elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

«Пишу сие во время войны ужасной!»

https://odnarodyna.org/content/pishu-sie-vo-vremya-voyny-uzhasnoy
16 апреля 2014 года исполнилось 70 лет с того дня, как от немецко-фашистской оккупации были освобождены Ялта, Алупка и другие населенные пункты Южного берега Крыма.
Среди мирных жителей, переживших 890 дней оккупации, была и Мария Павловна Чехова, сестра великого русского писателя, директор Дома-музея А. П. Чехова в Ялте. Как человек, хорошо известный в городе, народный депутат ялтинского городского совета с 1939 года, хотя и не член партии, она попала в списки тех, кому была предложена эвакуация. Но отказалась от возможности уехать в безопасный тыл, думая в первую очередь не о личном спасении, а о сохранении чеховского дома, превращенного её усилиями в мемориальный музей. Через три месяца после начала Великой Отечественной войны, 23 сентября 1941 года, Мария Павловна писала из Ялты в Москву своей невестке актрисе Художественного театра Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой: «Я очень страдаю и боюсь, никуда не уеду, потому что не представляю себя в другой роли, как только хранительницы дорогого мне памятника».

Одно из последних свидетельств о людях музея накануне оккупации – письмо ялтинского врача А. А. Куклина к О. Л. Книппер-Чеховой, написанное им по просьбе М. П. Чеховой и посланное из действующей армии: «В последний раз я был в чудесном домике Чехова 3-го ноября вечером. Надвигались тихие сумерки. Мы сидели внизу на террасе и беседовали. Я, Мария Павловна и Елена Филипповна. Перед нами молчаливо, как всегда, стояли 2 больших кипариса, вы их знаете. Но тишина была уже необычная, беседа наша тоже была уже тревожная. В тот день Ялта усиленно подвергалась налетам немецкой авиации. К нам доносились звуки стрельбы из зениток, то и дело сотрясалась земля от разрывов бомб, дрожали стекла, колебались, казалось, горы. Не верилось там, в саду, где витает бессмертный гений Антона Павловича, где дремлют кипарисы, в чудесный ялтинский осенний вечер, что у наших ворот враг, несущий смерть, насилие… Увы! действительность была печальной. На другой день я говорил с Марией Павловной по телефону, прощался, а 5-го на рассвете покинул Ялту».

8 ноября 1941 года Ялта была оккупирована немецко-фашистскими и союзными Германии войсками. О жизни музея в последующие два с половиной года сохранились обрывочные сведения. В доме Чехова оставались три женщины: Мария Павловна, её помощница по музейной работе Елена Филипповна Янова и смотритель-уборщица Пелагея Павловна Диева, бывшая сиделкой ещё при матери Чехова.

Приходила в дом Ксения Михеева, окончившая школу летом 1941 года и принятая в штат экскурсоводов. Впоследствии Ксения Васильевна (в замужестве Жукова) рассказывала, что Мария Павловна вместе со всеми голодала и жила тем, что отдавала свои личные вещи знакомым, которые ездили в степные района Крыма и там меняли их на муку и зерно. Так же приобретались дрова для отопления музея. Дрова продавались мешками и вязанками, они были сырые, и кто-нибудь из маленького коллектива музея, вооружившись ножёвкой, отпиливал на растопку сушняк в чеховском саду. М. П. Чехова, которой в 1943 году исполнилось 80 лет, перенесла одну за другой тяжелейшие болезни – брюшной тиф и воспаление лёгких. Но жизнь чеховского дома продолжалась и в это трудное время. В комнатах производилась уборка, экспонаты тщательно оберегались от разграбления, и даже, как вспоминала Жукова, молодые экскурсоводы для повышения знаний читали вслух произведения Чехова. «Эти читки, – рассказывала Ксения Васильевна, – сопровождались комментариями Марии Павловны. Она стремилась всё, что знает о брате и его творчестве, передать окружавшим её людям».

Со стороны казалось, что сестра Чехова переносила оккупацию очень мужественно. Только впоследствии музейные работники уже следующего, послевоенного поколения обнаружат среди немногих следов военного времени надпись, сделанную рукой Марии Павловны на книге акафистов, хранившейся среди её личных вещей, вдали от посторонних глаз. Эти строки могут дать представление о глубине её страданий, о страхах и надеждах:

«Пишу сие во время войны ужасной! Дом-Музей пока уцелел, если Бог сохранит и дальше так, то эту книгу надо сохранить в Музее, ибо по ней молился отец наш и по воскресениям (это было в г. Таганроге) Ант. Павл. Чехов часто читал акафисты в очередь с братьями. А теперь я, грешная, прибегаю к ней во время молитвы моей к Богу! Мария Чехова, 1942 г. 8 мая н/с.».

До великой Победы над фашизмом оставалось ровно три года, до освобождения Ялты – почти два.

К числу достоверных сведений того времени относится то, что в чеховском доме в ноябре-декабре 1941 года останавливались на постой немецкий офицер и двое солдат. Солдаты к Рождеству (25 декабря) спилили в саду для рождественской елки верхушку у хвойного дерева – пихты, посаженной самим А. П. Чеховым напротив окон комнаты матери; этот след войны – оставшаяся развилка вместо верхушки – заметен на выжившем дереве до сих пор.

Оставшимся здесь М. П. Чеховой, П. П. Диевой, Е. Ф. Яновой предстояли годы лишений, страха, болезней и неизвестности. Надпись Марии Павловны на семейном молитвеннике, сделанная в порыве отчаяния и с мольбой о надежде, – один из самых пронзительных, искренних документов военного времени.

Tags: Германия, Крым, Россия, СССР, война, жизнь, история, литература, музей, судьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment