elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Николай Ульянов. Происхождение украинского сепаратизма (3)

http://zapadrus.su/bibli/istfbid/979-nikolaj-ulyanov-proiskhozhdenie-ukrainskogo-separatizma.html?start=10
Украинский национализм - порождение не одних самостийников, большевиков, поляков и немцев, но в такой же степени русских. Чего стоила полонофильская политика императора Александра I, намеревавшегося вернуть Польше малороссийские и белорусские губернии, взятые Екатериной и Павлом при польских разделах! Когда это не удалось вследствие недовольства правящих кругов, заявивших устами Карамзина: "Мы охладели бы душой к отечеству, видя оное игралищем самовластного произвола", царь отдал этот край в полное распоряжение польскому помещичьему землевладению и старопанской полонизаторской политике.
Николай Павлович не имел склонности дарить русские земли, но не очень в них и разбирался. Во время польского мятежа 1830-1831 г., он с легким сердцем отнес жителей западных губерний, т. е. малороссов и белорусов, к "соотечественникам" восставших. В учебнике географии Арсеньева, принятом в школах с 1820 по 1850 г., население этих губерний именуется "поляками". Какие еще нужны доказательства полной беспризорности Малороссии? Она, в продолжение всего XIX столетия, отдана была на растление самостийничеству и только чудом сохранила свою общность с Россией.
Едва ли не единственный случай подлинной тревоги и подлинного понимания смысла украинского национализма видим в статьях П. Б. Струве в "Русской Мысли" {210}. Это первый призыв, исходящий из "прогрессивного" лагеря к русскому общественному мнению "энергично, без всяких двусмысленостей и поблажек вступить в идейную борьбу с "украинством" как с тенденцией ослабить и даже упразднить великое приобретение нашей истории - общерусскую культуру".
Струве усмотрел в нем величайшего врага этой культуры - ему представляется вражеским, злонамеренным самое перенесение разговоров об украинизме в этнографическую плоскость как один из способов подмены понятия "русский" понятием "великорусский". Такая подмена плод политической тенденции скрыть "огромный исторический факт: существование русской нации и русской культуры", "именно русской, а не великорусской". "Русский", по его словам, "не есть какая-то отвлеченная "средняя" из всех трех терминов (с прибавками "велико", "мало", "бело"), а живая культурная сила, великая развивающаяся и растущая национальная стихия, творимая нация (nation in the making, как говорят о себе американцы)".
Только после большевицкого эксперимента, сделавшего так много для превращения русской культуры в "великорусскую", можно в полной мере оценить такую постановку вопроса. Русская культура - "неразрывно связана с государством и его историей, но она есть факт в настоящее время даже более важный и основной, чем самое государство".
Низведение ее до местной, "великорусской", дает основание ставить рядом с нею, как равные - малорусскую и белорусскую. Но ни одна из этих "культур" - еще не культура. "Их еще нет, - заявляет Струве, - об этом можно жалеть, этому можно радоваться, но во всяком случае, это факт". Недаром евреи в черте оседлости, жившие по большей части среди белорусов и малоруссов, приобщались не к малорусской и белорусской, а к русской культуре {211}. На всем пространстве Российской Империи, за исключением Польши и Финляндии, Струве не видит ни одной другой культуры, возвышающейся над всеми местными, всех объединяющей. "Гегемония русской культуры в России есть плод всего исторического развития нашей страны и факт совершено естественный". Работа по ее разрушению и постановка в один ряд с нею других, как равноценных, представляется ему колоссальной растратой исторической энергии населения, которая могла бы пойти на дальнейший рост культуры вообще.
Сколь ни были статьи П. Б. Струве необычными для русского "прогрессивного" лагеря, они не указали на самую "интимную" тайну украинского сепаратизма, отличающую его от всех других подобных явлений - на его искусственность, выдуманность.
Гораздо лучше это было видно людям "со стороны", вроде чехов. Крамарж называл его "противоестественным" {212}, а Parlamentar, орган чешских националистов, писал об "искусственном взращивании" украинского национализма {213}. До прихода к власти большевиков он только драпировался в национальную тогу, а на самом деле был авантюрой, заговором кучки маньяков. Не имея за собой и одного процента населения и интеллигенции страны, он выдвигал программу отмежевания от русской культуры, вразрез со всеобщим желанием. Не будучи народен, шел не на гребне волны массового движения, а путем интриг и союза со всеми антидемократическими силами, будь то русский большевизм или австро-польский либо германский нацизмы. Радикальная русская интеллигенция никогда не желала замечать этой его реакционности. Она автоматически подводила его под категорию "прогрессивных" явлений, позволив красоваться в числе "национально-освободительных" движений.
Сейчас он держится исключительно благодаря утопической политике большевиков и тех стран, которые видят в нем средство для расчленения России.
Tags: Польша, Россия, Украина, история, культура, политика, сепаратизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments