elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Category:

"На ремонт Кремля было поставлено в три раза больше того, чем было нужно, и все это куда-то исчезло"

https://frontstory.ru/memoirs/germany/ernstdone-siegfried/?sphrase_id=4131
Кормили нормально?
В ноябре 1944-го года мы пришли в лагерь номер 1050 в Грязовеце. Там нам дали большую, около пяти литров консервную банку "Оскар Майер". Больше никаких приборов, ни ложек, ни вилок, у нас не было - нас ведь от всего "освободили". В этой банке нам дали наш первый рыбный суп. Из этой консервной банки на нас смотрело больше рыбьих глаз, чем было наших глаз, смотревших в банку. Рыба была сварена целиком, нечищеной вместе с картошкой или картофельными очистками. Два дня мы держались, не ели, потом съели. В лагере 1050 находились офицеры и около 300 солдат, работавших на кухне. Они хорошо жили. Вот раскладка продовольствия немецких пленных. Она соблюдалась в рамках того, что было в наличии. У солдат было базовое снабжение, у офицеров снабжение было другим. В Советской Армии было два типа кухонь – одна для солдат, другая для офицеров. Для нас это было непонятным. В немецкой армии была одна кухня, и все, начиная с генералов, снабжались оттуда.

Что вас больше всего поразило в России?
Простота людей. То, как мало можно иметь, чтобы жить в России. Как из ничего русские делают что-то, чтобы выжить. В Горьком, прекрасном старом городе, часть людей была очень хорошо одета, а часть ходила в лохмотьях. Разница была очень велика. Мы видели, что многими вещами спекулируют. Например строительными материалами. В Горьком я работал плотником в бригаде, которая работала вне лагеря на ремонте дверей и окон в Кремле. Из лагеря и в лагерь через весь город мы шли без конвоя. А куда бы мы убежали? Там у нас были какие-то русские знакомые, они с нами разговаривали, иногда что-то давали, но только когда мы были одни. Как-то раз мы должны были отнести двери из горьковского Кремля в ремонт, и понесли по городу, один спереди, второй сзади. Проходили через bazar: «skol'ko, skol'ko?» - «Нет, нет, дверь не продается». На ремонт Кремля было поставлено в три раза больше того, чем было нужно, и все это куда-то исчезло. По дороге в лагерь люди просили нас принести им стекла со стройки в обмен на еду. Вообще люди пытались нам помочь, но у них самих ничего не было. Я должен сказать, что русские люди очень добродушны, и с ними легко найти общий язык. Причем если русский один, и ты пытаешься найти с ним общий язык, то, хотя русского языка мы не знали, объяснялись на пальцах, понимание было фантастическим. Но если подходит еще один или двое русских - разговор заканчивается. Конечно, как и везде, были сторонники твердой линии, упертые.

Война это основное событие в жизни, или послевоенное время имеет большее значение?

Это очень, очень тяжелый вопрос. Война, конечно, выковала людей. Разумеется для нас это была не Вторая Мировая война, а 30-летняя война ХХ-го века. Она началась в 1914-м году, а закончилась в 1945-м. То, что в 1918-м году не было достигнуто, в какой-то форме должно было быть закончено в 1945-м. Речь шла не о том, что надо обязательно изгнать нацистов из Германии, речь шла только о том, чтобы сломать немецкую экономику. Потому, что немецкий менталитет здесь, в центральной Европе, англичанам не нравится и не подходит. Потому, что англичане хотят быть единственными, кто рулит в Европе. Они объединяются с французами, когда идут против Германии, или с немцами, когда идут против французов. Это альфа и омега английской политики. Этого наш «хороший» Гитлер не понял - он был англофил. Это мое личное мнение. 30-летняя война в ХХ-м веке была начата английским премьер-министром, не немцами. Что касается меня, то мы не выбираем время в котором живем - это надо принять. Я жил в Веймарской республике, до 1933-го года. Я жил в Третьем рейхе. Я четыре года прожил в Советском Союзе. Я три года прожил в ГДР. С 1950-го года я живу в ФРГ. Пять различных форм государственного устройства. Все, в различной степени, называли себя демократиями, народными демократиями или еще я не знаю как. Не спрашивайте меня, пожалуйста, где мне было лучше всего.

Мое поколение, в своей массе, с сегодняшними реалиями современной Германии себя не идентифицирует. Это больше не наш мир. Немецкие свидетели того времени посещаются и опрашиваются иностранцами. Немцы их о чем-то спрашивают, только если они представляют только определенную сторону - если они были в концлагере или что-то аналогичное. В противном случае немцы от свидетелей того времени ничего слушать не хотят.
Tags: Германия, Россия, СССР, война, история, менталитет, плен, психология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment