elena_2004 (elena_2004) wrote,
elena_2004
elena_2004

Categories:

"И если бы я не знал о практике запугивания, на меня могло бы это подействовать" (1)

Евгений Юшкевич три года назад оставил службу в Следственном комитете и стал айтишником. О том, как работают правоохранительные органы, он рассказывал в СМИ и соцсетях, хотя бывшие силовики обычно предпочитают не высовываться. В 2020 году Юшкевич стал инициатором проекта ByChange для помощи и переобучения силовиков и госслужащих, которые остались без работы из-за своей политической и гражданской позиции. В конце ноября за ним пришли.
— Расскажите подробнее, как вас задерживали? Можно ли к этому вообще подготовиться?
— Утром мне написали с анонимной почты: готовься, тебя наверняка сегодня «хлопнут». Я подумал: ок, никуда не убегал и не прятался. Задерживали меня на дороге. Сел за руль, выехал, меня подрезает микроавтобус, выбегают люди в масках. Я уже приготовился, что будут выбивать стекла, вытаскивать из салона, но обошлось. Надели мешок на голову, руки — в стяжку, посадили в бус, но ни одного удара не последовало. Вроде бы я знал, что меня ведут, меня к тому же предупредили, но все равно это было как холодный душ. Даже если знаешь, что за тобой придут, к этому невозможно подготовиться на 100%, в тот момент вся жизнь пролетела перед глазами. Тут же обыскали мою машину, я был в байке с «Погоней». Люди, которые проходили мимо, кричали силовикам: «Что вы делаете? Отпустите парня!». Это меня очень поддержало и отрезвило — вспомнил, что ничего плохого я не совершал. Из машины забрали все вещи с символикой «Погони». Дальше поехали ко мне домой на обыск. По дороге опера говорили мне: «Ну что, ты ментов сдаешь? Вкидываешь адреса жен и детей?». Полный бред. Я пояснял, что, наоборот, всегда был против этого, публично призывал: не надо травить семьи, мне самому за это прокалывали колеса в машине. Наезд был совсем не по адресу, но я сделал вывод, что меня задерживают в том числе, чтобы проверить, не имею ли я отношения к сливам информации о силовиках.
На обыск квартиры приехал следователь из Борисова, он понятия не имел, кто я. Обыск был довольно интересный. Следователь кому-то позвонил, чтобы уточнить, изымать ли у меня форму, в которой я служил в Следственном комитете.
В итоге форму изъяли вместе с погонами, хотя по закону я могу ее хранить, и уж точно никакого значения как доказательство она не имеет. Также изъяли все вещи с изображением «Погони», даже ежедневник. Я сначала думал, они шутят, не мог предположить, что в 2020 году кто-то будет таким заниматься: «Погоня» является историко-культурной ценностью в Беларуси, для чего ее изымать, какое это доказательство? Еще забрали автограф Навального. Сразу было видно, что и следователь, и оперативники идеологически настроены против меня. Мы обсуждали какие-то вопросы, они не верили, что я раскрыл преступление по первому наркомагазину в 2013 году, что в свои годы работал в управлении СК по Минску. А потом спросили: «Так, а зачем тебе это все, „Погоня“ эта? Тебе что, плохо живется?» У них это просто не укладывается в голове, что справедливость и законность многое значат. Начал рассказывать, как помогаю ребятам, которые ушли из органов. Объяснял, что я не переманиваю силовиков, мне пишут те, кто уже оставил службу, причем процесс устроен так, что я даже не знаю лично человека. Бесполезно. Следователь потом у меня на полном серьезе спрашивал, а чей это план, что айтишники уезжают в Литву. Похоже, он искренне верит, что это действительно чей-то план. В целом задержание и обыск прошли корректно, отношение ко мне было, скорее, хорошим.
— Хочу вернуться к задержанию. Вас подозревают в менее тяжком преступлении. Зачем при задержании использовать целую группу захвата и надевать на голову мешок? Может, вы понимаете это как бывший следователь?

— Такие задержания были всегда, учитывается много факторов, в том числе, может ли задержанный оказать сопротивление, а у меня дома легально, как у охотника, было четыре единицы оружия. На профессиональном жаргоне это называется «вломить» — показать такой уровень стресса, чтобы человек «потек», то есть дезориентировать его. И это работает со всеми. К тому же надо же как-то занять сотрудников.

— Какое отношение к вам было в ИВС?

— И в милиции, и в изоляторе ко мне на удивление отнеслись нормально, хотя я готовился к худшему. В глазах некоторых сотрудников я предатель, но относились ко мне с уважением, обращались на «вы» и даже спрашивали советов. Я для себя придумал аналогию, что они относились ко мне, как к пленному полковнику вражеской стороны.
— Вы знаете, что для бывших милиционеров на Окрестина порой создавали условия хуже, чем в коридоре смерти? И это притом что они были там по административному, а не по уголовному делу.

— Я читал, как их содержали, и готовился к пыткам. Думаю, ко мне было другое отношение, потому что я ушел давно, пять лет назад. И вряд ли меня можно назвать «перебежчиком», у меня всегда были такие взгляды: я на работу приходил в «Погоне», у меня в рабочем кабинете висел автограф Навального, я на белорусском вел конспекты по идеологии, — и руководство СК об этом знало. Какие ко мне могут быть вопросы?

Читать полностью: https://news.tut.by/society/714427.html?c
Tags: Беларусь, выборы, государство, насилие, общество, политика, протесты, психология, человек
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments