elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Война наяву (1)

https://rg.ru/2009/11/20/medynskiy-poln.html
Кинодокументалист-классик, профессор кафедры операторского мастерства ВГИК, лауреат Ленинской премии Сергей МЕДЫНСКИЙ - о том, как он стал "правой рукой" легендарного Романа Кармена, почему до сих пор не любит анекдоты "про чукчей", с какой деликатной просьбой генсек Брежнев обратился к кинохроникеру  в Тадж-Махале...

- Как вы пришли в кино? С чего все началось?

- До войны я учился в Московском педагогическом, на филфаке. Осенью 41-го вуз эвакуировался, а я остался в столице. В армию меня не брали по зрению, выдали "белый билет". В этом смысле я был безнадежно свободен от воинской обязанности. Кто-то посоветовал мне поработать фотолаборантом в газете "Красная Звезда". А там собрались такие люди - чего только стоил молодой Константин Симонов! Все тогда бредили стихами журналиста-поэта, знали их наизусть. Меня в какой-то момент привлекли такие вот строки:
Я много жил в гостиницах, слезал на дальних станциях.
Что впереди раскинется, все позади останется.

Подумалось: надо же, какой все-таки счастливый Симонов человек - все время в пути, в дороге. А ведь это новые люди, пространства, ситуации - словом, интересная жизнь. Правда, тогда поэт все больше мотался по разным фронтам, случалось, сам ходил в атаку - и не только с "лейкой и блокнотом"...
Мне было 20 лет, а Константину Симонову 25 - общались друг с другом мы запросто. Правда, Симонов уже тогда был мудрецом, властителем дум, человеком, который выражал мысли и чувства всего народа. А кто я по сравнению с ним - сосунок недозрелый, амеба... 1941-42 годы - время суровое, трагическое, ситуация на фронте тяжелейшая. Наши войска отступали, часто в беспорядке, то и дело попадали в окружение. Добывать материал для газеты нередко приходилось с риском для жизни. Симонов рассказывал, что ему не раз приходилось видеть панику. Беженцы на дорогах, отступающие солдаты, неразбериха, бесконечные бомбежки - такие сюжеты были доступны практически любому журналисту. Но вот попасть в дивизию, полк, батальон или роту, которая на смерть стоит и дерется - для этого требовалось пробраться не на мнимый, а на действительный передний край. И это было не так-то просто, и не всем удавалось, и многие на этом сложили головы...
Конечно, общаясь с таким человеком и подобными ему журналистами и писателями, я не мог всю войну просидеть в комнате с красным фонарем. Однажды исхитрился, уговорил одного военного, да и рванул вместе с ним на фронт. Так и стал воевать.
Страшно на войне - помните свои первые ощущения?

- Юлия Друнина хорошо сказала:

Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву, и тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.


Конечно, запомнился первый бой... Ползем вперед, а вокруг рвутся мины. Мне кажется, что я как магнит, их притягиваю... Как это передать в кино? Да такое никак не снимешь. Все вокруг воет, пылает - сама смерть целит в тебя... Страшно - слово не то. В какой-то момент просто не веришь, что это происходит с тобой... И вот ползу, вижу - перед самым носом каблук ботинка. Впереди человек лежит в какой-то неестественной позе, и подняться уже не может. Не сразу я понял, что это убитый. Врезалась в память и обмотка кровавая метра на полтора, которая тянулась за человеком. Осколок чиркнул по ней, вот и размоталась. Боец умирал, и, еще не понимая, что все, конец - продолжал ползти в сторону врага. Не остался на месте, не повернул назад, ожидая, что медсестра, санинструктор какой-нибудь подберут, в медсанбат отвезут, спасут. Нет, он полз вперед - его бой продолжался до последнего вздоха… Эта картина и сейчас перед глазами.

- Вы с немцами встречались - так чтоб глаза в глаза?

- В Болгарии мы в обороне стояли месяцев пять. Там траншеи, земляночки, блиндажики, все обустроились - и немцы, и мы, жили как белые люди. Пошел как-то я к знакомым разведчикам, среди них один москвич был, Володя Кирилкин, земляк. "Здорово, жрать хочешь?" Я говорю: "Да, хочу". У разведчиков всегда есть припасы. "Ганс!" - позвали. Плащ-палаточка откинулась, заглянул какой-то малый в немецком кителечке. Ничего особенного: у меня самого когда-то шинель была немецкая, ремень с надписью "Готт мит унс", два пистолета от них: парабеллум большой боевой и маленький. У разведчиков тем более все оружие немецкое, трофеи. Ну, заглянул, а ему: "Ессен, тринкен!" Думаю, разыгрывают меня. Но нет - паренек в углу расстилает полотенце, собирает еду: курица, молоко, самогон, хлебушек свежий... "Битте!" - пожалуйста, значит. Спрашиваю: вы что, меня разыгрывать вздумали? Да, нет, говорят, это же настоящий немец! Откуда? Да вот, - рассказывают, - во время последнего наступления немцы откатились: никого нет, стрельбы нет, туман рассеялся, солнце встает. Шли спокойно в боевом охранении, вдруг, видят: ноги точат из стога, спит парнишка - совсем сосунок. Ткнули, встает. "Хенде хох!" Часы сразу сняли - у всех было штук по пять на правой руке. Но тихо, спокойно, никто не стрельнул, никто морду не бросился бить. Сержант говорит: "Комм" - пошли. Так тот белобрысый Ганс с разведчиками и остался - в качестве домработника. И портянки стирал, и кашу варил, и котелки мыл - прижился короче. Где-то месяца через полтора, уже в Румынии мы были, спрашиваю: "Ребята, а немец ваш где?" Да, говорят, майор-командир как узнал, так и струхнул не на шутку: сдурели, что ли - начал орать, приют устроили... Пришлось отправить на сборный пункт. Мальчишка аж ревел, когда его уводили от разведчиков... Жутко трогательная история.

- Фильмы про войну смотреть любите?

- Современные - нет, не тянет. Та же "Звезда", ремейк - никуда не годится, одни спецэффекты, Голливуд - нет правды... Моя любимая картина на военную тему - всегда с ребятами смотрим - "Хроника пикирующего бомбардировщика". Потрясающая вещь! И песня там замечательная - про "воздушных рабочих войны"... Еще не могу равнодушно смотреть кадры фронтовой хроники - ведь каждый солдат, который бежит, он живой, пока на экране... А что дальше было? Стоит задуматься, и - душат слезы...

- На войне вы что-нибудь сами снимали?

- Нет, даже фотоаппарата не было. Задача была простая - выжить и победить.

По небритой щеке калошей

- Во ВГИК вы поступили с первого же захода?

- Повезло мне. В знаменитый институт я попал уже зимой - так демобилизовали. Приехал в Москву в конце ноября 1945 года. По дороге гимнастерку сменял на мешок яблок - нельзя же домой без гостинцев. В семь утра был в Москве. Позвонил из автомата на Киевском, сестра взяла трубку, говорю: это я. Она не сразу поняла, с кем говорит...

Москва произвела на меня тягостное впечатление: обшарпанная, холодная, ветер гоняет по улицам мусор. Замерз, как цуцик. Через час уже сидел в бане, что рядом с нашим домом. Там и встретил Федьку Добронравова, он потом снимал "Неуловимых мстителей", а тогда только что поступил во ВГИК. "Что будешь делать?" - спросил Федька сурово, на войне он дослужился до лейтенанта. "Да вот, думаю..." "А что тут думать - давай к нам, во ВГИК". Тут же мне вспомнился Симонов, а еще... Роман Кармен. Дело в том, что еще в 1936 году в кинотеатре я увидел сюжет из Испании и прочитал надпись в титрах: кинооператор орденоносец Роман Кармен. Подумалось: надо же какой храбрый человек - орденоносец, снимает войну! А потом уже в "Красной Звезде", когда битва под Москвой закончилась, и немцам крепко дали по шапке, приехали с фронта корреспонденты, принесли мне пленки, я как всегда проявил, напечатал. И вот вижу, рядом с Симоновым стоит какой-то человек в белом полушубке, в руках у него кинокамера. Сделал себе экземпляр на память, а утром спрашиваю у репортеров: что за мужик-то рядом с нашим Костей? Да ты что, говорят - это ж Роман Кармен!.. У него в руках была кинокамера-"мушка". Я бы помер от счастья, если бы узнал, что именно ей через десять лет буду и сам снимать...

- Судьба?

- Конечно. В общем, через день я уже ехал поступать в институт кинематографии, на троллейбусе. На задней площадке стояли ребята и разговаривали. Понял, что это вгиковцы, прислушался. Вдруг один говорит: "И тут я слышу такой звук, будто кого-то по небритой щеке бьют старой калошей…" Я обалдел. Думаю: никогда не поступлю в институт, где такие необычные люди учатся - надо же, как образно умеют излагать свои впечатления от жизни!.. По-моему так изъяснялся тогда Володька Наумов, известный теперь режиссер.

- Вы так не умели?

- Ну, откуда!.. Конечно, я здорово опоздал, но для меня, как фронтовика, сделали исключение. Спасибо режиссеру Льву Кулешову, автору нашумевшего еще до войны "Великого утешителя". Ладно, говорит, примем условно, зимнюю сессию вы, естественно, сдать не сможете, но если в апреле-мае не подтянетесь, тогда уж не обессудьте... Я изо всех сил "тянулся", и вскоре стал полноправным студентом. Выучился и пришел по распределению на ЦСДФ - киностудию документальных фильмов. И надо ж такому случиться, прямо в коридоре, возле лестницы сталкиваюсь с самим Карменом. К счастью, не растерялся, и как воспитанный человек - не то, что теперешние вгиковцы, которые так и норовят вперед тебя в дверь прошмыгнуть и только что не отталкивают - почтительно стал к стеночке и говорю: "Здравствуйте, Роман Лазаревич!" "И вам желаю здравствовать, - откликнулся живой классик, оценивающе оглядел и вдруг, уставив на меня свой палец, спросил: "Ваша фамилия, случаем, не Медынский?" Я едва чувств не лишился: ну откуда меня может знать в лицо такой человек?! "Да, - говорю, - Роман Лазаревич, вы не ошиблись". Он спрашивает: "А что бы вы сказали, если бы я предложил работать у меня ассистентом?" Отвечаю: "Да я, Роман Лазаревич, о таком и мечтать не смею!" "Хорошо, - говорит он, - но как вы относитесь к жаре?" Крепко озадачил: откуда мне знать про жару, вот морозы - дело известное... "Мы едем в Туркмению и надолго, там будет жарко". "Куда скажете, - говорю, - туда и поедем". Все и решилось.

- Но кто-то же, наверное, рекомендовал вас Кармену?

- Года через два я отважился и спрашиваю: Роман Лазаревич, ну почему так получилось, что вы выбрали именно меня? У него глаза потеплели, и он признался: да все просто. Мне потребовался ассистент, позвонил Волчеку (Борис Израилевич Волчек - один из столпов советского кино, известный оператор, педагог и режиссер, автор фильмов "Тринадцать", "Ленин в октябре", "Белый клык", "Командир "Счастливой Щуки" и многих других. - М.С.). И говорю: Борь, вот тут твои четыре парня приходят на студию: Лагат, Земцов, Сурнин и Медынский. Кого посоветуешь взять? "Возьми Медынского, - сказал Волчек, - не пожалеешь". Странно: ведь когда я учился у этого мастера, не чувствовал, что он как-то меня выделял.
- Кто еще учил вас?

- О, во ВГИКе были прекрасные учителя! Перечислить всех непросто - открывайте историю отечественного кино, все там. Мы и называли-то их "живыми классиками". Правда, классики редко присутствовали на занятиях - все были заняты съемками и своими делами. Но мы постоянно ощущали их властную руку - высокая требовательность была всегда, и не только на экзаменах. И, вы знаете, тут сыграла свою роль армейская дисциплина, к которой почти все мы были прекрасно приучены. Сейчас ребятам что-то важное говоришь, а они мимо ушей пропускают. Беда. Мы же такого представить себе не могли - ловили каждое слово!

- Сколько было на вашем курсе фронтовиков?

- Из 43 человек четверо - девочки и два школьника, все остальные фронтовики. Живы Лева Артюшин, Вася Земцов, Вадим Муромакин... Стасик Ростоцкий - нынешний выдающийся режиссер - учился на курс старше. У него одна стопа была ампутирована, по ранению демобилизован, но мы считали его своим, сразу подружились. Его учителем был сам Эйзенштейн (Сергей Михайлович Эйзенштейн - основоположник советского кино, режиссер, сценарист, теоретик и педагог. - М.С.). Ростоцкий рассказывал мне, каким все-таки замечательным мужиком был этот классик! 9 мая 1945 года он пригласил студентов-фронтовиков домой, достал водку, сказал: "Ребята, вообще я не пью, но с вами выпью с удовольствием. И поднял тост: "За то, что вы совершили".

- А вы с кем выпивали?

- Да я не по этой части. Но с ребятами, конечно, случалось, и выпивали. Уникальные ж были люди!

Tags: СССР, война, кинематограф, образование, плен, смерть, судьба, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments