elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

Это у нас единственное передающееся от одного режима другому наследие: скрывать правду от самих себя

Наемник из ЧВК Вагнера написал книгу мемуаров и дал «Медузе» первое в истории интервью о «вагнеровцах» под своим настоящим именем
— Вы пишете, что в ЧВК «торгуют наградами».
— Да, с 2017 года появились личности, которые просто «договаривались» со своими командирами на медали. Именно командир роты же представляет бойца к награде. Но на каких основаниях получает орден водитель командира отряда, если и сам командир никогда не появляется на передовой? Награждали и суетил, которые вовремя мародерку ценную ухватили — и поделились с командиром. Хотя в вооруженных силах такое тоже есть.
— «Мародерку»?

— Мы не были кристально чистыми. Баловались. В штабах на Хаяне и на «Танкодроме», например, стояли древние камни, которые мы забрали из Пальмиры — массового характера это, правда, не носило. Я одно время занимал помещение, где на полке стоял [сколотый] барельеф. Скололи, думаю, с площадки верхней с одной из колонн — и там [на барельефе] какие-то знаки были изображены — возможно, письменность.

— Ваши товарищи по ЧВК не обижаются, что вы так прямо обо всем пишете?

— Сегодня разговаривал с одним приятелем — он в восторге полном. Рассказывает, что с ним сейчас служит зеленая молодежь, недавно пришедшая из вооруженных сил. Люди, успевшие понюхать пороху в Чечне или во время грузинской войны, в контору больше не стремятся.

И получается, что больше половины личного состава — [на войне] в первый раз. В Молькино [на базе ЧВК Вагнера] их через слово оскорбляют, просто пытаются растоптать: «Да вы пушечное мясо, да вы никто». Микроклимат, мягко говоря, не способствует формированию сообщества профессиональных солдат: «Иди туда и стреляй. Получится — победим, не получится — погибнешь». И готовить их к командировкам тоже перестали — у нас в свое время месяц-два только подготовка шла.

В 2015-2017 году «Вагнер» вел за собой отряд гладиаторов — сейчас он ведет за собой армию рабов. Выращиваются люди, у которых напрочь отшиблено собственное мнение; большая часть командиров уровню своей должности абсолютно не соответствуют. А ветераны, которые до сих пор остаются в этом формировании, для себя решили: «Ладно, пробуду как-нибудь командировочку. Основная задача — выжить». Выжить, понимаете? О победе уже не думают.


— В Ливии у ЧВК, как говорят, были серьезные потери?

— Да, контора проигрывает в Ливии. Потому что кампанию организовывали олухи. Обычно как делают: выезжает рекогносцировочная группа, вникает в ситуацию, оценивает возможности союзника, разбирается в боевых возможностях противника. Местность должна быть изучена досконально. А в Ливии эта группа отработала от балды: «Да нормально: сейчас заедем и передушим тут всех, как курят!» Даже возможность того, что Турция подключится к этому конфликту, они не учли.

— Вы пишете, что «Вагнер» — в книге вы его называете «Бетховеном» — перестал быть командиром и «превратился в бизнесмена»?

— Как тактик и стратег он перекрывает весь наш генералитет. Но бывали моменты, когда он мог потребовать у высшего руководства больше ресурсов для выполнения задачи. Но он этого командирского права не применял: просто не хотел ругаться с начальством. И парни в итоге превращались просто в пушечное мясо. В 2017 году, например, нельзя было идти брать нефтяные поля с таким вооружением и количеством боеприпасов — просто нельзя. Но военные сказали идти. Когда минометчикам тупо не хватает мин, а ты гонишь людей «вперед и вперед», ты не командир уже. Ты бизнесмен: отожмешь [нефтяные] поля — получишь премию. В итоге бойцы переставали доверять командирам — и это даже не единственная причина.

— Какие еще причины?

— С 2018 года некоторые командиры забирали себе до половины премиального фонда, выделенного на отряд, а остальное — крохи — раздавали бойцам. А в интернациональном взводе, где служили сербы, а руководил всем [сербский наемник] Давор [Савичич], еще в 2015 году поборы были с ребят. Давор им сумел внушить мысль, что «вы здесь, в России, держитесь за счет меня. И без моего прикрытия вас обратно в Сербию отправят. Так что 50 [тысяч] рублей с каждой получки — мне».

— Руководство ЧВК обращало внимание на такие вещи?

— А в 2018 и 2019 я уже перестал находить объяснения, почему людей ставили во главе того или иного отряда. Командиры назначались как будто по какому-то блату. Например, я удивился, когда старшим направления во время боевой операции в Гуте стал «Пионер», до того работавший только в штабе [наемнической группировки]. У тебя же опыта нет боевого — как ты командуешь?

Позже, в 2019 году, поступил приказ быстренько отправить сирийцев из нашего отряда «Охотники на ИГИЛ» в Ливию. Когда они туда прибыли, поступил звонок от «Пионера»: «Слушай, а вот тех, кого вы прислали, их можно как смертников использовать?» Какой нормальный человек такое спросит! Тем более про моих парней.

— «Охотники на ИГИЛ» — это отряд ЧВК Вагнера?

— Это батальон, полностью набранный из сирийцев — я в 2018 и начале 2019 года работал в должности советника этого батальона, готовил их. До меня «Охотники» в основном только делали вид, что участвуют в реальных боестолкновениях: в твиттере, например, были расписаны их боевые «заслуги». А на деле они просто в нужных местах снимались на видео и фото, которые потом появлялись в соцсетях. Это пиар-акция была такая, у «Охотников» основная задача была — нести на себе агитационную нагрузку.

— То есть прикрывать действия ЧВК Вагнера? Демонстрировать миру, что бои с ИГИЛ ведут некие сирийские отряды, а не российская ЧВК?

— Да, у нас же все на этом построено — на пиаре и плагиате. В 2017 году, например, как сделали: когда мы во второй раз взяли Пальмиру, «Охотники» вдруг из тыла подошли и съемки произвели. Мы уже на аэродроме [сирийских ВВС под Пальмирой] были — а они только картинку приехали снимать. Красивую: помню, там кадры были, как они за танком нашим прошли — по нашим же следам.

Потом они потихоньку начали участвовать в боях. Сначала на Акербате что-то зачистили, куда-то постреляли под руководством русских инструкторов. А на Евфрате мы с инструкторами уже добились, чтобы они пошли в атаку сами. У меня их тогда [на Евфрате] очень много погибло. Ужасающие потери.

ИГИЛ взяло на себя ответственность за недавний теракт в Вене. А разве «Исламское государство» не было разгромлено? Что с ним сейчас происходит?

— Какой ваш самый страшный бой?

— Конечно, [в ночь на 8 февраля 2018 года] на Евфрате. Потому что я чувствовал себя просто, ***** [черт возьми], беспомощным. Против кого воевать? Я не видел этого противника! Противником были вертушки [вертолеты] американские. У меня тогда короткий автомат был, укороченный — для ближнего боя, — но даже если бы у меня был полноценный, я бы не достал этот вертолет. Противостояние чему-то неведомому, что сейчас прилетит и размозжит тебе башку.

— Вы тогда попытались взять нефтеперегонный завод, который находился под контролем бойцов «Сирийских демократических сил» и их американских советников — и попали под американскую авиацию. Кто задумал такую рискованную атаку — Пригожин или российские военные?

— Я об этом не знаю. Но никто из тех, от кого зависела ситуация, не нашел в себе смелости, чтобы выйти на него [Пригожина] и сказать: «Нельзя этого делать». Чтобы настолько было плевать на человеческие жизни!

— Разве не было у нашей группировки канала связи с американцами? Ведь формально обе страны противостояли прежде всего сирийским боевикам.

— Конечно, командующий [российской] группировки и америкосы постоянно на связи были. Американцы, как только начали телефонный контакт, стали добиваться от наших, чтобы те признали, что формирования — русские. Вот если бы наши признали, то, возможно, действия американцев были бы иные — чисто упреждающие. Но наш генерал напрочь отмел идею: «Там нет никаких русских!» Понятно, что он на официальном уровне побоялся признать. Зачем ему были нужны эти проблемы.

— Мне говорили, что на Евфрате в бой были отправлены и плененные ЧВК игиловцы. Мой собеседник утверждает, что был свидетелем того, как Дмитрий Уткин лично «перевербовывал» таких пленников.

— Группа бывших духов действительно была задействована в операции 7-8 февраля — они южнее поселка Хашам атаковали. Там на Евфрате у Дейр-эз-Зора есть остров, где находится лагерь военнопленных — и когда мы подошли [к реке] и заняли позиции, кто-то дернул этих духов на передок. Просто оружие дали им — и отправили [в бой]: там уже попробуй развернись или учуди чего — тебя сразу располосуют пулеметами. Они вышли и не вернулись. Возможно, [удерживавшим нефтеперерабатывающий завод Conoco] курдам сдались.

Но вообще я не слышал о перевербовке пленных игиловцев. Они обычно проходили через систему допросов: с ними работали и наши [из ЧВК], и представители спецслужб Сирии. Допрашивали бестолково: наша служба безопасности, состоящая из бывших ментов, допрашивала их с точки зрения оперативника, который расследует свершившееся преступление, а не с точки зрения военного разведчика, которому нужно выяснить, что планируется. Дальше пленных передавали сирийцам.


— Судя по книге, вам не очень понравилось на российской базе в Хмеймиме.

— Десантники и морские пехотинцы — ленивые рожи, которые на этой базе заплывают жиром. Возвращаются из боевой командировки все откормленные, загорелые — и с книжечкой участника боевых действий. Слышал я, как наши военные в Хмеймиме хвалились своими подвигами: «Такую задачу выполнили: всю ночь просидели в секрете!» Это значит, в охранении они просидели.

— Но российские спецназовцы даже получали награды за свои подвиги в Сирии.

— Скажем так: формирования ГРУ я видел только в качестве сопровождения у политиков. Например, [генерала сирийской армии] Сухейля, дармоеда этого, охраняют пацаны-гэрэушники. Но чтобы они действовали на передке, чтобы они диверсионные и разведывательные задачи выполняли — такого я ни разу не видел. А если и устраивают диверсии, то только во взаимодействии с местными службами безопасности — и толку от этого ноль.

А вот формирования ССО работают на передке. Насколько я знаю, в Алеппо их снайперские пары давали убойный результат. Но именно как Силы спецопераций они сильно недорабатывали: не ходили в рейды, не ходили по тылам, не устраивали засады. При этом бывшие эсэсошники регулярно критикуют действия америкосов в СМИ: «Усаму бен Ладена ликвидировали — и вертолет умудрились потерять!» А вы-то что? Вы подобные операции когда-нибудь вообще проводили?

Ирак — не Сирия: американцы там огребали и диверсии, и подрывы. В отличие от наших ССО, американская «Дельта», «зеленые береты» и морские котики мотались по всей стране: где-то произведут изъятие и захват, где-то устроят засаду на колонну. А наши какую практику получают, кроме общевойсковой? Катаются по передку на своих автомобильчиках?

— У ЧВК был с военными какой-то конфликт? Вы много пишете, что вам едва ли не на боеприпасах приходилось экономить — настолько плохое обеспечение было от Минобороны.

— После первого взятия Пальмиры появилась прослойка людей [из ЧВК], которые, вернувшись в Россию, говорили: «Пальмиру брали мы». Госпитали и в Хмеймиме, и в России были заполнены именно нашими бойцами. Врачи спрашивали: так кто воюет-то, армия или ЧВК? И это задевало за живое наш генералитет. Обида вылилась в такие формы, что с начала 2017 года нам стали давать некачественное вооружение. Это было свинство полное: как бы тебя ни уязвляла ситуация, ты же знаешь, что идут в бой твои соотечественники — так дай им то, что нужно, чтобы побольше пацанов осталось в живых!

Понятно, что мы действовали на своем направлении, а Минобороны, которое помогало сирийской армии — на своем. Но если бы ЧВК не взяла под контроль перевал под Пальмирой и не зашла бы на местный аэродром, то взять город этим сирийским стадом невозможно было бы.

— Сирийская армия так плохо воевала?

— Сирийская армия — небоеспособное формирование, и российское командование часто было просто не в состоянии подтолкнуть их к атаке. А от наших генералов требовали победных реляций. При мне один русский генерал так распереживался за свою карьеру — ему же нужно было показать себя разухабистым командиром, — что, не стесняясь свидетелей, продиктовал офицеру штаба группировки фальшивое донесение: «В назначенное время сирийцы начали продвижение вперед, но столкнулись с ожесточенным сопротивлением противника — и приняли решение закрепиться на уже достигнутых рубежах». А на самом деле никакого «продвижения» не было — они [сирийский отряд] просто никуда не выходили.

Или тот же Сухейль. Наши отношения с ним начались еще с Акербата: ЧВК его взяла, но парням приказали отойти на исходную — и тут подходит колонна Сухейля и начинает под телекамеры зачищать пустой город.

— В книге вы описываете, как самолет российской авиации нанес несколько ударов по своим — это документальный эпизод?

— Да, вся книга документальная. В 2016 году наш российский самолет атаковал позиции четвертого отряда [ЧВК Вагнера], где была моя группа. Начал нас бомбить — там раскидало всех. Корректировщик побежал на высоту и попытался этот самолет отвести, но ему, наверное, не сообщили о смене кодировок: он пользовался старыми — и самолет его не слышал. Пилот пошел на второй заход — и вторым заходом этого корректировщика снял.

От этого налета в итоге погибло много наших — и даже командира роты ранило, «Бродягу». Парни ломанулись сразу на «Тифор» — растерзать этого летчика, переломать ему кости, заколотить этого козла прикладами — а что еще делать? Но там им сказали, что самолет взлетал не с «Тифора», а с Хмеймима.


— Одержана ли в Сирии та победа над боевиками, о которой заявлял, например, Сергей Шойгу?

— До сих пор периодически приходится воевать. Есть, например, так называемая «белая пустыня» — район, который сейчас контролируется исключительно бандами боевиков. Это бельмо на глазу наших военных — то, чего они не хотят признавать. В «белую пустыню» даже беспилотники не залетают; зачистку начинали, но до конца не довели. И оттуда периодически приходят группы игиловцев — именно игиловцев: в балахонах своих фирменных песчаного цвета и с мультикамовскими вставками. Они выходят за пределы этого района и совершают какие-нибудь диверсии: подрыв генерал-майора Вячеслава Гладких, например. Это случилось недалеко от Дейр-эз-Зора — там же, где «музыканты» держат разрушенные нефтяные заводы с кодовыми названиями «ЗИЛ», «Москвич» и «Запорожец».

— А кто отбивает эти приходящие из пустыни атаки?

— У одной ЧВК в 2019 году на границе с «белой пустыней» три человека в засаду попали. Увидели дым — пожарище — и решили его проверить; потом окажется, что это духи подожгли машину, которая перевозила урожай пшеницы. И действовали наши, честно говоря, совершенно бестолково: на БТР понеслись туда, даже пулемет не зарядив — и выскочили прямо на засаду. Откуда по ним сработали из гранатометов. Трое сидели прямо на броне — их сразу списали. А еще один из задней двери выскочил и начал отстреливаться: четверых духов обнулил, получил ранение, потом еще на себе гранату взорвал. Но остался живой: броник [бронежилет] у него был [фирмы] 5.11.

— Что с ним стало?

— У него из-за гранаты была тупая травма груди и живота и осколками посекло. Я потом пошел в штаб [ВКС в Хмеймиме] — и они [военные] говорят: ну, надо пацану за геройский поступок награду вручить. Я такой: «Это правильно — а какую?» Они мне: «„Мужика“!» Я говорю там этому полковнику: «Стоп, позвольте: человек отстреливался, был ранен, подорвал себя гранатой. Тут даже ничего придумывать не надо, чем вы иногда грешите, выдумывая подвиги своих спецназовцев — это же [награда] Герой России!» Я уже не стеснялся там. «Ну, у нас сверху пришло распоряжение: „Мужика“».

— А что с телами погибших?

— Местность проверяли бессистемно, одно из тел нашли только на следующий день. Так как он целые сутки пролежал на солнце, стоять рядом с ним уже было невозможно. К тому же духи его добивали камнем по голове — расплющили. Это даже не пытка была — это манера их такая жестокая.

Я на «Химках» в этот момент работал и должен был всем этим заниматься: определить погибших в холодильник, оформить документы [на тела]. Я начал — и тут же столкнулся с тем, что мы, оказывается, не можем достойным образом своим солдат похоронить. У нас [на базе в Хмеймиме] нету никаких возможностей — только холодильник. Пришлось их везти в Латакию в госпиталь, чтобы их там сирийцы из шланга помыли, уложили бы сначала в свои допотопные цинковые гробы, потом в ящики фанерные. Грим наложить или тело в нормальное состояние привести там было, конечно, некому.

Никогда не думал, что так тяжело этой работой заниматься. Когда борт [с телами] наконец поднялся, я постоял, посмотрел — и так медленно-медленно побрел к своему вагончику. Дошел, холодильник открыл, налил себе виски стакан, опрокинул — и лег спать. Сколько вот так людей погибло? Точные данные называть — это все равно что давать повод государственным структурам предъявить мне претензии. Но много погибло людей.

— Что думаете о российской политике сокрытия потерь?

— Это у нас единственное передающееся от одного режима другому наследие: скрывать правду от самих себя. Стыдно было говорить, что погибли в Чехословакии, стыдно было говорить, что погибли в Афганистане. Весь мир знает, что воюет ЧВК российская — а нам лишь бы наш народ не узнал. Центральные СМИ не то что замалчивают, а просто врут иной раз.

Допустим, бой [в ночь на 8 февраля 2018 года] на Евфрате: тогда [Мария] Захарова, [Ольга] Скабеева, [Владимир] Соловьев и вся остальная сволочь, которая говорит из телевизора, наотрез отказались от нас: «Нет там никаких русских наемников». Сколько человек погибло россиян — а они просто отказались! И никто после этого погибшим посмертно звезду не даст, никто их родственников не обеспечит.

— Ваш герой «Мартин», находясь на войне в Сирии, часто возвращается мыслями к России.

— Это подсказывает сама жизнь. У нас тоже есть категория людей, обнаглевших по попустительству власти; есть богатые, на которых не возложено никакой социальной ответственности.

Сирия — это просто крайняя степень развития нежелательных тенденций, которые есть и в России. Лицемерие, двойные стандарты, приспособленчество, недобросовестность, коррупция жесточайшая. И сирийцы, выросшие в этой системе, сильно ей развращены. Там людям, которые живут в Хаме, наплевать совершенно, что происходит в Пальмире. Мы тоже приближаемся к этой степени безответственности и равнодушия.
https://meduza.io/feature/2020/12/01/rebyata-vy-prednaznacheny-dlya-voyny
Tags: Ливия, Россия, Сирия, ЧВК, война, государство, наемники, насилие, общество, смерть
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment