elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

Russia et Polonia (2)

Польша — «высокопрочная» страна. Польшу сдавливали и крошили — она сохранялась как страна, Россия (Московия) растекалась по громадной Евразии, поглощая окрестные края. Страна Россия расплылась в своей собственной империи — страна Польша не растворилась в чужих империях ни целиком, ни по частям. Но единство Российской империи не раз рушилось. Государство российское распадалось в Смутное время; революция 1917 — 1922 гг. была распадом на десятки и сотни больших и малых стран, краев и местностей, большевикам пришлось жестоко и трудно «собирать земли». Распалась империя СССР. Именно пребывание внутри империи было тяжким грузом, препятствием для подлинной идентичности и культурного самоопределения и самоосуществления России как страны в «высшем смысле». Прав географически чуткий историк культуры И.Г. Яковенко, считая, что для судьбы России и русского народа распад СССР был спасителен.

В спектре разных стран есть и страны-кристаллы, настолько прочные, что они подолгу исторически существуют, не имея оболочки государства. Я начну с примера близкой мне Эстонии. Обладая явной этнокультурной целостностью, до начала ХХ века Эстония ни разу не только не обладала собственным государством, но даже никогда не была целой административной единицей иного государства. После революции в Российской империи эстонское государство сформировалось очень быстро. Пройдя этап угнетенного пребывания в советской империи, оно восстановилось.

Есть страны, которым не повезло, их мучительно делили, они никогда не имели государства — таков Курдистан. Польша в промежуточном положении. Были не только политические зависимости, но и разделы и включение (почти) целиком в российскую, советскую и кратковременно в германскую империю, после чего польская государственность неизменно восстанавливалась. Объяснить это просто — Польша реально существующая страна, и как только явлено историческое окно возможностей, она обретает/восстанавливает государственность. Страна живет — государство функционирует. При этом жизнь страны без государства бывает мучительна и тяжела, но полноценна. Попытка наделить жизнью государство, под которым нет страны кончается печально, иногда страшно. Воспетые евразийцами могучие, устрашающе огромные державы гуннов и монголов были непрочны и исторически мимолетны — то были государства без стран. Проверить, существует ли страна или насколько она прочна может только эксперимент, называемый историей. К подобному эксперименту я никак не призываю, лишь обращаю внимание. Очевидно, что СССР страной не был. Его правопреемник пребывает в режиме автоэксперимента.

Последнюю тысячу лет Польша и Россия в целом двигались в противоположных направлениях. Если взглянуть на историческую карту, то именно то государство, преемником которого является нынешняя Российская Федерация (Московское княжество) было крошечным, умещаясь внутри нынешней Московской области между Волгой и Окой — и каким оно стало к 1917 г. и тем более к 1991 г. Малый край, даже еще не страна, вырос в большую страну и разросся в (самую) большую, субпланетарную империю. Империю настолько большую к 1991, что не выдержала испытания своим собственным размером и (военной) мощью.

Для Польши, включая Вел. Кн. Литовское, характерно иное — после унии территория расширилась и стала разнородной. Называть ли это империей — вопрос термина, важнее, что это было большое государство, но децентрализованное; государство над обществом не доминировало и, тем более, им не владело. Польша двигалась от довольно большой — от моря и до моря, от Балтики до Черного моря, субъимперии или слабой империи к стране; страна Россия (Московия) превращалась в империю. А что дальше — это уже вопрос для молодых читателей через полвека…

Наши страны — соседи, и большую часть истории сопоставимые по мощи. Такие соседи обычно конфликтуют; несопоставимые — подчиняют и подчиняются… Польша и Россия постоянно живут в противофазе. Сильная большая Польша ↔ малая / слабая Россия. Сильная большая Россия ↔ малая / слабая Польша. Ныне Польша не большая (в сравнении же со своим максимальным исторически размером небольшая), но и Россия сейчас не максимальна. Эти страны переживали и этапы расширения под влиянием и внутренних причин, и соблазна расползания по разреженной среде на востоке (легкая для занятия территория), и этапы сжатия в силу тех же причин и давления соседей. Россия и Польша ощущали давление Швеции и Германии, Россия ощущала давление Польши — и наоборот. Были и общие прототипы и кумиры — дворянство говорило, читало, писало, думало по-французски.

Хотя Россия выступала для Польши как держава, ее покорившая, во многих местах России (например, в Иркутске) до сих пор ощущается польское влияние — след польской ссылки. Можно говорить о Сибирской Польше, если угодно, о Польской Сибири. Культурное освоение огромных территорий Северной Евразии последние два века в немалой мере было уделом репрессированных — ссыльных. Велик их вклад в музейное дело и этнографию, исследования местных ресурсов и краеведение — декабристы, народовольцы и эсеры (из их среды вышло немало этнографов); а вот ссылка большевиков не дала ничего продуктивного. Даже советские репрессии имели неожиданные продуктивные культурные последствия. Так, довольно сильная когнитивная наука в Иваново — результат того, что Иваново было общим местом ссылки московских и ленинградских математиков. А ведь это текстильно-мануфактурный город к северо-востоку от Москвы, до революции «Русский Манчестер» безо всякой науки. Весьма разные и конфликтные математические школы смогли взаимодействовать лишь тогда, когда их представители были сосланы в одно место и были вынуждены общаться. Такие парадоксы — не знаю, истории или географии.

Если понимать колонизацию не взаимодействие по схеме как «белый цивилизованный человек — дикий цветной туземец», а как насаждение политической власти извне, то Россия была колонизующей державой — но и сама подверглась культурной колонизации. Точнее, Петр I осуществил культурную автоколонизацию (автомодернизацию), а Польша выступала в роли колонизуемого пространства, но явила во взаимодействии с русской культурой немалую активность.

Для Российской империи, как и для Австрийской (позже Австро-венгерской), было характерно, что помимо исторического, политического и военного ядра в их составе были территории, более яркие и богатые культурно и экономически, нежели ядро державы. Для России такими продвинутыми колониями были страны Балтии и сама Польша. Для Австро-Венгрии — Чехия.



Сравнительная морфология ландшафта

Слово «морфология» употреблено здесь в смысле, идущем уже от И. Гёте и в равной степени применимо как к биологическим, так и к культурным реалиям. Морфология — учение о форме. Не удержусь привести ироничный афоризм С.В. Чебанова «форма — ловушка для смысла». Уместно говорить и о морфологии ландшафта и о морфологии стран.

Начну с общего в морфологии стран.

Положение в пространстве для любых целостных районов (а страны именно таковы!) очень существенно. При всех различиях стран можно видеть общие существенные атрибуты положения — не стоит апеллировать к размеру, потому что 600 лет назад различия были ровно обратные.

Ох, как немало общего! Сильные воинственные соседи на западе — безбрежная степь на юге… Степь — сфера разрастание государства, источник ресурсов и опасности. Трудности обустройство государства, оборонительные линии, крепости. Поделюсь интересным наблюдением В.А. Дымшица. Ведя десятки лет полевые исследования еврейской Восточной Европы, он заметил, что во многих городах нынешней Украины для защиты от турецко-крымских набегов выработан фортификационный стереотип застройки: магистрат, костел, униатский или православный храм и синагога имели особую крепостную форму как опорные башни крепостной стены. Положение обязывает.

Страны-перешейки меж двух средиземноморий. От моря на севере до великой степи и южного моря. Степной океан — не метафора: размер, легкость сообщений, связующая роль, непредсказуемые бури… Россия — самый большой, восточный перешеек. Оба перешейка состоят лишь из одной страны каждый — еще и Франция; таких перешейков в Европе больше нет; но ими когда-то были и Литва, и Польша.

И для Польши, и для России характерно положение между трех сильных активных полюсов. Балтика — опасный Юг — сильный Запад. Для Московии Польша тоже была сильным Западом. Для Польши Западом были Швеция и Германия. Но куда острее эта трагическая ситуация, зажатость меж тремя внешними центрами сил для Украины. А вот позиционно аналогичная маленькая Швейцария меж тремя крупными странами «выстояла и победила». Есть вещи посильнее географии? Южный турецкий мусульманский Юг наделил и Россию, и Польшу ближневосточными чертами. Получается тогда, что наши страны — очень северные Балканы? Или дальнее Причерноморье? Но вот Балтикой большую часть истории ни Польша, ни Россия не были, хотя для обеих стран долго была острой шведско-балтийская проблема. У Швеции был шанс стать северным подобием Австрийской империи, и опять — география позволяла, а история не позволила…

Общность внешнего положения, впечатанная в ландшафт — множество разных соседей — полифронтальность. Это затрудняет политику, но несомненно плодотворно для хозяйства и национальной культуры.

Главное общее характерное направление — «запад — восток». Для Польши это внешняя заданность и чуть не сдавленность, а для России — главный вектор внутреннего устройства страны. Направление совпадает с направлением «центр — периферия»; окраины — на востоке, и Польша и Россия как страны и государства росли по градиенту на восток.

Северо-южный вектор также значим: природные различия, буйное казачество на юге… И главные реки текут в меридиональном направлении, в Польше на север, это и исторические торговые и культурные пути. Распространено неверное представление, будто главной рекой России на всем протяжении ее истории была река Волга. Первые столетия для будущей России главными реками были Днепр и Волхов; а первым черновиком Новгорода и Петербурга — Старая Ладога на левом берегу Волхова, на пути «из варяг в греки». Сколько знаю, и для Польши, и для России были чрезвычайно важны те пути с севера на юг, на которых вставали первые города.

Пространство России слабо освоено и контрастно, различия огромны; пространство Польши освоено куда равномернее, таких градиентов и контрастов нет. Отчасти это функция размера и географического положения.

Пространство России в высшей мере анизотропно, разные направления не равноправны, направления «центр — периферия» и «запад — восток» почти совпадают; небольшой центр на западе державы — огромная периферия на востоке. Польское пространство обжито куда более равномерно, все направления более-менее равноправны, оно изотропно. Преобладающая территориально (и не только территориально!) зона польского ландшафта — провинция, украшенная немалыми полноценными городами; главная зона пространства России — периферия, дальняя и ближняя (внутренняя). Былая периферия Польши осталась вне ее пределов. Характерно и то, что в силу разных причин и внутри Европейской России, начиная с дальних окраин Московской агломерации (150 вёрст), и в окрестностях Варшавы наблюдается огромная внутренняя периферия[9]. Между Москвой и Петербургом, Нижним Новгородом, Воронежем, Минском — зоны упадка и запустения. Между Варшавой и Краковом, Вроцлавом, Гданьском никакого запустения нет, но ниже плотность населения, меньше промышленности, больше сельского хозяйства. Былая российская провинция ныне в упадке и запустении, посреди зарастающих сорным лесом полей городки военно-промышленного комплекса и старые города в надежде на туризм.

Последние несколько столетий российское пространство и тем более советское пространство было и остается моноцентричным, ориентированным на центр; оно привязано к центру и зависит от него. После основания Петербурга в России было два столичных города, были первый и второй город — не было третьего, четвертого и пятого. Уже давным-давно сказано — в России два города генерал-фельдмаршалы, а дальше города-майоры, городов-генералов нет. Сейчас в стране 15-20-миллионая Москва, 5-миллионный Петербург, а дальше миллионные города. Пространство Польши полицентрично, как у Испании, Германии и Италии, где также столица не доминирует, не давит, не высасывает все соки… Российское же пространство перманентно колонизуемое собственным центром, нарезаемое и перенарезаемое.

Для Польши как европейской страны характерны отчетливые различающиеся меж собою части, которые образовались как-то сами собой. Может быть эти части не так отчетливы, как в Германии, где они маркировались и укреплялись княжествами, но они явные. Польский ландшафт отчетливо оформлен помимо государства. У современной Польши есть отчетливые, отчеканенные окраины, и вот в одну из этих окраин я еду; окраины России — безбрежная периферия.

В СССР-России составные части еще более отчетливы, особенно советские единицы административного деления, которые были сформированы как ячейки для решения экстерриториальных задача. Эти ячейки, подчинив себе всю жизнь, стали реальными слабосвязанными «плитами», и настолько впечатались в ландшафт, что видны из космоса. Идея, что ландшафт России создан властным росчерком пера императора, рождает безумные легенды. Якобы железная дорога между Москвой и Петербургом, первая большая дорога в России (вторая же «Петербург — Варшава») прямая, но в одном месте полукруглый выступ. Николай I начертил дорогу по линейке, а выступ образовался там, где карандаш обвел палец. Разумеется, это вздор, император знал топографию, выступ — обход глубокого оврага.

В Польше все главные города образуют кольцо, но не близ Варшавы, а скорее вдоль (новых) границ государства. Польша — вереница центров по краям, а Варшава — не доминирующий город посредине бублика. Российские же окраины — почти бесформенные периферии, различные лишь в силу яркой специфики природных ландшафтов.

До возвышения Москвы Восточная Европа была полицентрична; Польша таковой осталась; (уровень полицентричности как в Испании, но генезис иной), а восточная империя стала моноцентрическим централизованным пространством. Последний век дореволюционной России полицентричность явно нарастала за счет подъема провинции; в советское же и постсоветское время происходит вторичная рецентрализация.

СССР и нынешняя РФ — большое Подмосковье, Польша — не Подваршавье (okolice Warszawy).

Малая страна — великая держава. Великая держава — малая страна

К Первой Мировой войне, начавшейся в 1914-м году, был ясный признанный перечень великих держав — Die Großen Mächte, The Great Powers. Ими почитались лишь европейские державы — Великобритания, Германия, Франция, Австро-Венгрия и Россия. Это были большие государства. Все они обладали мощью, политической экономической и военной, пользовались большим влиянием на европейские или мировые дела; считалось, что они приняли на себя глобальную ответственность. К началу ХХ века претензии на этот статус предъявили и США, но они стали великой державой лишь в ходе Первой Мировой войны; были в таком качестве признаны. США тогда вошли в мировую историю… Сейчас этот статус размывается, список расширяется и растет; неясно, не надо ли рассматривать как единую державу Евросоюз.

Из справедливости, уважения к месту будущего путешествия и для расширения предмета размышлений — взгляну на роль Польши в мировой истории, в самом главном и кратко.

Османская империя долго и успешно вела экспансию во всех направлениях, но критически важным стал бы захват Вены, учитывая огромное значение этого города — символ, богатство, важнейшее центральное положение. Турки уже осаждали Вену — надо ли напоминать, что их отбросили от стен Вены польские войска — гусары Яна Собесского. Таких эпизодов у разных стран бывало немало: великой державой побывала и Швеция, владели полумиром Испания и Португалия; в особом смысле таковой была и Ирландия.

ХХ век. «Чудо на Висле» — разгром советских войск. То была непросто польско-советская война — наступление на Европу в попытке совершить мировую «революцию извне», тогдашний советский официальный термин. Возможно, если б Польша не устояла…. Истории Европы (и России) не вправе это забыть. Польша оказалась щитом больной, изнуренной мировой войной Европы.

Изучение распада СССР показало: он начался с того, что советским вождям пришлось смириться в 1980-е гг. с фактическим двоевластием в Польше, где «Солидарность» реально была второй властью в стране. Невозможность подавить «Солидарность» коммунистической властью, за которой стоял СССР показала, что советская империя сокращается.
Можно добавить еще немало важного — неоднозначную роль Польши в Гражданской войне в России; математиков-криптографов, немало сделавших для взлома главной шифровальной машины Германии «Энигма»[10] и многое другое. Небольшая относительно Бразилии страна — средняя европейская страна побывала великой державой.
В соответствие с вкладом в мировую историю и науку (возможно, и культуру) Россия — великая держава; территориальный, военно-политический и ресурсный аспекты тривиальны — это количество… В силу гиперцентрализации, стандартизации и закрытых барьерных границ империя резко сокращает смысловой и жизненный размер своего пространства — Россия не такая большая, как на глобусе. Открытое полицентричное сложное пространство Польше увеличивает ее размер. Rzeczpospolita Polska больше, чем на карте.
Tags: ВКЛ, Владимир Каганский, Европа, Польша, Россия, СССР, география, государство, история, культура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments