elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

ИВАН ИВАНОВ ИЗ КОМИ — О СВОЕЙ БОРЬБЕ С НЕФТЕРАЗЛИВАМИ И ОБ ЕЕ ГРАЖДАНСКОЙ И ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ЦЕНЕ

http://www.colta.ru/articles/society/17961
— Как ты впервые столкнулся с нефтеразливами?
— Я полдетства провел с отцом на радиорелейных станциях, которые обеспечивали связь предприятию «Коминефть» и были разбросаны по тайге. Мы очень много времени проводили в лесу, все лето занимали сначала рыбалка, потом ягоды, грибы, охота. Я знал, что в определенных ручьях в определенные годы рыбу лучше не ловить, потому что они загрязнены. Однажды я зимой глотнул из ручья пластовой воды (вода, обычно залегающая рядом с пластами нефти или газа, может быть насыщена соляной, серной и другими ядовитыми кислотами, на поверхность попадает в процессе добычи полезных ископаемых. — Ред.), ручей протекал рядом с местом нефтедобычи. Эта вода очень соленая, с совершенно разными примесями. И как-то я в Пашне (поселок в Сосногорском районе Коми. — Ред.) поймал хариуса, который пах нефтью, кинул его в банку с остальной рыбой, и он испортил ее всю.
Но окончательно я понял, что все очень плохо, когда сам стал в конце 90-х регулярно ходить на охоту. Тогда я узнал, что и леса толком нет, и речек, пригодных для ловли, осталось мало. И я начал задумываться над этими проблемами, понял, что нефть — это зло.
— И уже после того, как ты понял, что нефть — это зло, ты пошел работать в нефтедобывающую компанию, так?
— В начале 90-х я учился в Санкт-Петербургском политехническом институте, но на третьем курсе меня отчислили. Что делать? В 1991-м вернулся домой, спросил у одноклассников, где можно поработать. Выбор работы в Сосногорском районе тогда был невелик (впрочем, он такой и сейчас). Так я устроился оператором по добыче нефти и газа. Есть фонд нефтяных скважин, которым нужен объезд, осмотр.
На территории Пашни было много старых нефтепроводов, построенных в 60-е — 70-е. При каждом ремонте каждый мастер мог что-то под себя переложить или что-нибудь закольцевать. Получалось, что единой системы нет и никто толком не знает, где какие трубы лежат. У нас были два старых работника, которые это знали, и их, наверное, поэтому не увольняли, когда они уходили в запой. Один из этих старых работников меня учил в том числе, как поджигать нефть. Нефть вспыхивает сразу, если она свежая, загазованная, только из-под земли, а когда нефтеразлив старый, поджечь его непросто. В мае 1991 года я сделал это впервые: пропитал соляркой тряпку, подождал, пока она разгорится, и кинул в нефтеразлив, образовавший целое черное озеро. После того как нефть разгорится, поднимается столб черного дыма, такого плотного, что, кажется, его можно резать ножом.
Первая неделя работы стала шоком, я даже не представлял, сколько разливается нефти. Тогда мы собирали нефть ведрами, лопатами. Помню, нефть стекала по одному из склонов, ее сгребали, а частично собирали в «лягушки» — половины продольно распиленных бочек, подобия корыт. Одну «лягушку», помню, на тракторе дотащили к специальной канаве с песком, вылили туда и подожгли. Сейчас такими методами больше не пользуются: если ты умышленно поджигаешь нефтесодержащую жидкость — это уголовное преступление.
— Долго ты там работал?
— В 1992 году ушел.
— И чем занимался потом?
— Какими-то продажами, рубил срубы, был кладовщиком. В 1995 году устроился работать в контору связи в объединении «Коминефть», где всю жизнь работал отец. Сначала мы относились к компании «Тэбукнефть», а в 2003 году перешли к «Лукойлу», который появился в Коми и «пожрал» все республиканские нефтедобывающие компании (по данным сайта Neftegaz.ru, компания «Лукойл» добывает почти 80% нефти в регионе. — Ред.).
Tags: Россия, СССР, государство, общество, природа, человек, экология, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments