elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

"Он мог бы уйти красиво, если бы до этого додумался"

https://meduza.io/feature/2020/08/29/lukashenko-so-strashnoy-siloy-borolsya-chtoby-belarus-ne-stala-krymom-a-teper-polnostyu-zavisit-ot-moskvy

— В Америке предостаточно насилия. Что же касается практически всех режимов на постсоветском пространстве, то они — да, до определенной степени репрессивны. Посмотрите на российский, посмотрите на среднеазиатские, посмотрите на азербайджанский. Это соответствует тем обществам, которые там есть. Белорусское общество восстало против насилия, это хорошо. Значит, в следующий раз его будет меньше. Тем более что сейчас уровень жестокости оказался запредельно высоким. Части, которые отправили на улицы, — это спецназ, его обычно не выпускают, когда протест вовлекает в себя 200 тысяч человек. В данном случае произошла неадекватная реакция: выпустили ОМОН, дали ему карт-бланш, когда это могло только стимулировать дальнейший протест.
О чем это говорит? На мой взгляд, не только о повышенной репрессивности, заложенной в самой системе, но и о том, что сам Лукашенко и все его окружение потеряли чутье. Это чутье долго ему не изменяло. В 2011 году он давал мне два интервью общей продолжительностью в семь часов. Это был интереснейший для меня опыт, о котором у меня сохранились ностальгические воспоминания. Так вот, меня тогда поразило, что даже после полутора десятилетий у власти он держал руку на пульсе. Но в условиях, когда получаемая тобой информация жестко фильтруется, с течением времени притупляется чутье. Он мог бы уйти красиво, если бы до этого додумался. Теперь он тяжело ранен, возможно, смертельно, хотя это еще не факт.
— Когда на митинге в свою поддержку он угрожал протестующим, то выглядел словно обиженный ребенок. И совершенно растерянным — когда выступал перед недовольными рабочими, а ему кричали: «Уходи!»
— Вы правы, это выглядело диковато, потому что было, говоря витиеватым языком, нерелевантно, то есть неадекватно размаху протестных настроений. Понятно, что в том, чем он стращал протестующих — девяностыми, олигархами, бандитами, — были свои резоны. Но, с другой стороны, посмотрите, даже во время массовых протестов степень ожесточения не дошла до того, чтобы их участники разбили хотя бы одну витрину. Значит, протесты были из-за его собственного стиля правления, а его ответы явно не о том. Он действительно вел себя, как вы сказали, как обиженный ребенок. Впрочем, он уже перегруппировался, мы это тоже видим.
— Переломил ситуацию?
— Если не используется момент и люди не организуются для взятия власти, то другая сторона переходит в контрнаступление. Когда на улицах Минска собралась 200-тысячная толпа, она могла взять многие здания. И несмотря на то, что в администрации президента, по всей видимости, забаррикадировались отборные части, едва ли бы они стали стрелять по тысячам людей. Революция либо берет власть, либо не берет. Сейчас этот момент упущен.
В распоряжении Лукашенко остаются все структуры, которые очень неплохо организованы, включая структуры управления экономикой. Он отозвал цепных псов из ОМОНа, но он избирательно может прислать их назад. Теперь мы видим, что, несмотря на целый ряд переходов на другую сторону — ну кто там, два-три дипломата, директор Купаловского театра [Павел Латушко], — политическая элита не расколота, а весьма монолитна. Притом что в ней есть вообще люди либеральных взглядов, во всяком случае, в экономическом плане.
Но ему все равно не вернуть Беларусь к тому состоянию, в котором она была до того, как это все началось. То, что произошло девятого числа и позже, уже никогда не забудется. Конечно, он сидит последний срок. Конечно, он травмирован. Конечно, тот раскол, который и раньше был, теперь приобрел черты непримиримого. Ничего там уже не склеить. Единственное — говорить, что его дни сочтены, все же преждевременно.
Но он теперь находится в полной зависимости от Москвы. Он растерял политический капитал, который приобрел на Западе. Москва прекрасно видит, что Лукашенко смертельно ранен, и это ее вполне устраивает. Теперь он подпишет все интеграционные карты, включая 31-ю. Все козыри сейчас у России, а виноват только сам Лукашенко. Ведь вся избирательная кампания Лукашенко, если она вообще была, строилась на россказнях о российской опасности. А теперь он переобулся в воздухе, видит опасность исключительно на Западе, звонит Путину, умоляя: «Помоги мне».
Если бы Москва хотела его убрать, она бы уже это сделала. Тем более белорусский протомайдан не выступал с антироссийскими лозунгами. И вся эта символика — бело-красно-белые флаги — совершенно не такого свойства. Это не флаги ЕС или Украины, как было во время протестов 2010 года. Но, видимо, Москву устраивает нынешняя ситуация полного разоружения Лукашенко. А стратегически она, может быть, просто ждет нахождения компромиссной фигуры.

— И мы возвращаемся, возможно, к главному вопросу. Даже если вы правы и действительно все небольшие страны от кого-то зависят, то, может быть, лучше зависеть не от страны, которая имеет неприятное свойство присоединять чужие территории, а от кого-то более предсказуемого?
— Так Лукашенко со страшной силой и отстаивает независимость Беларуси. C 2008-го, а еще больше с 2014-го он все время показывает большой кукиш Кремлю на эту тему. Посмотрите: в Беларуси происходит черт-те что, а западная реакция приглушена. А почему она приглушена? А вы помните слова Рузвельта по поводу никарагуанского диктатора Сомосы: «Это сукин сын, но это наш сукин сын»? Так вот, в Минске, видимо, кое-кто не просто помнит эти слова, но давно сделал практические выводы.
Лукашенко подружился со многими на Западе, включая людей, которые оказывают влияние на политические решения, и они давно пришли к выводу, что сохранение суверенитета и государственности Беларуси гораздо важнее, чем распространение демократии. Потому что на его место может прийти кто-то другой, и он очень быстро сдаст суверенитет.
Понимаете, с учетом размытой идентичности белорусов я могу уверенно говорить, что без Лукашенко, точнее, без его авторитарного режима, Беларусь стала бы Крымом гораздо раньше самого Крыма. При бурных и продолжительных аплодисментах значительной части белорусского общества. Сегодня тех, кто аплодировал бы такому повороту судьбы, существенно меньше, чем, скажем, до 2003 года. И это заслуга брутального режима Лукашенко.

— Что значит «размытая идентичность»?
— В номинально белорусских городах очень долго не было белорусского большинства, оно впервые появилось только после Второй мировой войны, когда убили всех евреев, а они составляли гигантскую часть населения: в Минске — около 40%, в некоторых городах побольше — 60–80%. А города — это же командные пункты, которые задают культурные нормы. И вот к тому моменту, когда белорусов в них стало большинство, они уже оказались полностью русифицированы.
Даже белорусские поляки, компактно проживающие в северо-западном углу страны, все почти русскоязычные, не белорусскоязычные. Я имею в виду молодых. Я был в 2016 году в Вороновском районе, где даже сейчас поляки составляют 80% (при населении 22 тысячи человек). То, что вы находитесь в окружении поляков, вы видите на кладбище или в костелах — там их 11 штук, это довольно много, и молитвенники там, конечно, все напечатаны в Варшаве. Но когда вы начинаете прислушиваться, как молодые люди там говорят, то понимаете, что это чистейший московский русский язык. И это поляки — даже не белорусы. Пожилые как раз говорят на языке, очень близком к литературному белорусскому, но это уходящее поколение.
В начале 1990-х главный клич всех рабочих, часть которых сегодня бастует, был — объединение с Россией; не просто наращивание связей, а объединение. У них просто не было самосознания, отделяющего их от России. Они поэтому и обрушились всей страной на небольшую группу Позняка, которая утверждала, что белорусы — отдельная общность. Никаких подобных поползновений у большей части населения не было.
И именно Лукашенко своей политикой взрастил довольно большое количество людей, которые ощущают себя белорусами, даже говоря при этом по-русски. Гражданами отдельной страны. В дополнение к небольшому, хотя и растущему западно-ориентированному меньшинству.
— Да, но вы только что сами объяснили, почему Лукашенко больше не гарант независимости Беларуси, а возможно, и наоборот.
— Да, это драма или даже трагедия Лукашенко как человека, но это не отменяет его заслуги как отца белорусской государственности, как человека, без которого вообще, с моей точки зрения, уже давно не было бы независимой Беларуси. Другое дело, что в ситуации эмоционального ожесточения эти слова звучат как некая крамола — но я-то достаточно далек от Минска, поэтому я не только стараюсь, но и имею возможность рассуждать спокойно.
Tags: Беларусь, Россия, белорусы, выборы, государство, насилие, общество, политика, психология, экономика, язык
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments