elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

«Люди, не дай бог, подумают, что гестапо вернулось»

Появление парамилитари-групп, которые власть назвала «группами неравнодушных граждан», дружинами, было плодотворной дебютной идеей, и даже понятно было, для чего это делается, отмечает Чалый. Уже не раз власть пыталась конфликт вертикальный перевести в горизонтальную плоскость или выдать его за горизонтальный. К примеру, так было с тунеядцами. Мол, это не власть борется с определенной категорией граждан, а недовольные работающие граждане обращают свой гнев на тунеядцев. И тогда, и сейчас эта идея громко провалилась.
— Очевидно было, что если какая-то группа получает карт-бланш, гарантии безнаказанности, анонимности, это воздействует на самые низменные потребности и струны. Если марши и демонстрации стали ресурсным состоянием для протестующих и проблемным — для силовиков, то ко времени трагической гибели Романа Бондаренко персональные издержки протестующих сильно возросли, а для их оппонентов это стало чем-то вроде сафари — охоты на людей.
Но дело в том, что если вы начинаете действовать таким образом, если вы отдаете насилие на аутсорсинг, то неизбежно происходит то, что случилось в Германии 30-х годов, — предупреждает эксперт.

Чалый также остановился на сливах телефонных разговоров людей, похожих на пресс-секретаря Лукашенко Наталью Эйсмонт и главы Федерации хоккея Дмитрия Баскова.

— Сам факт прослушки и даже слива лиц, столь близких к первому лицу, — вопиющая вещь. Все обратили внимание на то, как долго они не могут организовать выезд десятка человек. Но я увидел там совершенно другой по смыслу разговор. Там мы видим модельный пример постепенного смещения окна Овертона (окно Овертона — концепция наличия рамок допустимого спектра мнений в высказываниях политиков и активистов с точки зрения общественной морали. — Прим. ред.). Первый разговор: мы поедем на машинах, оставим их «возле Дроздов, возле царских ворот» и пойдем… Если не обращать внимания на жуткое святотатство, царские врата — это центральные двери в алтаре, которые открывают на Пасху, кажется, люди пикник планируют. И постепенно разговор смещается в другую сторону: люди планируют по дворам проехать, затем появляется вопрос «а у тебя есть?» и «надо взять». Позвонить и с ходу сказать, мол, едем бить людей, не так просто. После разговора «ну ты сам знаешь с кем» выясняется, что задача поменялась: теперь оппонентов надо не просто ставить на место, а «доставлять». Для этого надо брать «палочки» и «аэрозольчики», а потом уже разговор сворачивает на то, что есть что-то «с резинкой». Постепенно становится понятно, что тебе предлагают участвовать в охоте на людей.

А дальше неважно, в каком состоянии Романа передали силовикам, говорит эксперт. Важно, что речь идет о гарантиях безнаказанности, люди действуют под прикрытием силовиков высокого ранга, что эти дружины анонсировались самим Лукашенко.

— После убийства мы увидели испуганные голоса и лица со всех сторон. Претензии очень странные: "Зачем вы превращаете двор в кладбище?" Вообще-то дворы и детские площадки превращает в кладбище тот, кто людей там убивает, а не тот, кто там цветы оставляет! Сама попытка оправдаться была весьма нелепой, как и попытка зачистить двор. Мол, протестующих с улиц выгнали, они пошли во дворы. Кстати, люди пошли в свои дворы — непонятно, зачем их там зачищать.

«Они, не получив улицу, пошли во дворы. Завтра они придут в ваши квартиры. Во дворах у них тоже ничего не получится», — говорит Лукашенко о протестующих. Он, обращает внимание Чалый, всегда анонсирует свои действия, правда приписывая собственные мотивы другим.

— Когда он говорит, что «люди, не дай бог, подумают, что гестапо вернулось», люди именно так и думают, они же видят свои дворы и улицы собственными глазами. Аналогично, когда он говорит, мол, нельзя вернуться в 90-е, когда бандиты по улицам ходили.

— Чтобы оправдать появление во дворах и силовиков, и штатских с «аэрозольчиками» и «палочками», надо заявить, что люди в своих дворах, за чаепитиями, радикализуются. Что же еще за чаем соседям делать, — иронизирует Чалый. — А потом пойдут по квартирам. И это в его представлении — способ закрепления победы над уличной активностью. В итоге есть ощущение, что не просто «гестапо вернулось», а реальная оккупация произошла. Представляете, какие глубинные пласты памяти белорусов тут затронуты? И когда люди прятались по квартирам, в подвале и провели там всю ночь, то они реально почувствовали себя евреями, которых прячут от фашистов. А потом можете им долго рассказывать про то, что «фашисты — не мы, а вы».

Вторая задача — конституционная реформа, которая самой власти была не нужна, но ее придумали как механизм, с помощью которого можно оттянуть вопрос, что делать с тем конфликтом, который случился после 9 августа.

— Это идея России, которая увидела тут путь транзита власти. То есть результатом этого процесса должен быть уход Лукашенко. Ему это, понятно, не очень нравится. Но даже имитировать процесс пока не удалось. Конституция — это ценностный документ. Что туда заложить? Это же не просто частичная переброска полномочий. Система все равно находится под полным контролем одного человека. У нас даже нравственная позиция, высказанная представителями двух религий в проповеди и в посте в соцсети, по требованию одного человека может получить оценку Генпрокуратуры. Это еще не мыслепреступление, но уже очень близко. Так что непонятно, чего от этой Конституции хотеть, если не хотеть транзита власти, — отмечает эксперт.
Читать полностью: https://news.tut.by/economics/709301.html?c
Tags: Беларусь, Россия, выборы, геноцид, государство, милиция, насилие, общество, политика, президент, протесты, тонтон-макуты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment