elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

"Чтобы немцы не наступили на наш лаз, натыкали вокруг мелкий сосняк. Могила получилась отменная"

https://iremember.ru/memoirs/partizani/menshikov-yakov-fyedorovich/
Утром 21 сентября 1941 года, оставив раненого в укрытии, мы вышли из леса и направились в дер. Авдеенки, чтобы подкрепиться. В деревне тихо. Разошлись по домам. Вдруг нагрянули фашисты, которых мы даже не заметили. Мы все трое были схвачены, а с нами вместе и несколько мужчин из этой деревни. Вообще из 3-х-4-х деревень собрали нас человек шестьдесят и погнали в город Городок, а оттуда колонну около 300 человек в Витебск. Погода стояла жаркая, хотелось не только есть, но и пить. Около какого-то большого озера устроили для нас привал. Фашисты своих овчарок повели к озеру попоить. Через некоторое время некоторые пленные пошли к озеру напиться. Стоило человеку прикоснуться рукой к воде, немцы сразу же открывали огонь. Так погибло более десяти человек.
Лагерь военнопленных находился по улице Марченко, в бывшем здании жел. дорожного полка. В лагере было более 5 тыс. военнопленных. Здесь встретил однополчан: лейтенанта Иванова, сержанта Кожевникова (Алтайский край), красноармейца Лукина Михаила (г. Можга) и начальников санслужбы и ветслужбы дивизии Станиславского и Троицкого.
Условия в лагере были ужасные, ежедневно по утрам вытаскивали мёртвых сотнями и вывозили в овраг. Люди умирали от истощения, дизентерии и других болезней.

Суточный паёк состоял из 200 гр. суррогатного хлеба (с опилками), литра баланды, похожей на помои, не обеспечивали нормально даже питьевой водой. В бывших казармах не было нар, люди спали сидя на цементном полу, бредили, кричали во сне. Была такая скученность, что не всегда удавалось протиснуться в помещение. Бежать непосредственно из лагеря не представлялось возможным: три ряда колючей проволоки под током и вышки с пулемётами. Нужно попасть на работу или в этап, пока силы совсем не покинули, совсем не ослаб. Одежда вся истлела, только яловые офицерские сапоги имели приличный вид.
С большим трудом 21 октября 1941г. я попал в этап. Беспрерывно моросил дождь. Погрузили нас в вагоны, я попал в открытый вагон, а дождь льёт и льёт. Теперь я твёрдо знал, что сделаю то, на что решился. Каков будет исход, я об этом даже не думал, но знал, что иного пути у меня сейчас нет. Ни пути, ни выбора, ни надежды.
Состав остановился на ст. Сиротино, а дождь, не переставая, всё идёт. Ходячих на платформе лишь пять человек, а остальные лежат, есть уже и мёртвые. Только жгучая ненависть к своим мучителям, жажда отомстить за бесчеловечные издевательства поддерживали во мне волю к жизни. Теплилась надежда, что мой побег будет удачным.

Дождь усилился, эшелон тронулся. Когда эшелон отошёл от станции, я тихонько поднялся и перемахнул через борт на буфера вагона и на полном ходу выпрыгнул и скатился в кювет. Немцы постреливали по кюветам. Придя в себя, увидел, как мимо промелькнул последний вагон. Следом за мной выпрыгнули ещё трое. Направились дальше в знакомые уже места. Я был уверен, что там найду единомышленников, с кем вместе можно будет создать партизанский отряд и с оружием в руках бороться против фашистов. Об этом мечтал ещё в лагере. На другой день с этапа сбежали мои два товарища, с которыми связаны были первые налёты на немцев из засад. Это были два Семёна и оба москвичи (фамилии уже не помню)

Наступало тяжёлое и суровое время. Наступали холода. Надеясь хотя бы отыскать следы товарища, оставленного в лесу раненым, направились в дер. Авдеенки, но население ничего о нём не знало. В первую очередь нам истопили баню и мы помылись. Дали нам бельё и кое-какую немудреную одежду из старья, дней пять понемногу отъедались. Я почувствовал, что силы меня покидают, появилась слабость, поднялась температура. Население боялось содержать окруженцев, т.к. по приказу оккупационных властей лица, содержащие окруженцев, подлежали расстрелу. Естественно, нас вежливо попросили оставить деревню.

27 октября 1941 г. меня в тяжёлом состоянии товарищи повели на хутор Хвещенки, а как они ушли на другой день, я уже не помню. Меня свалил тиф. Только к началу февраля 1942 года я пришёл в себя. Без всякой медицинской помощи как-то выжил, видимо, организм был по-настоящему крепок. Но я стал похож на скелет, ходить первоначально совершенно не мог, пришлось заново учиться передвигаться. Мучительную боль испытывал от пролежней, которыми было покрыто всё тело как сосновой корой. На двор один без помощи выходить не мог. После болезни очень медленно поправлялся. Время шло, постепенно начал двигаться самостоятельно, выходить во двор.

3 апреля 1942 года, суббота. С сыном хозяйки Сергеем (1915г.рождения) приготовили баню. Ранним вечером

помылись в бане. Часов в 9-10 вечера вдруг раздался стук в двери сеней. Отодвигают сундук с места и половицу, залезаю в яму, видимо специально вырытую во время моей болезни. Заходят 11 полицейских во главе с зам. начальника полиции, спрашивают меня. Начинается обыск, всё перерыли, даже сено в сарае всё разворошили. Искали около трёх часов, но ушли ни с чем. После зам. начальника полиции добровольно перешёл к партизанам, имел звание лейтенанта, командовал взводом. Как-то представился удобный случай и я спросил, что бы было, если бы обнаружили тогда. Он сказал, что о моём пребывании на хуторе донесли, и было приказано найти и расстрелять. Видимо, всё же родился в рубашке.

Оставаться на хуторе после всего этого, конечно, было нельзя. Надо было не ждать второго такого случая, а немедленно уходить. А куда? Кто меня ждёт? Поблагодарив хозяев, 4 апреля 1942 года я ушёл из хутора. Брожу по лесам в поиске себе подобных, солнце уже хорошо греет, сижу, отдыхая, на проталинках. Вечером захожу в какую-нибудь деревню, покормят, а иногда и хлеба с собой дадут. Ночевал обычно в банях, а иногда и в деревне, но уходил рано утром, чтобы не подвергать риску хозяев и себя. Ох, хватил же горя по самую макушку!

Наконец-то в мае 1942 года встретился с группой 20 человек, которые по поручению Меховского подпольного райкома партии Витебской области двигались в район Холомерья для организации партизанского отряда. Прибыв на место, в лесу соорудили шалаши от дождя. Около двух недель меня откармливали, находили где-то яички, масло топлёное, Свежий воздух и хорошее питание сделали своё, я быстро пошёл на поправку.

В начале июня 1942 года, когда в отряде уже насчитывалось тридцать бойцов в основном отслуживших кадровую службу и участвовавших в боях в первые дни и месяцы войны, много переживших за зиму 1941/42г.г., начали боевые действия против оккупантов и их сообщников.

Первоочередной задачей отряда являлось уничтожение полицейских гарнизонов и волостных управ, так как эти изменники Родины хорошо знали местность, могли быть хорошими проводниками для фашистов, знали коммунистов и активистов, которых гитлеровцы уничтожали по их указаниям. 13 июня 1942 года уничтожили отряд гитлеровцев и Домешковскую волостную управу Невельского района, было убито восемь солдат противника и захвачены трофеи: винтовки, один пулемёт, патроны и две лошади с повозками.

18 июня 1942 года уничтожили Обольскую волостную управу Меховского района вместе с полицейским гарнизоном. Уничтожено 22 полицейских. По указанию 72-летнего старика из подполья вытащили спрятавшегося начальника полиции, звали его Трофим (фамилии не помню). Он отличался особой жестокостью по отношению к населению, прислуживая фашистам. Осуждён партизанским судом и расстрелян. Бургомистру же удалось уцелеть. Около церкви лежала большая куча соломы, под которой пролежал изменник, а из партизан никто не догадался поджечь эту солому. Уничтожен маслозавод. Взято пять бидонов сливок, винтовки, девять тонн хлеба, из коего взято тринадцать возов для нужд отряда, а остальное роздано населению. Убит один партизан. 23 июня 1942 года уничтожено фашистское подразделение и разогнан отряд местной самообороны, убито шесть человек. Взяты трофеи: винтовки, пулемёт, один автомат, патроны.

К 25 июня 1942 года на железной дороге в районе ст. Железница повреждён ж.д. мост около 40 метров, приостановлено движение на несколько дней. 27 июня совершён подрыв жел. Дороги Невель-Полоцк, движение приостановлено.

На расположение отряда двигался карательный отряд противника, бой не приняли, отошли в лес. Силы были не равны.

29 июня 1942 года отряд преобразовался в 4-ю Белорусскую партизанскую бригаду, командиром которой стал Н.Е. Фалалеев, позже в состав бригады уже входило шесть партизанских отрядов, насчитывающих в своих рядах более двух тысяч человек. В нашем во втором отряде было 370 человек вместе с хозяйственными подразделениями.

Мы знали, что будем расти, но не думали, что вырастем так быстро. Успеху способствовала, безусловно, готовность населения к борьбе с оккупантами, смелость и быстрота действий партизан.

В первой половине июля 1942 года сожгли льнозавод, который находился недалеко от ст. Бычиха. Один из самых молодых партизан, уроженец села Холомерье погиб, взорвав себя и группу фашистов гранатой (фамилию его уже не помню).

В июле 1942 года в торжественной обстановке мы приняли партизанскую присягу, в которой клялись до последней капли крови мстить врагу за поруганную родную землю, за сожжённые и разрушенные города и сёла, за смерть тысяч ни в чём не повинных людей.
Tags: 1941, Беларусь, СССР, жизнь, партизаны, плен, смерть, судьба
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments