elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

Император Николай II в восприятии русской аристократии. 1894-1914 гг.(2)

http://istorja.ru/articles.html/russia/nicholas-ii-in-perception-of-russian-aristocracy-1894-1914/
Непонимание и неприятие вызывала в среде аристократии и повседневная религиозная практика Николая II и императрицы Александры Федоровны. Генерал Киреев, в частности, очень резко отзывался об этом в своем дневнике (записи от 24 и 25 мая 1905 г.): "Молодая царица говорила вчера сестре Ольге, что Бог карает нас военными несчастьями за то, что мы Его оставили, мало религиозны, мало молимся! Следовало бы исправить такое ложное богословское мнение, сваливающее все на Господа Бога и оставляющее в душе чувство, что я-то прав, я-то действовал правильно... нет; исправление может явиться, когда Царь и Царица убедятся в том, что царь просто действовал неразумно, что он именно своими ошибками довел Россию до беды - ошибками политики, внутренней и внешней. Вот корень зла, нечего сваливать беду на какое-то богословие... Взгляды религиозные Царицы, разделяемые, конечно, и Царем, могут нас повести к гибели. Это какое-то смешение безграничного абсолютизма, основанного, утвержденного на богословской мистике! При этом пропадает всякое понятие об ответственности. Все, что нами совершается, совершается правильно, законно, ибо l'etat с'est moi. Затем, так как другие (наш народ, Россия) отошли от Бога, то Бог нас карает, вымещает ее грехи. Мы, стало быть, не виновны, мы тут не при чем, наши распоряжения, наши действия все хороши, правильны; (а если их Бог не благословляет, то виноваты не мы!!). Ведь это ужасно!"156.
В записи от 19 декабря того же года автор дневника высказывается еще более резко, размышляя о цусимских событиях и полагая, что царь "под влиянием какого-то мистического гипноза" толкал командующего эскадрой на гибель: "Это какое-то сочетание русского "авося" с мистикой, по-видимому, тут и Серафим, и Филипп157, и халатность, и авось и т. п. Ужас!"158 Государственный секретарь Половцов отмечал в дневнике, что увлечение императорской четы мистицизмом, сочетание чтения православной житийной литературы и общение с различного рода мсье Филиппами вызывало недоумение в обществе ("все это было бы смешно, если бы не было столь грустно"). По его мнению, "такое сближение псевдо-небесного с материально-земным отражается на воззрениях и приемах императора, а не одной императрицы"159.

---
Практически в том же духе граф Толстой характеризует деятельность отца Иоанна Кронштадтского, являвшегося для царской семьи духовным авторитетом (28 июля 1908 г.: "В газетах заслуживает внимания следующий курьез: пресловутый Иоанн Кронштадтский, получив известие об осуждении Киевским миссионерским съездом иоаннитской секты, торжественно предал под Ярославлем, где он временно пребывает, анафеме иоаннитов, т. е. секту его же собственных почитателей. Просто чудеса в решете! Точно будто живем мы в XIV или XV веке..."162. О религиозных воззрениях императорской четы было хорошо известно в обществе, и часто это становилось темой разговоров. Половцов записывал в дневнике (9 июня 1906 г.), что приехавшая в С.-Петербург после длительного пребывания с царской семьей в Петергофе княгиня Е. А. Нарышкина, пользовавшаяся "особым расположением их величеств", рассказывала ему, что "в частных разговорах с императрицею и императором она часто слышала от первой, что переживаемое ими время тяжело, как всякое время великих преобразований, это обещает счастливые годы ее сыну, а от второго, что он сделал все, что считал возможным, но что теперь считает необходимым предаться терпению"163.
Неслучайно, что великий князь Александр Михайлович в своем письме старшему брату, великому князю Николаю Михайловичу (14 февраля 1917 г.), полном раздражения в адрес императорской четы после своего неудачного разговора с императрицей Александрой Федоровной, коснулся и религиозного вопроса. Разговор с императрицей состоялся в ее спальне в присутствии Николая II, но великого князя возмутила даже внешняя обстановка: "Обстановка спальни, три стены, полные образов от потолка до полу, лампадки, молельня, какое-то капище со всеми атрибутами православия при полном отсутствии души...", и далее он продолжает, характеризуя религиозность Николая II и его жены: "Для них положение драматическое, все атрибуты православия налицо, вся техника этой религии в полном ходу, но главного - души - нет и следа, вот это меня окончательно убило"164.

Даже при беглом знакомстве с мемуарными, дневниковыми и эпистолярными источниками можно заметить определенную закономерность. Если в отношении Александра III в большинстве своем мы видим выражение чувств уважения, лояльности, пиетета и даже обожания, то применительно к Николаю II тон и характер высказываний резко снижается. При сохранении традиционных формальных словесных конструкций ("государь сделал то-то, повелел то-то, отправился туда-то") оценки его личности и форм репрезентации его в качестве монарха приобретают зачастую неуважительный, уничижительный характер. Как правило, это выражается в подчеркивании деталей, как важных, так и вполне незначительных. В то же время эти детали видятся лишь фоном более существенной проблемы - внутренней неспособности Николая II соответствовать не просто абстрактной роли самодержца, а конкретным обязанностям монарха в настоящей исторической обстановке. Отсюда постоянные упоминания о "неправильных назначениях", "неправильных решениях", запоздалых и ошибочных действиях.
Можно только посочувствовать Николаю II. С момента воцарения он оказался под пристальным и достаточно пристрастным взором высшего общества. И первое впечатление было неблагоприятным. Раздражение в оценках с каждым годом усили-
вапось, и многие аристократы не стеснялись откровенно высказывать свое мнение, пока правда в дневниках, частных беседах, а редко и в письмах (не забывали о перлюстрации). Как правило, негативные суждения касались внешнего облика императора (одежда, рост, телосложение) и его публичного поведения (робость, шаблонность, излишняя набожность, отсутствие величия). И затем уже обращали внимание на принятые решения, в том числе политические (зависимость, подверженность влиянию, назначения "не тех лиц", излишняя консервативность или наоборот чрезмерные либеральные уступки). Пожалуй, более всего ставили в тупик аристократическое общество личные качества Николая II. Резко негативная реакция на глупость, детскость, и одновременно скрытность, замкнутость монарха неожиданным образом дополнялась признанием и его положительных черт (как правило, при личном общении) - воспитанности, самообладания, чуткости к собеседнику. В принципе аристократия могла на многое закрыть глаза и многое простить Николаю II, кроме одного - его супруги, императрицы Александры Федоровны.
Разумеется, предложенная подборка достаточна негативных оценок личности Николая II может показаться тенденциозной. Наверняка можно найти высказывания представителей высшего общества, совершенно иначе трактующие образ последнего российского императора. В то же время следует учитывать следующие два соображения. Во-первых, эта подборка выстраивалась вслед за источниками, а не являлась изначально заданным построением. Во-вторых, само наличие подобных мнений и оценок, даже если они не отражали взгляды большинства аристократического общества, достаточно показательно. Наконец, главная, на наш взгляд, проблема заключалась в том, что в какой-то степени неосознанно аристократия утрачивала действительную веру в религиозную составляющую монархической власти, в то искреннее и цельное чувство "средневекового человека" о богоизбранности "короля-чудотворца".
Tags: Россия, вера, государство, история, общество, политика, религия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments