных служб [5. Л.1], о тюменском цеховом Андрее Голянецком, в июле 1776 г. наказывавшем крестьян батогами [24. Л.32], и не встречаем ни слова о «литвинах».
Задолго до барских конфедератов эти представители первой волны принудительных и добровольных польских сибиряков будут полностью русифицированы, растворившись в окружавшем их населении. Память о них хранят документы, топонимы, фамилии. А сами они стали частью этногенеза современного русского народа Сибири.
Tags: ВКЛ, Павлуцкие, Польша, Россия, Сибирь, государство, история, судьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments