elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

"Если бы вновь должен был пойти воевать – пошел бы"

Знаете ли, я и сейчас полагаю, что ни поляки, ни чехи, ни англичане, в особенности же, поляки, не являлись такими уж невинными жертвами, какими их теперь представляют. По крайней мере, часть вины лежит и на них. Что касается французов, то вся нация – независимо от того, как люди относились к нацистам – рукоплескала победе: это была сладкая месть за Версаль. Одновременно, я рад, что в послевоенной Европе отношения между нашими народами в такой степени изменились к лучшему. У нас с женой масса друзей во Франции, некоторых, к сожалению, уже нет в живых. Вот, посмотрите (показывает на корзину с бутылками вина) вином нас снабжают французские друзья. До сих пор. Вино сравнимого качества из Германии – золотого тельца у нас не водится – нам не по карману.
Война с Советским Союзом. Я лично не питал никакой враждебности к народу этой страны. Как раз наоборот. Со школьной скамьи я знал, что русский народ угнетается большевиками: в стране, традиционно сельскохозяйственной, беспрестанный голод; люди нищие. Дело Тухачевского, репрессии, расстрелы, Сибирь. Как верующего, меня в особенности возмущали гонения на церковь. Я воспринял эту войну, как войну с большевизмом, антинародным режимом. И этим она в моих глазах была морально оправдана.
Что поразило в России?
Простор. Под Демянском, стоя на посту, я видел Валдай, удаленный от нас на 25 километров. Меня это необыкновенно впечатляло.
Хотелось бы еще раз посетить эти места?

Очень хотелось бы, но, боюсь, уже не удастся в моем возрасте. Один из моих друзей побывал там лет двадцать назад, рассказывал, что мало изменилось.

Каким представлял послевоенный порядок?

Знаете ли, в войну я об этом совершенно не задумывался. Как-то раз, уже в 1990е годы, один товарищ задал мне вопрос: «Как ты полагаешь, что было бы, если бы мы тогда выиграли?» Вот тут-то я и задумался об этом впервые и пришел к выводу, что, скорее всего, меня послали бы каким-нибудь управляющим или комендантом, вероятно, в тот регион, который я уже знал, куда-нибудь под Старую Руссу или в Демянск. И эта – воображаемая – перспектива совсем не показалась мне привлекательной.

Что изменилось, когда стало ясно, что война проиграна?

Ничего не изменилось. Воевали, как прежде. Долг, дисциплина не были для нас отвлеченными понятиями, так нас воспитали. Имелся и еще один фактор – страх перед русским пленом.

Был ли вы суеверны?

Нет. О смерти старался не думать – думал о том, как выжить.

Снилась ли война?

Первые годы очень часто, теперь уже нет. Нет, товарищи не снились, а больше разные ситуации, в которые попадал.

Знакома ли ностальгия по фронту?

Видите ли, мне хватает «ностальгии» с моим ранением. Тому, кто не был в нашей шкуре, никогда не понять вполне, какое это великое счастье уцелеть. С нашей стороны в этой войне погибло три миллиона солдат, с русской – двенадцать. Комиссары гнали их на убой; первый с винтовкой, за ним – десяток безоружных, только и ждавших, когда он будет убит или ранен.

rnst Buentgens
Ernst Buentgens

Приходилось ли самому видеть подобные атаки?

Нет, не приходилось.

Как вы относились к противнику?

Ненависти не испытывал: такие же солдаты, как и мы.

Встретились бы вы сейчас с тем нашим бойцом, чья пуля вас изувечила?

Да. Встретился бы и пожал бы ему руку. Он воевал, я тоже. Меня обучали и на снайпера. При другом раскладе мы могли бы поменяться местами, я мог его ранить. Так, что зла на него не держу. Кому до сих простить не могу – это тем, кто велел ему стрелять патронами, запрещенными Женевской конвенцией.

Нынешнему поколению и не представить, сколько взаимной ненависти существовало когда-то между немцами и французами. Франция была для нас заклятым врагом, мы для нее тоже. Лет пятьдесят назад, по инициативе де Голля и Аденауэра, началось сближение. В итоге мы превратились в добрых друзей. Искренне хочу, чтобы в один прекрасный день такая же дружба связала немецкий и русский народы. В то, что этот день наступит скоро, я, однако, не верю. Дело здесь за новыми поколениями. Мы, ветераны, по крайней мере, большинство из нас, давно уже заключили мир: всем нам крепко досталось, повторения – не дай бог.

Каким вам видится итог жизни?

Если бы предоставилась возможность прожить жизнь дважды, я прожил бы ее точно также, разве, что в мелочах, с учетом приобретенного опыта, иначе. Но не в главном.

Что же, опять воевать?

Если бы вновь должен был пойти воевать – пошел бы.
https://frontstory.ru/memoirs/germany/buentgens-ernst/
Tags: Германия, СССР, война, история, менталитет, общество, психология, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment