elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

«Опека над народами, будь то православная, будь то гнило-западная, всегда для них убийственна»

К ИСТОРИИ «СЛАВЯНСКОГО МИРА»: ПИСЬМО ЗАХАРИЯ СТОЯНОВА  ИВАНУ АКСАКОВУ

Размышляя об этом, в последние годы Аксаков полагал, что, возможно, само Провидение не дало России одержать решительную победу в 1877 г. — освободить Балканы, взять Константинополь, — поскольку она была внутренне не готова к подобному подвигу и если бы это нечаянно удалось, то она завела бы там тот же «безнациональный» порядок, что и в Петербурге, — и уж тем более не была она готова вести куда-то балканские народы, не имея даже собственного пути. А что до заведения в деревнях школ, примечательным образом противопоставляемых Стояновым колокольням, то даже если и считать это начинание заслуживающим всяческого одобрения, оставалось непонятно, почему в таком случае Болгария имеет особенное право на симпатии России, подкрепленные более чем сотней тысяч солдатских жизней.
---
Вместо «балканского мира» образовался — в соответствии с предсказаниями скептических наблюдателей — «пороховой погреб Европы», которому предстояло взорваться сначала в войнах 1912—1913 гг., а затем послужить поводом к началу 1-й мировой. Если до этого было еще далеко, то провал российской политики на Балканах ясно обнаружился в 1-й пол. 1880-х гг. Основной проблемой с российской стороны было отсутствие четкого собственного понимания целей и задач, которых она стремится достигнуть на Балканах и в отношении Болгарии в частности. Получив по условиям Берлинского конгресса (1878) Болгарское княжество в свою безраздельную сферу влияния, российская дипломатия сумела утратить к 1885 г. большую часть влияния на болгарские дела.

Конфликт, достигший максимальной остроты в событиях 1885 г., заключался в объединении Болгарии, разделенной по условиям Берлинского трактата на две области — фактически независимое, юридически остающееся в вассальной зависимости от Порты Болгарское княжество (возглавляемое князем) и автономную провинцию Восточная Румелия во главе с генерал-губернатором. Вопреки позиции Российской империи (связанной обязательствами по отношению к Австро-Венгрии), избранный на болгарский престол по воле Александра II Александр Баттенберг пошел на объединение — что было воспринято Петербургом, помимо прочего, как демонстративное игнорирование воли императора. В результате Петербург благосклонно отнесся к инициированному Веной объявлению Сербией войны Болгарскому княжеству: на тот момент представлялось, что профессиональная сербская армия быстро справится с недавно образованной болгарской, фактически лишенной руководства из-за отозвания русских военных специалистов. Вопреки ожиданиям, однако, война быстро обернулась поражением сербских войск — и только экстренными дипломатическими действиями удалось предотвратить полный разгром Сербии Болгарским княжеством. После этого состоявшееся объединение двух земель было юридически оформлено как назначение со стороны Порты Александра Баттенберга одновременно генерал-губернатором Восточной Румелии, т.е. временным компромиссом в виде своеобразной «личной унии».

---
«Русский мир», переживший за последние месяцы невиданный взлет не только в медийном, но и в политическом пространстве, став для кого-то именем опасного фантома, а для других — мечты, получившей шанс на воплощение, заставляет вспомнить о своем предшественнике, «славянском мире», имевшем аналогичную карьеру более столетия назад. Во многом именно образами «славянского мира» вдохновлялась русско-турецкая война 1877—1878 гг., они вдохновляли русских добровольцев, и они же принесли для многих жестокое разочарование при столкновении с реалиями — для одних встреченные ими «братушки» показались далекими от ожиданий, для иных наступило разочарование в России, «недостойной своего призвания», сами освобожденные нередко совсем иначе представляли себе свое освобождение и жизнь после него — а столкновение с имперскими администраторами было способно если не заставить пожелать возвращения к прошлой жизни, то, по крайней мере, развеять многие иллюзии относительно Российской империи.
Голосом «с другой стороны», от «освобожденных» «освободителю», оказывается статья Захария Стоянова (автора весьма известных «Записок о болгарских восстаниях») — звучащая, если убрать некоторые старомодные обороты, весьма схоже со многими современными текстами. Формальный адресат, к тому времени уже полтора месяца как покойный Иван Аксаков, «последний славянофил», издатель и редактор газеты «Русь», в данном случае особенно значим — поскольку болгарский радикал обращается к тому, кто в тогдашнем русско-болгарском конфликте занимает скорее проболгарскую позицию и уж, во всяком случае, крайне далек от поддержки текущей политики Российской империи. И именно он в данном случае оказывается объектом критики, поскольку в его «панславянстве» Стоянов видит лишь прикрытие «панрусизма», быть может, вследствие добросовестного заблуждения — но означающего, на его взгляд, что всяким иным славянам, вопреки декларациям, отказано в праве быть самими собой, они приемлемы лишь в той мере, в какой готовы уподобиться русским, — «славянский мир» славянофилов предстает лишь иным именем «русского мира» в его развитии, которое, в свою очередь, оказывается тождественным экспансии.
Русско-болгарский конфликт и Сербско-болгарская война 1885 г. продемонстрировали со всей очевидностью и для тех, кому было недостаточно прежних свидетельств, иллюзорность попыток строить «славянскую» политику, опираясь на представления о «славянском единстве» как о некой реальности, пусть и ограниченной пока рамками наличного православного мира (на будущее надеясь на возвращение в православие инославных славян). Напротив, в соответствии с оценками не только К.Н. Леонтьева, но и куда менее радикально-поэтичного в своих суждениях Азиатского департамента МИДа новообразованные или укрепившиеся балканские государства не только сразу же вступили в состояние перманентного конфликта между собой (притязая каждое на построение своей «империи» — Великой Сербии, Болгарского царства, Великой Румынии, не говоря об имеющей значительно большую политическую историю Μεγάλη Ιδέα), но и переходили в лагерь противников (или, во всяком случае, переставали быть союзниками) Российской империи. Канцлер Горчаков еще в 1860-х гг. отмечал, что ориентация балканских славян на Россию существует в той мере, в какой они подчинены Османской империи — и в какой стремятся и надеются найти в Российской империи ресурс для реализации своих амбиций, не имея на то собственных сил. Отсюда сложность российской политики на Балканах в 1860—1870-х гг., когда Российская империя не могла не поддерживать в той или иной степени ирредентистские настроения, действовать к разрушению Османской империи, поскольку в противном случае лишилась бы поддержки среди балканских народов, а с другой — в случае успешной ирреденты она не имела достаточных ресурсов сохранить будущие государственные образования в сфере своего влияния: не только ее экономическое, культурное и т.п. влияние оказывалось слабее влияния западных держав, но и в плане политической, социальной, культурной привлекательности Россия не могла выдержать состязание в глазах будущих высших и средних слоев балканских обществ. До тех пор пока западные державы были заинтересованы в поддержке Османской империи и оказывали противодействие ирредентам, Российская империя обладала влиянием, когда же ирредентисты добивались успеха, Россия оказывалась излишней — кроме тех случаев, когда в ней видели уже нового покровителя/защитника от угрозы в лице ближайшего соседа или же возможного союзника в реализации собственного «великого» проекта.

Tags: Австро-Венгрия, Балканы, Болгария, Россия, Турция, государство, история, общество, политика, славяне
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments