elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Муха–Михальский, он же Стрик, он же «Кирилл» (2)

https://www.sb.by/articles/mukha-mikhalskiy-on-zhe-strik-on-zhe-kirill.html
В сентябре 1943 года Кириллу Прокофьевичу Орловскому присвоили звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Он 8 лет работал в разведке, 72 раза пересекал линию фронта и проводил такие операции, по которым сейчас готовят бойцов спецназа.
Толовая шашка, разорвавшаяся в его руке после выстрела немецкого снайпера, разделила жизнь на две абсолютно разные части. В сложнейших полевых условиях, применяя анестезию в виде стакана самогона, обычной столярной пилой на столе, сделанном наспех из кольев и лыж, и под обстрелом ему полностью ампутировали правую руку и четыре пальца на левой. С тяжелыми увечьями и I группой инвалидности его начисто списали и отправили домой, к семье.
Кирилл Прокофьевич вернулся в Москву к жене Наталье и дочерям Лидии и Светлане. В музее Кировска сохранились краткие воспоминания самого героя: «Я пришел к себе домой и остановился перед дверью. За дверью были жена и дети. Я постучал в дверь ногой, потому что позвонить мне было нечем...»

Но нужно было совершенно не знать склад ума и характер Орловского, чтобы предположить, что он, Герой Советского Союза, будет сидеть «на печи», тихонько доживая свои годы. Шестого июля 1944 года его старшая дочь Лидия под диктовку отца написала письмо Иосифу Сталину:
«Благодаря Народному комиссару государственной безопасности товарищу Меркулову и начальнику 4–го Управления товарищу Судоплатову материально я живу очень хорошо. Морально — плохо. Партия Ленина — Сталина воспитала меня упорно трудиться на пользу любимой Родины; мои физические недостатки (потеря рук и глухота) не позволяют мне работать на прежней работе, но встает вопрос: все ли я отдал для Родины и партии Ленина — Сталина?

К моральному удовлетворению я глубоко убежден в том, что у меня имеется достаточно физических сил, опыта и знания для того, чтобы еще принести пользу в мирном труде.

Одновременно с разведывательно–диверсионной и партизанской работой я уделял возможное время работе над сельскохозяйственной литературой.

С 1930 по 1936 год по роду своей основной работы я каждый день бывал в колхозах Белоруссии, основательно присмотрелся к этому делу и полюбил его.

Если бы Правительство СССР отпустило кредит в размере 2.175 тысяч рублей в отоваренном выражении и 125 тысяч рублей в денежном выражении, то я бы на моей родине, в деревне Мышковичи Кировского р–на Могилевской области, в колхозе «Красный партизан» до 1950 года добился бы следующих показателей... (далее следует перечень. — Авт.).

Прошу Вашего указания, товарищ Сталин, о посылке меня на эту работу и предоставлении просимого мною кредита».
Сталин не возражал, просьба Кирилла Орловского была удовлетворена, он вернулся на малую родину. В январе 1945 года его избрали председателем колхоза «Рассвет», бывший «Красный партизан», Кировского района.

Родных и близких у Орловского в Мышковичах не осталось. Но жива еще Валентина Кирилловна Рудакова, которая долгие годы была приемной дочерью — в деревне ее все называли «старшынёва»:

— Я рано осиротела, и моя родная тетя Татьяна Васильевна Белявская в 1946 году забрала меня к себе. За год до этого она вышла замуж за Кирилла Прокофьевича, к тому времени разведенного с первой женой Натальей. Я помню, как она приезжала один раз в Мышковичи. Тетка моя ей тогда сказала: «Я не против, оставайтесь и живите, если хотите». Наталья ответила: «Нет, вы живите с ним, я из Москвы сюда не поеду». Больше она не приезжала. А он самостоятельно ничего делать не мог. Ни одеться, ни раздеться, ведь одной руки не было, а на второй только культи от пальцев остались.

Гостей всегда было много в колхозе, самых разных званий и чинов. Машеров в гости часто приезжал, но один его приезд до сих пор помню.
Дядя лежал, как обычно, во дворе на раскладушке. Слабый, болел, тяжело ему все давалось. Петр Миронович стал возле него, лежачего, на колени на землю и говорит: «Что же вы, Кирилл Прокофьевич, в темноте лежите? На улице совсем света нет». На следующий день загорелись фонари.

Кирилл Прокофьевич умер легко. Сели в обед за стол, он попросил свое обезболивающее, выпил, только притронулся к еде и — осунулся.
Tags: Беларусь, СССР, жизнь, мужество, судьба, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments