elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

Человек, выигравший Смуту

https://17-century-ru.livejournal.com/6658.html
http://www.vokrugsveta.ru/telegraph/history/690/
...Для Федора Романова ссылка в монастырь оказалась настоящей катастрофой. Человек в монашеском клобуке не мог занять царский престол. Первые годы Федор Романов, привыкший к роскошной жизни, с трудом привыкал к монашеской аскезе. Старец Филарет тосковал по семье и говорил своему слуге: "Милые мои детки! Маленькие бедные остались; кому их кормить и поить? А жена моя бедная, не знаю, жива ли? Чаю, завезли ее туда, куда и слух не зайдет..." Впрочем, история сохранила и другие (удивительные!) слова Филарета в отношении своих родных: "Хоть бы их раньше Бог прибрал.., а мне бы не мешали".
Жизнь Федора в монастыре мало отличалась от заточения. Однако, несмотря на то что Годунов наказывал: "Кто придет и станет с ним (Романовым. - И.К. ) разговаривать или принесет письмо, человека этого схватить и прислать в Москву", - сторонникам Филарета удалось наладить связь со своим лидером.В начале 1605 года пристав Воейков, отвечавший за заключение Романова, с тревогой сообщал в Москву, что поведение Филарета резко изменилось. "Живет старец Филарет не по монастырскому чину, неведомо чему смеется, все говорит про птиц ловчих да про собак, как он в мире живал. Старцев бранит и бить хочет и говорит им: "Увидите, каков я вперед буду".
Чему радовался Романов? Ларчик открывается просто: в октябре 1604 года во главе польских отрядов границу России перешел человек, объявивший себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием...

Проект "Лжедмитрий"
Кем в действительности был Лжедмитрий? Любопытно, что Борис Годунов, по сохранившимся свидетельствам, прямо говорил: появление самозванца - дело рук бояр. Официальная же версия годуновского правительства излагалась в дипломатических нотах, адресованных польскому двору. В них было сказано буквально следующее: Юшка Отрепьев, "як был в миру, и он по своему злодейству отца своего не слухал, впал в ересь, и воровал, крал, играл в зернь, и бражничал, и бегал от отца многажда, и заворовався, постригсе у черницы...". Посольский приказ сфальсифицировал биографию Отрепьева. Цели фальсификации были предельно ясны. Важно было представить Отрепьева как одиночку, за спиной которого нет никаких серьезных сил. В действительности ситуация была гораздо опаснее. Отрепьев был "человеком Романовых".

Сначала он служил Михаилу Никитичу Романову, затем князю Борису Черкасскому. За несколько лет службы Отрепьев занял при дворе Никитичей достаточно высокое положение, как говорит летописец, вошел у них "в честь". Вообще, при боярских дворах дворяне такого ранга служили обычно дворецкими, конюшими, воеводами. После разгрома мятежа Романовых в 1600 году ближние слуги Никитичей были казнены. Отрепьева тоже ожидала виселица. Спасаясь "от смертныя казни", 20-летний Юрий постригся в монахи под именем Григория и бежал в провинцию. Однако вскоре он снова появляется в Москве, и едва ли по собственной воле. Видимо, уцелевшие члены "романовской партии" продолжали делать на него ставку. Именно с их легкой руки Отрепьев был принят в аристократический Чудов монастырь. Карьера его на монашеском поприще была просто феерической! Вначале Григория отличил архимандрит Пафнутий, который сделал его своим келейником. Затем он стал придворным самого патриарха Иова, рукоположившего Отрепьева в дьяконы. В штате писцов и помощников он присутствовал на заседаниях государевой Думы.
Известно, что самозванец был образован, имел каллиграфический почерк, был знаком с историей, имел неплохие литературные способности. Образование Отрепьев мог получить, находясь на службе у Романовых, которые, очевидно, имели в отношении его далеко идущие планы.
Кроме того, известно, что Отрепьев имел военную подготовку. Так, 21 января 1605 года в сражении у села Добрыничи с превосходящим царским войском он лично возглавил атаку отряда гусар. Отбросив авангардные конные отряды правительственных войск на правом фланге, польские всадники атаковали находящуюся в центре русскую пехоту. Для человека, не имеющего достаточного военного опыта, это был безрассудный поступок. Если же предположить, что Юрий Богданович Отрепьев был "боевым холопом" бояр Романовых, все встает на свои места. В этот разряд относились и дети боярские, и дворяне, которые в свою очередь могли командовать крупными отрядами.
Уже в XIX веке историки считали, что Лжедмитрий стал орудием в руках некоей боярской группировки, которая, уверив его в том, что он и есть чудом спасшийся от убийц сын Ивана Грозного, отправила в Литву, а после тонко рассчитанными маневрами парализовала сопротивление правительственных войск и подготовила предательский удар в спину - восстание в армии и в Москве. В царствование Романовых было "неприлично" называть организаторов интриги по именам. Однако факты прямо указывают на Романовых, и в первую очередь на самого старшего в роду - Федора Никитича. Одним из таких фактов является то, что слухи о чудесном спасении царевича Дмитрия стали циркулировать сразу после того, как власти разгромили заговор Романовых. Служилый француз Яков Маржарет, прибывший в Москву в 1600 году, отметил в своих записках: "Прослышав в тысяча шестисотом году молву, что некоторые считают Дмитрия Ивановича живым, царь Борис с тех пор только и делал, что пытал и мучил по этому поводу..."
Дальнейший ход событий хорошо известен. Царь Борис внезапно скончался. Войска самозванца вошли в столицу. И если действительно Романовы готовили эту растянувшуюся на годы операцию "Лжедмитрий", самозванец сполна оплатил их счета: династия Годуновых была вырезана под корень.

Ростовский митрополит

Лжедмитрий вернул из ссылки всех своих мнимых родственников, в том числе и Романовых. Ивану Романову был пожалован боярский чин. Филарет же был назначен ростовским епископом, вскоре возведен в сан митрополита и отбыл в свою епархию.
Филарета одни современники характеризовали как "мужа в учениях божественных зело изящного", другие же рассказывали, что митрополит плохо разумел Священное Писание. Но, видимо, для того времени большего и не требовалось.
Почему Филарет не остался в Москве? Видимо, Романов не нашел общего языка с самозванцем, ближний круг которого составили худородные польские шляхтичи, авантюристы, такие, как Петр Басманов и Богдан Бельский, и давние недоброжелатели Романовых, такие, как Михаил Салтыков. Видимо, трезво оценив обстановку, Филарет понял, что удержаться на престоле Лжедмитрию будет труднее, чем завоевать Москву. Кроме этого, ему едва ли могли понравиться нововведения Лжедмитрия, который объявил себя "императором", преобразовал Боярскую думу в "сенат" (он отвел постоянные места в "сенате" патриарху и архиереям, так что Филарет Романов получил возможность участвовать в обсуждении государственных дел), приказал построить в Москве костел и иезуитский колледж.
После четырехлетней ссылки Филарет Романов вернулся в другую страну. "Во всех сословиях, - писал Конрад Буссов, - воцарились раздоры и несогласия; никто не доверял своему ближнему; цены товаров возвысились неимоверно; богачи брали росты больше жидовских; бедных везде притесняли... Не буду говорить о пристрастии к иноземным обычаям и одеждам, о нестерпимом глупом высокомерии, о презрении к ближним, о неумеренном употреблении пищи и напитков, о плутовстве и разврате". Как признавал выдающийся писатель Смутного времени Авраамий Палицын, "впали мы в объядение и в пьянство великое, в блуд и в лихвы, и в неправды, и во всякие злые дела".
...18 мая 1605 года в качестве ростовского митрополита Филарет принял участие в церемонии бракосочетания Лжедмитрия и Марины Мнишек. А через десять дней принял участие в свержении самозванца. Ворвавшиеся в Кремль заговорщики убили Лжедмитрия. А потом еще три дня бояре делили власть. В конце концов трон достался профессиональному клятвопреступнику Василию Шуйскому. Филарету Романову был обещан чин патриарха.
Сразу же после того, как Василия Шуйского "выкрикнули" на царство, Филарет поехал в Углич канонизировать Дмитрия. Это было одной из важнейших пиаровских акций новой власти - народу нужно было внушить, что больше самозванцев на Руси не будет.
Однако вскоре оказалось, что спокойным новое царствование не будет. Сначала на могиле самозванца стали происходить чудеса и различные знамения. Власти распорядились сжечь труп Лжедмитрия, а прах развеять по ветру (существует легенда, что им выстрелили из Царь-пушки). Однако уже через неделю после переворота на улицах Москвы появились подметные письма, подписанные... самим Дмитрием! При помощи "прелестных листов" он объявлял своим подданным, что "Бог его от изменников спас". Народ возмутился. На Красной площади собралась огромная толпа приверженцев Дмитрия. Шуйскому грозила смертельная опасность, но он успел запереть ворота Кремля и выкатить на стены пушки.
Следствие, организованное властями, назвало организатора мятежа. Оказалось, что подметные письма составлял... Филарет Романов, который в те дни находился в Угличе. Первоначально планировалось провести коронацию после посвящения в сан патриарха Филарета и торжественного захоронения в Архангельском соборе останков подлинного сына Грозного. Напуганный волнениями, Шуйский велел короновать себя за три дня до возвращения Романова из Углича. Коронация прошла в спешке, "в присутствии более черни, чем благородных", как отмечал очевидец.

"Тушинский" патриарх

Новым патриархом стал казанский митрополит Гермоген. Филарет Романов остался при своих.
Между тем события развивались своим чередом. В России появился второй Лжедмитрий. Его войска громили правительственные отряды, города сдавались ему без боя. В июне 1608 года новый самозванец предпринял попытку штурмом взять Москву, был отбит и отошел к селу Тушино, где разбил укрепленный лагерь. Царские войска под командованием молодого полководца Михаила Скопина-Шуйского и Ивана Романова заняли позицию напротив Тушина - на Ходынке. Наступил длительный период двоевластия. И в Москве, и в Тушине сидели царь и царица (Марина Мнишек признала в Лжедмитрии II своего чудом спасшегося мужа). У обоих царей были Боярская дума, приказы, войско, оба жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовали ратных людей.
Тушино представляло необычное зрелище. Основанная на холме близ впадения речки Сходни в Москву-реку "воровская столица" имела диковинный вид. На вершине холма стояла просторная рубленая изба, служившая "царской" резиденцией. За "дворцом" располагались жилища русской знати и шатры польских гусар. Остальная часть Тушина состояла из наспех выстроенных шалашей и палаток, буквально утопавших в грязи.
В Тушино съезжались искатели приключений, авантюристы, бояре, недовольные Василием Шуйским. А в мае 1608 года здесь объявился Филарет Романов. Его появление в "воровской столице" окутано тайной. С одной стороны, митрополита Ростовского привезли в Тушино силой, после того как Ростов был взят отрядами Лжедмитрия II. С другой стороны, Филарет быстро прижился в лагере своего "двоюродного брата". Лжедмитрий II даже пожаловал Романова в патриархи. В этом качестве Филарет ведал всеми церковными делами на территории, подконтрольной самозванцу.
"Филарет, - говорит Авраамий Палицын, - был разумен, не склонялся ни направо, ни налево". Он отправлял богослужение, поминал "Тушинского вора" Дмитрием. Тем разительнее сравнение с позицией, занятой другими православными иерархами: за неприятие самозванца пострадали епископы Суздальский Галактион и Коломенский Иосиф, принял мученическую смерть в Тушине архиепископ Тверской Феоктист. Однако патриарх Гермоген, строгий к изменникам, в своих воззваниях к народу отзывался о Филарете, что не своею волею, а по нужде тот находится в Тушине и за это патриарх молит о нем Бога. Крайне удобное положение!
Тушинская Боярская дума была достаточно представительной: возглавлял Думу князь Дмитрий Трубецкой, в ней заседали бывшие приближенные Лжедмитрия I - боярин Михаил Салтыков, князья Мосальский и Шаховской. Однако значительную силу представляли и родственники "патриарха" Филарета: князь Роман Троекуров, князь Дмитрий Черкасский, князь Андрей Сицкий.
Какую роль играл Филарет в определении политики "тушинского правительства"? Некоторые историки считают, что именно он руководил "родственником", не отличавшимся ни умом, ни образованием. Так или иначе, Филарет поддерживал "государя Дмитрия Ивановича"... до того самого момента, когда посчитал для себя более выгодным перейти на сторону польского короля Сигизмунда III. Когда дела самозванца ухудшились, Филарет стал одним из инициаторов приглашения королевича Владислава на московский престол.
В самом этом приглашении не содержалось никакой "национальной измены". Россия могла иметь царя польского происхождения точно так же, как сама Польша имела короля Сигизмунда из шведской династии Ваза, Англия - короля-шотландца Стюарта. Однако осенью 1609 года под предлогом наведения порядка в сопредельной стране королевская армия перешла русскую границу и осадила Смоленск...
Филарет предложил Владиславу условия, существенно ограничивающие его власть. По сути дела, это был вариант "Великой хартии вольностей", в котором можно даже распознать элементы правового государства! Будущий монарх не должен был вмешиваться в церковные дела, отбирать имения у бояр, лишать великих людей чинов безвинно. Он должен был обещать никого не казнить без ведома Думы и без суда и следствия...
Филарет вовремя переметнулся в стан интервентов - тушинский лагерь развалился. В декабре 1609 года потерпевший поражение Лжедмитрий II бежал в Калугу. В мае 1610 года Филарет Романов выехал из Тушина с последними польскими отрядами, чтобы найти пристанище в королевских обозах под Смоленском. Но он не успел добраться до места назначения. Царские воеводы пленили его и отправили в Москву. Василий Шуйский не осмелился судить "воровского" патриарха и опрометчиво разрешил ему остаться в столице, где все эти годы проживали сын Филарета, Михаил, с матерью. В лице Филарета Шуйские приобрели опаснейшего врага.
...Москва торжественно встречала своего освободителя - 24-летнего боярина Михаила Скопина-Шуйского - талантливого полководца и ловкого дипломата. Разгромив войска Лжедмитрия, племянник незадачливого царя сделался чрезвычайно популярен в народе. Царь Василий был бездетен. Скопин-Шуйский мог наследовать ему... Но этого не произошло - воеводу отравили на одном из пиров. Современники считали виновником царя Василия, который (не без оснований) опасался, что племянник отберет у него власть. Однако сейчас этот вывод кажется не столь однозначным. Могли ли Шуйские срубить сук, на котором сидели в прямом смысле этого слова? Без Михаила Скопина-Шуйского режим царя Василия не продержался и месяца. В июле 1610 года Шуйского "свели со двора" и насильно постригли в монахи. Опять возникает вопрос: "Кому выгодно?" И опять в который раз возникает фигура Филарета Романова, который избавился от очередного кандидата в борьбе за трон.

Во главе "Великого посольства"

По давней традиции Боярская дума выделила в период междуцарствия особую комиссию из своего состава для управления страной. Образовалась знаменитая "семибоярщина", в которую вошел Иван Романов. А Филарет вместе с князем Василием Голицыным возглавил "Великое посольство", которое должно было заключить договор о вступлении королевича Владислава на московский престол. С послами под Смоленск выехало около 50 человек, представлявших все палаты Земского собора.
Переговоры затянулись на семь месяцев. Камнем преткновения стал вопрос о крещении королевича в православную веру. Католик на русском престоле для Филарета был немыслим. Поляки же требовали, чтобы послы в первую очередь приказали защитникам Смоленска сдать город. Филарет отказался - под предлогом того, что не может поступить так без учета мнения патриарха и "совета всея земли". "Как будет сын твой на Московском государстве - все Московское государство будет под сыном твоим, не токмо Смоленск, - говорил Филарет Сигизмунду. - И тебе, государю, не стоит стояти под вотчиною сына своего: мы всем Московским государством целовали крест сыну твоему, а ты стоишь под Смоленском..."
Филарет вел двойную игру: предлагая престол иноверному королевичу, он не расставался с мыслью посадить на него своего 16-летнего сына Михаила. И потому предъявлял полякам заведомо неприемлемые условия ("Буде де крестится, и Владислав нам государь, а буде не крестится, и нам он не надобен"), одновременно поддерживая антипольские настроения в России. Ход переговоров показывает, что Филарет прекрасно был осведомлен о положении дел в России. Когда "семибоярщина" направила послам грамоту, предписывающую им во всем идти на уступки польской стороне, Филарет решительно отказался, ссылаясь на то, что грамоту не завизировал патриарх Гермоген, а подписи князя Ивана Воротынского и князя Андрея Голицына "приложены по неволи, что сидят в заточении...". Наконец, когда в апреле 1611 года земское ополчение подошло к Москве, Сигизмунду III донесли, что все это делается с ведома "великих послов". 13 апреля их арестовали и отправили в Польшу под крепким караулом. Филарет пробыл в польском плену до 1619 года.
В плену Романову жилось несладко. Во всяком случае, Филарет на всю оставшуюся жизнь сохранил ненависть к полякам (уже будучи правителем России, он вел вполне ксенофобскую политику, пресекал любые попытки контактов с Европой, жег еретические книги, считал, что "изо всех еретиков самые худшие - папские латиняне"; можно сказать, что "железный занавес" упал на Россию именно при нем).
Однако и из польского плена Филарету удавалось руководить делами в Москве. Известно, что Филарет вошел в историю российских спецслужб, придумав "тайнопись" - шифр, который использовался в дипломатической переписке (он стал называть такие письма не "затейными", как это было принято на Руси, а "закрытыми"). Но не исключено, что это открытие он применял, тайно переписываясь со своим родственником Федором Шереметевым, который после изгнания поляков из Москвы возглавил "романовскую партию". Мечта Филарета сбылась - Земский собор избрал Михаила Романова "государем всея Руси".
Вполне вероятно, что те, кто выбирал нового царя, выбирали не Михаила Романова, который был "зело кроток и милостив", а его отца, про которого такое сказать было невозможно. Филарет обладал глубоким умом, решительностью, обширными знаниями и богатым личным опытом, но в первую очередь громадным честолюбием...
В 1618 году поляки подписали мирное соглашение с Россией. Члены "Великого посольства" были обменены на пленных поляков. 14 июня 1619 года Филарет был торжественно встречен в Москве и утвержден на патриаршем престоле. Вскоре он стал фактическим правителем страны, получив официальный титул "великого государя" (патриархов на Руси обычно именовали "великий господин"). Таким образом, к концу своих дней старший Романов, изгнанный из царского дворца Годуновым и всю жизнь мечтавший о высшей власти, все же получил ее. И даже ввел в русский язык слово "самодержавие", видимо, исходя из необходимости дать определение своему правлению.
Итак, Романовы получили власть. Но ведь надо было ещё и удержать её. А ситуация оказалась не такой простой. Надо было уничтожить самых главных претендентов, то есть, в первую очередь, Марину Мнишек (ок. 1588 – ок. 1614) и её сына, маленького Ивана, которому едва исполнилось четыре года. Претензии Марины основывались на том обстоятельстве, что она была официально коронована, «помазана на царство», а её сын формально являлся Рюриковичем, внуком Ивана Грозного! Именно формально, конечно, а не фактически, но в данном случае и эта «формальность» имела значение… Однако Марина и её сын были схвачены и казнены.
Первым важным деянием нового царя стал указ о публичной казни четырехлетнего ребенка. Это уже было нечто новое в мировой практике!
Обычно неугодных детей-претендентов тихонько душили подушкой в каком-нибудь темном подземелье. Но Михаил не мог себе такого позволить, он обоснованно опасался появления впоследствии самозванца, «чудесно спасшегося». (Кстати, такой самозванец, некий Иван Луба, впоследствии все равно явился, но дело его, конечно, не выгорело.) Поэтому казнь мальчика была публичной. Русские документы фиксировали просто: повесили! Но иностранные источники сообщают иное. Голландец Элиас Геркман издал в 1625 году свидетельства очевидцев публичного повешения маленького плачущего ребенка… Вышло, что первый Романов казнил последнего Рюриковича из ветви, происходившей от Александра Невского (1220–1263). А спустя триста лет история обернулась трагическим зигзагом — казнью в далекой Сибири, куда Романовы триста лет подряд будут ссылать своих политических противников, мальчика, последнего представителя правившей ветви…
Но Романовым в самом начале их правления было не до сантиментов. Мы можем предположить, что и приказ о публичной казни маленького Ивана отдал фактически не Михаил, а его властная мать, старица Марфа. Она же и подбирает сыну первую невесту, девушку из семьи своих родственников Хлоповых. Молодую Марью нарекают торжественно новым именем — Анастасия, ещё раз напоминая всем о родстве своем с первой в русской истории царицей. Cделаться родичами новой царицы было, конечно же, и на этот раз престижно и выгодно. Закручивается тугой узел всевозможных интриг. А тут как раз и Филарет возвращается на родину. Перспектива русского брака Михаила отброшена.
Опытный политик, Филарет ищет союзников на Западе. Где же? Конечно, там, откуда родом Рюриковичи, там, где искал жениха дочери Борис Годунов, в Дании. Однако датский король Христиан IV (1577–1648) отказывает в руке своей племянницы. Шведский король Густав-Адольф (1594–1632) тоже отказывает, не желает отдавать принцессу Екатерину. Европа не признает новорожденную династию Романовых.
Филарет решает пока что довольствоваться местной знатью и справляет свадьбу сына с княжной Марией Долгоруковой. Но вскоре молодая жена Михаила умирает (1625). Что послужило причиной смерти этой Рюриковны, не известно. Зато известно, что ещё несколько раз Долгоруковы-Долгорукие будут пытаться при помощи своих женщин подобраться к романовскому трону, но эти попытки не увенчаются успехом ни для невесты Петра II (1715–1730), ни для фавориток Александра II (1818–1881). Наконец амбиции временно оставлены, женой Михаила становится незнатная дворянка Евдокия Стрешнева (ум. 1645). Она родила ему десяток детей, но выжили лишь три дочери и сын, будущий царь Алексей Михайлович (1629–1676).
Cпустя недолгое время Романовым аукнулась присяга на верность Владиславу. Он вырос и не пожелал признать царем человека, который формально был его подданным. В 1632 году началась война, стоившая Московии Смоленской и Черниговско-Северской земель. Но в 1634 году король Владислав все же отказался от претензий на московский престол и признал Михаила царем.
Последние годы правления Михаила Федоровича были омрачены тяжелым внутриполитическим конфликтом. Документы донесли до нас сведения о некоем заговоре, разоблачение которого повлекло за собой длинное судебное дело и репрессии. Заболела царица, умерли один за другим два царевича. И наконец провалилась очередная попытка наладить тесные отношения с Европой. Михаил Федорович хотел выдать за европейца старшую дочь Ирину (1627–1679). На этот раз царь был согласен даже на незаконного королевского сына датского короля Христиана IV — Вольдемара (1622–1697). Этот двадцатилетний юноша носил титул графа Шлезвиг-Гольштейнского. Но свадьба не состоялась. Церковь, продолжая играть роль «монополистки» в сфере идеологии, не желала брака царевны с неправославным принцем. Церковь была силой, владела землями и крепостными крестьянами. Принц, в свою очередь, не пожелал уступать и не желал менять веру. Конфликт затянулся. Молодой человек очутился фактически в московитском плену. Он был освобожден и отпущен на родину лишь после воцарения Алексея Михайловича.
Tags: Дания, Европа, Польша, Россия, государство, жизнь, история, насилие, политика, смерть, судьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment