elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

«Экспонаты для выставки, найденные в зоне отчуждения, ученые драили песком и мылом»


На этом ярме для упряжки волов ученые обнаружили солярные знаки.
https://www.kp.by/daily/26823/3860145/
Самыми интересными в первой экспедиции для искусствоведов и этнографов деревнями стали Колыбань и Вязок, также обследовали Жердное, Ясиню и Пучин.
- Колыбань за 18 километров от Чернобыля была полностью этнографической деревней, такие на снимках XIX века только встречаются: крыши из болотного тростника, кое-где земляные полы, - вспоминает кандидат искусствоведения Алексей Ходыко. - Современной техники в хатах (а их там 150 - 200) - никакой, зато домашней утвари навалом, лапти висят на стенах!
- Почти в каждом доме ткацкие станки, самопрядки, сундуки, кадки, кадовбы, - рассказывает Николай Мельников. - Забрать все это было невозможно, отбирали лучшее по сохранности и художественному оформлению.
Первоначально экспедиция декларировала, что собирать памятники народной культуры будут в контакте с местными жителями, а вывозить только то, что они разрешат. Правда, в той же Колыбани тогда жила всего одна бабушка-возвращенка Галина Ятченко. У кого было спрашивать? Но она показывала ученым, в какой хате и на что они могут рассчитывать. В деревне был и еще один житель - заключенный, только вышедший после отсидки.
- Зеки нередко съезжались в зону самоселами, вели натуральное хозяйство. У этого был целый огород картошки, на который периодически покушались кабаны. Так он по ним из ружья как пальнет прямо из окна! Все, мясо есть на месяц, правда, радиоактивное, - вспоминает Алексей.
Вязок, говорят ученые, выглядел более современной деревней: на улицах - асфальт, в домах - электричество, хватало разбитых телевизоров и других разгромленных приборов. Ведь мародеры выносили все - от техники до ковров.

- В Вязке жила одна-единственная бабка, причем ее хата находилась в самом радиоактивном месте. Она страдала без общения, пригласила нас в гости. Приходим, а у нее, оказывается, еще и корова есть. Бабка по-народному говорит: «Хлопчыкі, дам вам малачка, каб стаяў дубачка». От предложения уклонился только один из участников нашей группы - художник Юра Пискун. А Шматов после свежего молочка даже пошел позагорать на асфальте, - рассказывает Алексей Ходыко.

«В ИНСТИТУТЕ ВСПОЛОШИЛИСЬ - МОЛ, ПРИВЕЗЛИ РАДИАЦИЮ»

Собранное перевезли в Брагин, началась дезактивация. Ученые прямо на берегу речки Брагинки драили находки речным песком и щеткой с мылом. Тканые предметы мыли прямо в гостинице. Потом замеряли дозиметром - вещи не фонили.
- Помогло то, что они находились в помещении, - говорят Ходыко и Мельников.

Правда, когда ценный груз прибыл в столицу, коллеги по академическому институту всполошились - мол, привезли радиацию.

- Пришлось вызывать санэпидемстанцию, сотрудники которой провели замеры и выдали нам сертификат, - вспоминает Николай Мельников.

- Но когда народ успокоился, он одновременно и осмелел, - добавляет Алексей Ходыко. - Мы привезли с Брагинщины единственные найденные лапти, а их кто-то увел - наверное, вписывались в интерьер…
Подобных экспедиций в следующие девять лет было более двух десятков, и выезжало в зону куда больше людей. Ведь из первой все вернулись живыми, не было последствий и потом - ведь ученые заезжали в зону ненадолго, дозы полученной радиации замеряли.

Финансировать госэкспедицию стали с 1992-го. На выездах искусствоведы и этнографы разбивали лагерь на чистой территории и свозили туда предметы из зоны, там же их и мыли. Им шли навстречу в отделах культуры, лесничествах, помогали с большегрузной техникой. Кстати, благодаря ее наличию удалось спасти много предметов мебели. Но порой ученым приходилось пользоватся и собственными легковушками.

Когда к середине 1990-х 30-километровая зона отселения была обследована, ученые стали фиксировать нематериальное наследие в тех деревнях, где жили люди. Прошла экспедиция и по памятникам Великой Отечественной войны на нежилой территории. Один из них находился в деревне Круки на Брагинщине, где так и не удалось установить уровень радиации - зашкаливал дозиметр.
Особая ситуация была на Могилевщине. Там не было такого этнографического богатства, как на Гомельском Полесье, но все-таки полный автобус предметов собирался после нескольких обследованных деревень. Например, в Славгородском районе вещи собирать довелось прямо перед прибытием спецтехники МЧС, которая захоранивала загрязненные деревни. Процесс научные сотрудники Николай Мельников и Владимир Карелин сняли на фото и видео, а Виктор Шматов делал зарисовки, которые стали прообразами его картин из чернобыльской серии.

- Если обширная гомельская зона была под охраной, то Могилевская – точечная. На каждую деревню не поставишь пост. А ведь народ туда ходил как на склад – вывернуть розетку, вынести утварь, бывало, и целые дома оттуда вывозили! От этого и предметов народной культуры было куда меньше, - вспоминает Владимир Карелин.
Что же в результате стало достоянием этнографов? За первые три года экспедиций на Гомельщину и Могилевщину (а это 8 выездов и почти 70 отселенных деревень) предметов в так называемом чернобыльском фонде набралось на полноценную музейную экспозицию. Под названием «Помнікі этнаграфіі і народнага мастацтва чарнобыльскай зоны» она открылась как часть Музея древнебелорусской культуры в 1995-м. А два года назад экспозицию обновили – теперь она работает по принципу фондов открытого хранения.
Здесь можно увидеть ярмо для упряжки пары волов, украшенное резьбой в виде солярных знаков. Есть тут полесские жернова из деревянных кругляков, где рабочие поверхности набиты полосками чугуна. Уникальная вещь - ножная ступа конца XIX века. Из Хойникского района - колода для пчел высотой более двух метров из цельного ствола сосны. Показывают и сундучки для вещей хозяек. Причем под крышкой одного есть надпись о том, когда владелица родилась, вышла замуж, как зовут ее детей. На одном из рубелей (что-то вроде утюга) окончание сделано в виде головы утки, на другом - вырезана дата создания - 1918.
Из Брагинского района сюда попали рушники с неизвестными ранее орнаментами и многие из собрания расписных ковров-«маляванок». Причем среди таких ковров есть буквально шедевральные - например, целая картина о цыганском таборе из деревни Белая Сорока Наровлянского района. Кто эти цыгане, какой мастер создал это полотно, кому оно принадлежало - наверное, теперь уже вряд ли узнаешь…
Tags: Беларусь, Гомельская область, Могилевская область, Чернобыль, культура, наука, этнография
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments