elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Рогволод и Рогнеда: скандинавские корни династии (2)

https://nickfilin.livejournal.com/32408.html

Интересно, что в летописях поводом полоцко-новгородской войны выступил отказ Рогнеды выйти замуж за Владимира, содержащий оскорбление новгородского князя: «...не хочю розути робичича но Ярополка хочю»46. Традиционным объяснением этого отказа полоцкой княгини является указание на неблагородное происхождение Владимира, мать которого являлась ключницей киевской княгини Ольги. В последнее время появились и другие интерпретации летописного текста в отношении статуса Владимира.
Д. А. Мачинский предположил, что термин «робичич» в данном контексте указывал на этническое происхождение новгородского князя - он не был скандинавом, а был представителем местного славянского населения. Для полоцкой княгини было неподобающим ее скандинавскому происхождению выходить замуж за полуславянина Владимира, поскольку она воспринимала местное население как данников собственно «росов»47. По мнению Дж. Шепарда, Владимир стремился связать себя узами со скандинавским родом Рогволода для того, чтобы упрочить свой династический и политический статус в борьбе со своим братом Ярополком48. Последняя версия нам кажется наиболее правдоподобной.
Как уже отмечалось выше, Рогволод был представителем новой волны скандинавов, прибывших на Русь непосредственно со Скандинавии. Об этом прямо говорит летопись - «прішелъ и-заморьꙗ», а также свидетельствует скандинавская этимология имени его дочери Рогнеды - Ragnheiđr/Ragnhildr.
В это же время в династии Рюриковичей уже далеко зашли процессы ее славянизации, внешним проявлением этого стало преобладание славянских имен в антропонимиконе киевских князей - Святослав, Ярополк, Владимир и др.
Повествование о сватовстве Владимира к Рогнеде повторяется в Лаврентьевской летописи под 1128 г., однако, уже с новыми подробностями. В частности, появляется рассказ о попытке отмщения Рогнеды Владимиру за убийство отца и пренебрежение к ней. В семейный конфликт оказался втянутым и Изяслав, старший сын Рогнеды и Владимира, который заступился за мать, что отображено на миниатюре из Радзивиловской летописи49.
Исход этой драмы оказался довольно неожиданным - по совету своих бояр Владимир отправил Рогнеду и Изяслава в ее отчину: «...и созва болѧры и повѣда им ѡни же рекоша оуже не оубии eѩ дѣтѧти дѣлѧ сего но въздвїгни ѡтчину eѩ и дай ей с сыном своимъ Володимеръ же оустрои городъ и да има и нареч имѧ городу тому Изѧславль и ѿтолѣ мечь взимають Роговоложи внуци противу Ѩрославлим внуком»50.
Летописный рассказ о Рогволоде, Рогнеде и Владимире имеет близкие параллели в древнескандинавской литературной традиции51.В сагах очень часто именно женщина выступает инициатором мести.



В этой связи следует указать на присутствие мотива мести женщины за гибель отца в «Саге об Инглингах» и «Саге об Олаве Трюггвасоне» из «Круга Земного» Снорри Стурлусона в трех повествованиях: о Скьяльв, убившую Агни; об Асе отомстившей Гудрёду; о Гудрун, пытавшейся отомстить конунгу Олаву. Напомним, что в древнерусской традиции известны два случая мести женщин: месть княгини Ольги за мужа, Игоря, убитого древлянами и попытка Рогнеды отомстить Владимиру за отца и братьев.



На наш взгляд, наиболее близкой скандинавской параллелью рассказу о сватовстве Владимира к Рогнеде является повествование о Гудрёде и его жене Асе, которое содержится в «Саге об Инглингах» и в начале следующей саги «Круга Земного», «Саге о Хальвдане Черном»52. Гудрёд, один из норвежских областных конунгов, сватается к Асе, дочери другого норвежского конунга. Получив отказ, Гудрёд идет на него войной. В результате погибает отец Асы и ее брат. Гудрёд берет в жены Асу и вскоре у них рождается сын. Два года спустя Аса подсылает убийцу и Гудрёд погибает. Аса уезжает с сыном на родину и правит во владениях своего отца.



В сагах также проявляется взгляд на сына как на члена рода матери, который может стать заступником за нее и мстителем за ее родичей даже против собственного отца. В данном контексте выступление Изяслава на стороне матери следует рассматривать как проявление силы кровнородственной связи по материнской линии, характерной для родового общества и сохранявшейся еще долгое время53. Мотив выступления сыновей на стороне матери против отца встречается в «Саге об Инглингах» в повествовании о Висбуре54. Он бросает жену, и она уезжает с их сыновьями к своему отцу. Сыновья требуют от отца вернуть матери по праву принадлежащее ей вено. Висбур этого не делает, и сыновья сжигают отца в его доме. Как видим, здесь тоже присутствует мотив отъезда матери с сыновьями к себе на родину.



Еще одной уникальной параллелью предания о Рогволоде, Рогнеде и Владимире является один из сюжетов в «Саге об Олаве Трюггвасоне» из «Круга Земного»55. Олав убивает одного из норвежских вождей. В знак примирения с родичами убитого он женится на его дочери, Гудрун. В первую брачную ночь Гудрун пытается зарезать спящего Олава, но он вовремя просыпается и забирает у нее нож. После конунг отправляется к своим мужам и рассказывает, что случилось. В итоге Гудрун забирает все свое добро и уходит от Олава вместе со своими людьми. Таким образом, в данном повествовании есть три мотива, аналогичных летописной легенде: попытка мести жены мужу за убийство отца, совещание конунга со своими приближенными, отъезд жены.



Сравнительный анализ древнескандинавских и древнерусских источников свидетельствует о том, что Рогнеда была восстановлена в правах на отцовское наследство и вместе с Изяславом вступила в права владения своей родовой собственностью - Полоцким княжеством. Такое неожиданное решение киевского князя можно интерпретировать в контексте скандинавских правовых обычаев, которые были актуальны при дворе Владимира, поскольку в его окружении находилось много варягов, и сама Рогнеда была скандинавкой. В Скандинавии женщины, ближайшие родственницы по отцовской линии - дочь или сестра, в случае отсутствия прямых наследников мужского пола получали законное право наследовать одаль (др.-исл. ođal) - родовое земельное владение56. При этом право конунга (др.-исл. konungr - «конунг, король, князь») на власть над страной рассматривалось как наследственное право одаля57.



Необходимо также учитывать, что для скандинавской и восточнославянской действительности X в. были характерны сильные родовые традиции. Они проявлялись в распространении кровной мести, которая была священной обязанностью члена рода. В древненорвежских законах существовали нормы, в соответствии с которыми: жена сама начинала тяжбу об убийстве мужа при отсутствии поблизости родственников мужского пола; женщина могла в исключительной ситуации быть главной получательницей выкупа за убитого родича. Девушка получала и, соответственно, платила часть выкупа, если она являлась единственным ребенком своего отца и не была замужем, а также не имелось прямых наследников мужского пола58. Что касается древнерусских правовых норм, то следует заметить, что в так называемой Древнейшей Правде, первом письменном памятнике права периода становления Древнерусского государства, в первой статье оговаривается возможность участия в кровной мести племянника убитого по женской линии59. Изяслав приходился внуком Рогволоду по женской линии.



Имеющиеся древнескандинавские и древнерусские нормы указывают на некую правовую возможность участия Рогнеды и ее сына в кровной мести за Рогволода. В соответствии с родовыми традициями, которых придерживалось скандинавское окружение Владимира, попытка мести Рогнеды за убийство отца была полностью оправдана. Справедливым возмещением за смерть Рогволода стало возвращение Рогнеде и ее сыну прав обладания одалем (в древнерусской терминологии «отчиной») - Полоцком60. Вступление Изяслава в права владения наследством Рогволода означало, что сын Рогнеды и Владимира перешел в род матери и тем самым он стал продолжателем рода Рогволода, благодаря чему в Полоцке уже в конце X в., раньше, чем в других древнерусских политических центрах, оформилась собственная княжеская династия. Еще при жизни Владимира власть в Полоцком княжестве передавалась только сыновьям Изяслава - сначала Всеславу, а затем Брячиславу.



Таким образом, одним из оснований политической самостоятельности Полоцкого княжества в составе Древнерусского государства стал скандинавский фактор. Он выразился в закреплении Полоцка как родового владения («отчины») за собственной, скандинавской по происхождению ее родоначальника, княжеской династией Рогволодовичей-Изяславичей. Специфика положения полоцкой княжеской династии определялась тем, что Изяслав, вступив в права владения Полоцком - родовой собственностью своей матери Рогнеды, стал продолжателем рода Рогволода. Признание Изяслава единственным легитимным наследником скандинавского рода Рогволода и Рогнеды, произошедшее с согласия киевского князя Владимира Святославича, стало основой для выделения полоцкой княжеской династии в особую ветвь Рюри¬ковичей, статус которой определялся автономным положением Полоцкой земли в древнерусской политической системе. Имя Рогволод прочно вошло в антропонимикон полоцких князей (известны князья Рогволод-Борис Всеславич, Рогволод-Василий Борисович)61, что свидетельствует о его важном идеологическом значении в самоидентификации полоцкой княжеской династии как Рогволодовичей. В этой связи не случайно то, что имя отца Изяслава - Владимир появляется в именослове полоцких князей довольно поздно в отличие от остальных Рюриковичей62. Для генеалогическо-династической дефиниции рода полоцких князей наиболее правомерным является использование обозначения - Рогволодовичи-Изяславичи на основании следующих признаков: 1) имя Рогволод стало характерным только для полоцкой ветви Рюриковичей; 2) летописное определение полоцких князей как «Рогволодовых внуков»; 3) признание в качестве внука Рогволода только старшего сына Рогнеды и Владимира - Изяслава.



Высокий авторитет власти Рогволода, признанный как полоцкой элитой, так и древнерусскими князьями первоначально был связан с его происхождением из знатного скандинавского рода. Анализ скандинавского антропонимикона эпохи викингов показал уникальность использования имен Рёгнвальд, Рагнхильд, Турир (скандинавские формы имен Рогволода, Рогнеды, Туры) представителями одной семьи. Было установлено, что данное сочетание имен в наибольшей степени было характерно для норвежских династий Рёгнвальда Эйстейнссона, Харальда Прекрасноволосого и Хакона Могучего (таблица 2). Однако единственным родом, в котором встречались эти три имени, и пред-ставители которого использовали Западно-Двинский путь для походов на Русь, был род Рёгнвальда Эйстейнссона, ярла Мера. Это позволило обосновать новую гипотезу происхождения Рогволода и Туры, в соответствии с которой они приходились Рёгнвальду внуками или правнуками.
Tags: Норвегия, Полоцк, Русь, викинги, власть, государство, история, славяне
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments