elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

«Я хотел разобраться, почему в РФ нет русской нации»

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36009
На днях в издательстве «Центрполиграф» вышла новая книга известного историка Сергея Сергеева «Русская нация, или Рассказ об истории ее отсутствии». Редакция АПН, поздравляя своего постоянного автора с этим долгожданным событием, предложила Сергею Михайловичу ответить на несколько вопросов.


АПН:
- Судя по всему, Вы не разделяете культа «России, которую мы потеряли»?
С.С.:
- Я историк, и не занимаюсь мифологизацией прошлого. Благо, желающих делать это предостаточно – от министра Мединского до некоторых русских националистов, не желающих видеть структурных пороков Российской империи и полагающих, что последняя была национальным русским государством. Непонятно только, почему в этом прекрасном национальном государстве русские в конце 19 века платили налоги в среднем на 59% больше, чем национальные окраины, имели среднюю продолжительность жизни менее 29 лет (при том, что, скажем, у латышей она составляла 45, и даже у чувашей - 31), а процент грамотных среди них был одним из самых низких – 29,3 (для сравнения: у тех же латышей – 85, а у финнов и вовсе 98,3). В дневнике члена Государственного совета А.А. Половцова за 1901 г. есть замечательная запись про обсуждение в Госсовете вопроса о том, как уравнять русских переселенцев в Забайкалье с бурятами, ведь последние не подвергались телесным наказаниям, в отличие от первых. Быть русским в Российской империи было невыгодно. Разумеется, это не относится к русской социальной элите, но ведь она составляла 2-3% русского этноса, да и ее положение было не всегда столь уж блестящим в сравнении, скажем, с покровительствуемыми Романовыми остзейскими немцами. Вспомним ёрническую просьбу Ермолова: «Государь, произведите меня в немцы» или Самарина, брошенного в Петропавловку за антинемецкий памфлет. А если учесть, что при Бенкендорфе и Дубельте тогдашняя политическая полиция – III Отделение – была своего рода штабом «немецкой партии» при дворе, то становится понятным незавидное положение русских националистов того времени – славянофилов, которые постоянно подвергались гонениям. Так что традиция российской власти опираться на нерусские этнокорпорации не при большевиках родилась, но, впрочем, и не при Николае I, а во второй половине 17 века, когда при помощи малороссийского духовенства Никон и Алексей Михайлович изничтожали традиционное русское православие.

АПН:
- Т.е. Вы хотите сказать, что императорская власть была русофобской?
С.С.:
- Отнюдь нет, но она и не была (по крайне мере, до Александра III) русофильской. И вовсе не ставила себе задачу формирования русской политической нации. У нее были совсем другие задачи, она действовала по совсем другой логике – логике военной патримониальной монархии. Цель русских монархов, начиная с Алексея Михайловича (и, наверное, даже раньше, просто при «Тишайшем» это оформилось идеологически) – создание великой, даже величайшей, империи. Ради реализации этой цели русскими национальными интересами легко жертвовали. Практически каждой присоединенной территории, чтобы ее удержать, предоставлялись льготы. Это началось с Малороссии, получившей права областной автономии, которых не было ни у одного великорусского региона, малороссы платили налоги в 3,5 раза меньшие, чем великороссы, до конца 18 века у них не было крепостного права, на них не распространялась рекрутская повинность, а в городах до 1830-х годов действовало Магдебургское право. Потом эти привилегии были отобраны, но появились другие «льготники» – те же остзейские немцы, Польша, Финляндия, Кавказ, Закавказье, Средняя Азия. А кто оплачивал эти льготы? В первую очередь великорусский центр. То есть обратной стороной этой системы льгот стала система нещадной эксплуатации русского большинства империи. И отсюда понятно, почему у русских была такая низкая продолжительность жизни, такой низкий уровень грамотности, наконец, почему для их подавляющего большинства была запрещена частная собственность. Они должны были быть ресурсом великой империи, должны были обеспечивать геополитические фантазии российских самодержцев.

АПН:
- Но почему же русские не протестовали против такой системы?

С.С.:
- Ну как не протестовали… В период становления системы в 17 – 18 веках протестовали с оружием в руках! В 19 – начале 20 века об этой системе с возмущением писали славянофилы и другие русские националисты, например, публицисты газеты «Новое время» – Суворин, Розанов, Меньшиков. Но протесты были либо слишком стихийными (как народные движения), либо слишком бессильными (как публицистика националистов). Не было устойчивых институтов, которые бы постоянно лоббировали русские интересы (их и сейчас нет). А у многих народов империи такие институты были. У финнов, например, имелся свой парламент – сейм, у поляков тоже был сейм до восстания 1830 г., у остзейских баронов – мощная система местного самоуправления и т.д. А у русских ничего.

АПН:
- Почему же у русских не сложилось таких институтов?

С.С.:
- А вот это самый важный и интересный вопрос нашей истории. Чтобы с ним разобраться, мне пришлось погрузиться в средневековую историю Руси. Среди части националистов, еще со времен славянофилов, бытует мнение, что до Петра такие институты существовали, и именно Петр своей европеизацией их уничтожил. Но при внимательном изучении темы становится ясно, что институты эти, а конкретно говоря, Земские соборы, во-первых, функционировали недолго, а, во-вторых, были лишь бледной тенью европейских представительных учреждений. В частности, они никогда не оспаривали у власти налоги, чем, как известно, с самых своих первых шагов любил заниматься английский парламент, а уж тем более не было там никаких разговоров о политических правах. И что еще более важно, таких политических прав не имела и московская аристократия уже с 14 – 15 веков. И вот здесь, на мой взгляд, и скрывается главная причина отсутствия русской политической нации. Есть правило, работающее в европейской истории, кажется, без исключения: модель отношений между верховной властью и социально-политической элитой, устойчиво сложившаяся в Средние века, определяет не только характер политического строя государств, но и социокультурные поведенческие модели народов, их населяющих, до сего дня. То есть права и привилегии аристократии постепенно распространяются на весь народ, так, собственно, и создаются нации. Но в русском случае власть великих московских князей, а затем и царей, в силу ряда исторических причин не была ограничена никакими нормами, говоря словами А.И. Фурсова, она была «автосубъектной и надзаконной». Московские бояре по отношению к своим государям не обрели статуса вассалов, а были лишь не имеющими никаких гарантированных прав подданными. Следовательно, русскому народу в плане прав и привилегий нечего было унаследовать у своей аристократии. Поэтому русские почти на всем протяжении своей истории были не нацией, а служилым народом. Лишь при Екатерине II русское дворянство получило фиксированные права – да и то лишь гражданские, а не политические, и именно после этого началось развитие русского национального самосознания в точном смысле слова. Но самосознанию этому прямо противоречили социально-политические институты империи, предназначенные, как и прежде, для обслуживания военной патримониальной монархии, отсюда длительный конфликт самодержавия и русского национализма. И только после революции 1905 года в России началось строительство основ национального государства, оборванное мировой войной и захватом власти большевиками, восстановившими в новом, гораздо более ужасном обличии надзаконную структуру власти и буквально катком раздавившими все ростки русского гражданского общества.


АПН:
– «Надзаконная» власть московских государей – это наследие монгольского ига?

С.С.:
- Безусловно. В домонгольской Руси такой формы власти не было, сама идея неограниченной монархии в общественном сознании отсутствовала, это касается даже Владимиро-Суздальской Руси, где княжеская власть была наиболее сильной – там вполне эффективно действовали вечевые структуры. Но здесь не прямое влияние – Орду Москва не копировала – а косвенное. Будучи ханскими ставленниками, московские князья могли не искать для себя опоры в русском обществе, полномочия же, даваемые им ханами, были огромными.

АПН:
- Итак, русская история у Вас выходит историей сплошного русского бесправия и унижения?

С.С.:
- Нет, не только. Это и история борьбы русских за свое национальное государство. Я очень внимательно рассматриваю альтернативы московско-петербургско-советскому мейнстриму. Это и реформы А.Ф. Адашева при молодом Иване IV, и различные проекты ограничения самодержавия во время Смуты, и проект «верховников» при воцарении Анны Ивановны. Это движение декабристов, которое я считаю главным событием в истории русского национализма – по сути, единственный случай, когда русские националисты представляли реальную политическую силу, способную взять власть. Наконец, это реформы П.А. Столыпина. Во всех этих случаях вектор русской истории мог измениться, но альтернатива всегда срывалась именно из-за слабости русских общественных институтов.

АПН:
- Но все же в целом получается достаточно пессимистическая картина...

С.С.:
- За оптимизмом нужно обращаться к историкам-«имперцам». Они вам с энтузиазмом расскажут о колонизации бескрайних пространств, блестящих военных победах и грандиозном державном строительстве. Историй, написанных с точки зрения властителей у нас довольно, я же предлагаю историю с точки зрения народа, создавшего великую страну, но так и не ставшего ее хозяином. Что же касается пессимизма… У нас, у тех, кто хотел бы видеть Россию национальным демократическим государством, не должно быть иллюзий: это крайне сложная задача, ибо та социально-политическая структура, в рамках которой находится наша страна и которую мы хотим радикально изменить, имеет давние и прочные исторические корни. Но пессимизм разума, как говорил Антонио Грамши, не означает пессимизма воли.

АПН:
- Можно ли сказать, что жанр Вашей книги – историческая публицистика?

С.С.:
- По форме, да. Я хотел написать книгу, которую прочтет не только узкий круг коллег-историков, но и как можно более широкий круг просвещенных читателей вообще, как минимум, не забывших школьную программу по истории. В то же время, содержательно я старался не снижать планку, книга основана как на моих собственных научных исследованиях, так и на тщательном изучении достижений российской и зарубежной историографии, включая работы последних лет. Я привлек огромное количество самых разнообразных источников, которые обильно цитирую, стремясь к тому, чтобы прошлое рассказывало о себе, по большей части само, характерными для него голосами. Думаю, моя книга решает в том числе и научную задачу – рассказ о русской истории через призму отсутствия нации помогает понять в ней очень важную особенность в сравнении с историями других европейских стран, не улавливаемую традиционным имперским дискурсом.

АПН:
- Какова хронология книги?

С.С.:
- От Киевской Руси до распада СССР.

Tags: Россия, Русь, власть, государство, история, народ, общество, политика, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments