elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Любовник Большой Медведицы из Ракова (2)

Именно в тюрьме Пясецкий начал заниматься литературным творчеством. Воз­можно, первым импульсом, подтолкнувшим его к литературной работе, оказалось письмо отца, присланное ему в тюрьму. В нем Михаил Пясецкий дал Сергею следую­щий совет: «Просматривая разные твои заметки и бумаги, я убедился, что у тебя есть литературные способности. Попробуй писать о людях с оригинальными характерами, необычайных приключениях».
Отцовский совет припомнился Сергею через несколько лет после его смерти (отец умер в Минске в 1928 году). Читая тюремную Библию, он начинает настойчиво изу­чать польский литературный язык. Характерно, что к польскому языку писатель, по его признанию, «перешел с очень богатого русского языка, который знал в совершен­стве из жизни». «До двадцати лет, - утверждал он, - я вообще по-польски никогда ни с кем не общался и начал постигать польский язык самостоятельно и без научной базы в 35 лет, только тогда, когда возникла необходимость писать на этом языке книги».
В марте 1934 года Пясецкому случайно попал в руки обрывок газеты с информа­цией о литературном конкурсе. Узник обращается к тюремному начальству с прось­бой разрешить ему писать роман и, получив, в конце концов, разрешение, начинает записывать свои воспоминания. В одном из интервью Пясецкий рассказывал: «Когда я уже совсем потерял надежду на то, что смогу выйти когда-нибудь на свободу, не­ожиданно пришло непреодолимое желание писать. Оно родилось из моих рассказов друзьям по несчастью о прожитых годах. Мои коллеги подбадривали меня, говорили, что рассказы мои интересные, даже захватывающие. И я начал писать... Получалось даже лучше, чем я мог предположить... Оказалось, мне было легче писать, чем рас­сказывать... В общей камере, в сырости, в полумраке. Но хуже всего было отсутствие бумаги. На одном листке я писал столько, сколько потом помещалось на шестнадцати печатных страницах... Меня охватило настоящее безумство творчества. Я писал, что­бы жить. Писал, чтобы не сойти с ума».

Первым произведением узника стал роман «Пятый этап», в котором описывались жизнь и приключения польского разведчика на пограничье и в Советской Беларуси. Произведение в 400 страниц Пясецкий написал за 28 дней апреля 1934 года. Однако на литературный конкурс роман не попал - из политических соображений цензура конфисковала рукопись. В следующем, 1935 году, были написаны два новых рома­на: «Жизнь разоруженного человека» (автор закончил его позднее, уже на свободе) и «Любовник Большой Медведицы». Этот роман, который принес писателю мировое признание, был написан за полтора месяца, с 14 октября по 29 ноября 1935 года. Роман основан на биографическом материале, действие разворачивается в Ракове и на при­граничной территории в 1922-1925 годах. Этим романом Пясецкий ввел в польскую литературу до этого неизвестные и неописанные общественные и бытовые явления, создал почти документальную летопись жизни приграничного белорусского городка и колоритные образы его жителей- контрабандистов. В беллетризованном «дневнике» событий перед читателем раскрывается мир чистых и глубоких чувств, мир, который героям произведения кажется, более правдивым и более моральным, насыщенным такими приоритетными ценностями, как личная свобода, гармония с окружающей природой, дружба.
О судьбе талантливого узника стало известно в польских литературных кругах. Известный польский литературный критик Мельхиор Ванькович заинтересовался творчеством Пясецкого и после длительной тюремной цензуры получил объемную рукопись «Любовника Большой Медведицы». В феврале 1937 года Ванькович встре­тился с Пясецким в тюрьме, подарил ему ручку, чернила и бумагу и по поручению издательства «Рой» заключил с ним договор об издании «Любовника.» и будущих произведений, пообещав начинающему писателю ходатайствовать о сокращении сро­ка тюремного заключения.
Тридцатого мая 1937 года появилась первая информация о Пясецком в печати. На страницах газеты «Wiadomosci literackie» M. Ванькович опубликовал большую, ил­люстрированную фотографиями статью под названием «Большая Медведица светит в тюремные окна», которая вызвала огромную заинтересованность судьбой автора. Начатая Ваньковичем кампания по освобождению больного туберкулезом узника- литератора получила широкую поддержку прессы. А изданный в скором времени роман сразу стал бестселлером: в течение месяца весь тираж книги был полностью распродан. Успех романа Пясецкого был основным аргументом в деле, за которое взялся адвокат Адам Прагер. В своем обращении в Министерство юстиции он просил поддержать просьбу узника, датированную 15 июля 1937 года, и отпустить на свободу «морально воскресшего человека, который искупит свою прежнюю жизнь, обогащая сокровищницу отечественной литературы своим выдающимся талантом, рожденным в тюремных испытаниях».
В результате общих усилий цель была достигнута: 2 августа 1937 года писатель вышел на свободу.
После короткого пребывания в Варшаве Пясецкий поехал лечиться и отдыхать в Отвоцк, а в декабре 1937 года перебрался в провинцию, в местечко Роготно около Новогрудка. Там, в доме своей дальней родственницы Ванды Райцевич, он прожил до сентября 1939 года почти безвыездно, лишь однажды выехав на лечение в Закопа­но. В феврале-марте 1938 года в Роготно был написан новый роман «Ночные боги» - продолжение романа «Пятый этап».
В это время писатель переживает апогей своей прижизненной популярности, хотя и называет себя иронично «король границы и Бог ночи, опустившийся до уровня польского литератора». Издание «Любовника Большой Медведицы», романтической эпопеи из жизни контрабандистов, стало одним из самых значительных издательских успехов довоенной Польши. В конце 1937 года, то есть меньше чем через полгода со дня выхода первого издания, в издательстве «Рой» выходит третье издание романа. В следующем году печатаются романы «Пятый этап» и «Ночные боги». Популярность этих произведений тоже была огромной - до начала войны оба романа издавались дважды. А «Ночные боги» по результатам анкетирования заняли первое место в но­минации «Лучший роман 1938 года».
Произведения Пясецкого получают и международное признание - перед войной появляются переводы на латышском, эстонском, литовском, финском, шведском, дат­ском, чешском, французском, английском, голландском языках, а также на идиш. Появляется даже идея экранизации «Любовника...», однако в то время осуществить ее не удалось, художественный фильм по роману был поставлен лишь в 1972 году итальянскими кинематографистами. В Италии же в 1985 году появилась пятисерий­ная телевизионная версия.
Творческие планы писателя были прерваны Второй мировой войной. Позже, в эми­грации, в одном из интервью он расскажет следующее: «Сентябрь 1939 г. застал меня на Виленщине, где я пережил оккупацию литовскую, советскую, немецкую и снова советскую. Все это время работал в конспирации. Литературной деятельностью не занимался. Писал только для подпольной прессы на Виленщине и в центре страны. В 1943 г. был награжден орденом “Крест заслуги с мечами”».
Лаконичная цитата из интервью писателя не дает исчерпывающей информации о военном периоде его жизни. Некоторые же факты были просто неизвестны со­временникам писателя и открываются только в последнее десятилетие. С началом Второй мировой войны Пясецкий возвращается на Виленщину и принимает активное участие в польском антифашистском подпольном движении. Сотрудничает с Союзом Вооруженной Борьбы, а позже - с Армией Крайовой. Некоторое время Пясецкий возглавляет Отдел исполнения приговоров польских конспиративных судов, так на­зываемую Экзекутиву. Часто меняет фамилию и документы, псевдонимы: Конрад, Кира, Суез.
Сергей Пясецкий заставил понервничать германские оккупационные власти - очень часто сверхсекретные документы попадали не в Берлин, а в Лондон, прямо в британскую разведку. А законспирированных немецких агентов, что внедрялись в польско-белорусское сопротивление, как бы внезапно настигала смерть.
В 1942 г. Пясецкий, живя и действуя под фамилией Макаревич, знакомится с по­трясающей девушкой Ядвигой Томашевич (по другим источникам - Вашкевич) и же­нится на ней. Подробных сведений об их браке нет, однако известно, что писатель в 1942 г. перешел из православия в католицизм. Разные источники объясняют это политическими причинами или мировоззренческой эволюцией Сергея Пясецкого, од­нако, скорее всего, переход в другую конфессию был связан с венчанием в костеле. В 1944 году у четы Пясецких родился сын Владислав.
В апреле 1946 года писатель, протестуя против новых порядков в послевоенной Польше, написал брошюру «Сто вопросов в адрес сегодняшней Варшавы», отправив ее в форме открытого письма редактору еженедельника «Robotnik» («Рабочий»).
В ней автор рассказал о своем опыте пребывания в оккупации, особое внимание уделив проблемам цензуры, политическим репрессиям над инакомыслящими, пресле­дованию религии, а также расправе над польскими офицерами в Катыни. Заканчивает письмо писатель следующими словами: «Я буду писать так, как действительно думаю, и там, где захочу, а не под диктовку министра пропаганды».
Через три дня после публикации «Ста вопросов...», 30 апреля 1946 года, Пясецкий нелегально пересекает границу Польши и через Чехословакию и Германию попадает в Италию. Трудно понять, почему писатель не взял с собой жену и ребенка. Возмож­но, планировал переправить их через границу позже... Однако жену и сына он больше никогда не видел. Несмотря на трудности эмигрантской жизни, писатель всегда пом­нил о семье, посылая жене и сыну рождественские подарки и письма, подписанные зашифрованными именами, например, «бабка Стефания».
В Италии писатель зарабатывает на жизнь уроками русского языка. Здесь он случайно узнает о многочисленных изданиях своих произведений на разных языках, пробует получить гонорар, но безуспешно. Только итальянский издатель согласился выплатить ему небольшую сумму. Деньги за публикации в других странах получал представитель издательства «Рой» в Нью-Йорке. Подписанный еще в 1937 году до­говор с издательством, как оказалось, лишал автора исключительных прав на свои произведения. Свое авторское право на гонорар Пясецкому не удалось восстановить и позже.
При посредничестве М. Ваньковича Пясецкому удалось поступить во Второй поль­ский корпус генерала Андерса, и осенью 1946 года вместе с другими польскими воен­нослужащими он переправляется из Неаполя в Глазго. В августе 1947 года Пясецкий поселяется в Лондоне, а с 1953 года переезжает в городок Гастингс.
В первые годы эмиграции Пясецкому сопутствует успех. В Италии выходят его «Воровская трилогия» - «Яблочко», «Гляну я в окошко» и «Никто не даст нам избав­ленья» (1946-1947), «Сто вопросов в адрес современной Варшавы» (1947).
Затем в Великобритании издаются его роман «Семь пилюлек Люцифера» - сати­рическое изображение жизни послевоенной Польши, новые издания «Любовника... » (1947), «Ночных богов» (1949), новелла «Отрывок легенды», напечатанная на страни­цах лондонского еженедельника «Wiadomosci» (1949). В это же время автор активно сотрудничает с эмигрантской прессой - появляются его статьи политического и по­лемического характера, он дает интервью и ответы на разные анкеты. В 1947 году Пясецкий вступает в Союз польских писателей на Западе.
После войны появляются новые переводы Пясецкого на иностранные языки (в том числе испанский, шведский, немецкий), его произведения издаются в разных странах. Однако в 50-е годы с польскоязычными изданиями наблюдается некоторое затишье. В этот период, не считая нескольких выступлений в периодической печати, было опубликовано лишь одно произведение писателя - роман «Записки офицера Красной армии», где автор в гротескной форме описывает от первого лица мысли и поступки главного героя, офицера-красноармейца.
В 1962 году выходит роман «Жизнь разоруженного человека», большая часть ко­торого была написана еще в тюрьме. В 1963 году газета «Dziehnik Polski i Dziennik zolnierza» по частям печатает роман «Адам и Ева», в котором любовь главных героев показана на фоне виленских пейзажей и трагедии 1 сентября 1939 г. - начала Второй мировой войны.
В 1964 году были изданы две части цикла «Вавилонская башня», романы «Человек в волчьем обличье» и «За честь организации».
Несмотря на международное признание, Пясецкий жил тихо и скромно, можно сказать, очень бедно. Зарабатывал на жизнь физическим трудом, в том числе разнося почтовые посылки. Случалось, что он ел не более одного раза в три дня.
В конце жизни писатель тяжело болел. Тюремные годы, жизненные трудности, плохое питание и чрезмерное курение явились причиной рака легких. Последние месяцы жизни Пясецкий проводит в лондонских больницах, а также в Польском госпитале в Пенли, где упорно пишет третью часть «Вавилонской башни». Однако за­кончить это произведение ему не удалось: 12 сентября 1964 года он умирает, держа в руках свою последнюю книгу - роман «За честь организации».
Сергей Пясецкий был похоронен на кладбище St. Helen’s Borough Cemetery в ан­глийском городке Гастингсе. На могильной плите этого необыкновенного человека вы­бито изображение Большой Медведицы - созвездия, которое для него было символом свободы и родной Беларуси.
А в британских архивах под грифом «секретно» ждут своего часа материалы о шпионских подвигах Пясецкого. Существует версия, согласно которой Пясецкий и после войны продолжал активно сотрудничать с английскими спецслужбами и даже преподавал в разведшколе в 1950-е годы. Получается, что если бы Джеймс Бонд был бы реальным разведчиком, то Сергей Пясецкий стал бы его учителем!
Tags: Армия Крайова, Польша, война, жизнь, литература, судьба, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments